— Откуда ты узнала? — выдает отец еле слышно. — Тот кретин рядом с тобой? Слышит наш разговор?
— Кретин — это тот, кого ты постоянно поддерживаешь, папуль. Моего мужчину не смей так называть. В отличие от вас, он меня ни разу не ударил ножом в спину. Вы просто обвели нас вокруг пальца… Мы попали в вашу ловушку, не отрицаю… Но сейчас я об этом говорить не хочу. И нет, он не рядом. Если хочешь опустошить душу, то пожалуйста. Я тебя внимательно слушаю.
— Я не хочу по телефону обсуждать эту тему, Арина.
— А встречаться я не собираюсь, пап. Ты не думай, что я буду точно так же терпеливо болтать, оказавшись лицом к лицу с тобой. Поверь, я тебе сейчас глаза выколоть готова. Никакая адекватная дочь так не поступит, верно? Но я это не задумываясь сделаю, если ты вдруг решишь приехать сюда. Потому что ты не только мамину жизнь испоганил, но и мою. Бумеранг хорошая штука, знаешь? Вон, твой сыночек скоро расправится с тобой по полной программе. Никто не ценит хорошее, пока не встретит плохое.
— Откуда ты все это знаешь? Явно твой… — почти рычит отец. — Сукин сын! Я его…
— Ничего ты ему не сделаешь. Ты не в том состоянии. И да, я всегда буду на его стороне. Тебе, кажется, не нравится говорить про сына? Почему, пап? Тебе неприятно? И… Почему ты скрыл от меня, что я давно являюсь старшей сестрой? Я бы с ним познакомилась…
Нет, я вру. Узнав я возраст брата, сразу поняла бы все. Что отец изменял маме, будучи в браке с ней. И возненавидела бы папу еще сильнее. И он это прекрасно знал.
Но… Будь тот парнишка младше… Женись отец на другой бабе после смерти мамы — я бы была рада за него и искренне пожелала бы счастья. Потому что он мужик, и женщина ему нужна при любом раскладе. Ну не могут мужики без них…
Да только ситуация тут совсем другая. Отец поступил подло. Мама никогда не заслуживала такого отношения к себе.
— Тебе рассказать, чем занимается твой сын? Кстати, как его зовут? Вова, да? Да, ага, вижу в документах, — всматриваюсь в бумагу, которую протянул мне Эмиль. Отец молчит. Я слышу его глубокие вздохи и выдохи. — Вон, еще недавно нашли в каком-то ресторане. Сидел в вип-комнате и… Ну, ты понял. Не боишься, что доза будет лишний и ты потеряешь сына? Единственного твоего ребенка.
— Нечего с ним не случится. Я займусь его воспитанием. Да и он у меня не единственный.
— О! У тебя еще есть ребенок на стороне? Ну ты меня удивляешь… А воспитанием не сейчас надо заниматься. Ты немного опоздал, тебе не кажется?
— Ты хочешь добить меня? Поэтому позвонила? Что тебе нужно, Арина?
— Нет, зачем мне тебя добивать, пап? Тебя сам Бог как надо добил. Хорошенькое наказание дал. Ты сейчас под такой тяжестью, что выкарабкаться не можешь. Надеюсь, не сгоришь в аду… Хотя очень даже достоин!
Я вырубаю звонок и бросаю телефон на стол. Но тот чудным образом проскальзывает и с грохотом падает на пол.
Выругавшись, я хочу встать и забрать его, но Эмиль останавливает меня. Прижимает к себе.
— Забей на мобильный. На кухню не хочешь пойти? Тебе надо успокоиться. Может, выпьем чего-нибудь крепкого?
— Нет, — утыкаюсь носом в его шею, втягиваю безумно любимый аромат в легкие. — Если ты думаешь, что я с ума по тебе схожу, то ты ошибаешься. Я тебя ненавижу ровно настолько же сильно, как ненавижу своего отца. Понял меня? Все вы, мужики, гады.
— Зря ты меня с ними сравниваешь.
— Ты тоже хранил мне верность, как хранила тебе я? — усмехаюсь. — Не т*а*ал баб? Никаких?
— Просто у меня не было серьезных отношений после тебя, Арина. А сейчас, раз у нас есть дочь…
— Хочу виски, — перебиваю. — Потом сделаешь предложение руки и сердца. А я подумаю, стоит ли его принимать. Ты такой засранец, что я иногда придушить тебя готова.
— Дерзай, — усмехается Эмиль.
Его телефон, валяющийся на полу, подает признаки жизни. Я резко встаю с его колен и обхожу стол, беру мобильник, решая, что это мой отец. Но на экране вижу совсем другое, что меня ничуть не радует. Наоборот. Сердце начинает стучать как ненормальное.
«Анжели».
Глава 28
В мозгах долбит «Анжели… Анжели… Анжели…»
Очень стараюсь не подавать виду, как меня все раздражает. Как я зла и как хочу испариться, не видеть Бестужева как минимум месяц. Не хочу я, чтобы мой босс видел, как меня бомбит.
Вчера я швырнула телефон в него и вышла из кабинета, захлопнув за собой дверь со всей дури. Закрылась в комнате, где спала дочь. Потому что туда Эмиль не пришел и не стал бы настаивать на разговоре. На который у меня не было сил. Хватит. Достаточно.
Всегда, когда я думаю, что моя жизнь потихоньку налаживается… Происходит то, что переворачивает все, о чем я мечтаю, вверх дном.
Анжели…
Кто она?
Кто она такая? Кто для Эмиля? Он берет меня как изголодавшийся зверь в своем доме, а потом, буквально спустя час, звонит ему какая-то там Анжели. А главное, он с ней разговаривает! Черт тебя раздери, Эмиль!
— Мам, почему ты такая грустная? И… Мы куда-то спешим? — спрашивает дочь, гладя меня по волосам.
Я опустилась перед ней на корточки и пытаюсь протолкнуть пуговицы ее рубашки через петлю. Сказать, что да, спешу, я не могу. Потому что вопросы в голове дочери начнут плодиться.
Немедленно надо свалить, пока Бестужев не зовет на завтрак. Видеть его желания нет. Да, я как трусишка сбегаю от него. Я просто боюсь… Боюсь услышать от него то, что разорвет мое сердце на куски. И я окончательно сломаюсь. После чего я не смогу стать прежней Ариной, которая привыкла стойко стоять на ногах. Во второй раз я этого не переживу…
Что бы ни делал Глеб, мне было абсолютно все равно. Но сейчас… Сейчас речь идет не о Салтыкове, а о Бестужеве. Который на протяжении многих лет является хозяином моего сердца. Того самого, сломанного.
— Нам в школу бежать. Она не так близка отсюда, как от нашей квартиры, родная. Так что… Не медля выходим. Рюкзак забери.
— Мамуль, ну подожди, — дочь крепко сжимает мою руку. — Папа сказал, что меня теперь будет отвозить водитель. И привозить тоже. Тебе не говорил?
Вздыхаю. Нет, не говорил. Да и не согласна я. Два года я занимаюсь этим сама и ни разу не жаловалась. Иногда не получалось, да. Выручал дядя Семен или же моя дорогая Дилара. Но сейчас… Не хочу, чтобы он так быстро начал за меня что-либо решать. Качать свои права. Да, он отец Эмилии. Но это не значит, что я теперь не в праве знать, что он там запланировал… Вот вчера мог бы рассказать, мол, нанял водителя. Но он этого не сделал. Зато он не отказал себе в удовольствии поболтать со своей Анжели. На ночь глядя! Я же слышала, как он принял звонок.
— Возможно. Но не сегодня. Давай уже. Ты почему меня не слушаешься?
— Слушаюсь! — возмущается дочь, забирая с дивана рюкзак. — Прости, не хотела тебя обидеть.
Черт! Я начинаю ругаться на малышку, хотя она вовсе ни в чем не виновата. Я зла на Эмиля, отыгрываюсь на нашей дочери.
— Арина… — зовет меня домработница. — А завтрак? Эмиль в своем кабинете. С раннего утра окружил себя папками. На столе нет места даже чашку чая поставить. Он без вас не стал есть. Может…
— Мы спешим в школу, — перебиваю я женщину. Выходит грубовато, но… Слово не воробей, как говорится. — Извините. Эмиль пусть завтракает один. Раньше ведь так и было, верно? Или…
Еле сдерживаюсь… Мысленно бью себя в лоб, затем кусаю нижнюю губу. Анжели… Это имя не выходит из головы, и я чуть ли не ляпнула, не хочет ли позавтракать Эмиль с ней? Еще не хватало, чтобы дочка стала свидетелем моих сцен то ли ревности, то ли раздражения и гнева.
— Он вас обидел? — тихо уточняет она, косясь на мою дочурку. — На самом деле он может казаться резким, но сердце у него очень доброе. Я все же настаиваю…
— Нет, простите. Нам действительно пора. Вечером при любом раскладе увидимся. Я так думаю. Если сегодняшний день не вымотает меня. До встречи.
Сажусь в машину, завожу мотор. Выезжаю со двора. И в зеркале заднего вида замечаю Эмиля, стоящего у двери. Он что-то спрашивает у своей домработницы, машет в нашу сторону рукой.
Злится? Прекрасно.
Я всю ночь не спала. Убивала себя мыслью, кто же такая та сучка… Анжели… Будь она неладна, кем бы ни являлась. Ощущаю такую тяжесть в области груди… Где вроде бы находится сердце.
Ну а если честно, то разозлил меня другой факт. Я бросила на Эмиля вопросительный взгляд, мол, что за чучело тебе звонит. А он… Он потребовал свой телефон. Я тоже могла бы принять звонок и поставить на громкую связь, как поступил он, когда мне звонил Гордей. Но Бестужев так прорычал… «Немедленно верни телефон!» Ну и я, обладательница немного дерзковатого характера, стрельнула в него его ценным гаджетом. Сукин сын! Я еще расплачусь с тобой. И с той Анжели, естественно!
— С тобой все в порядке? — спрашивает Дилара, без стука распахивая дверь моего кабинета. — Блин, куда ты вообще бежишь? Я никак не успевала тебя догнать. Мало того, что шаги у тебя метровые, так еще и не слышишь меня.
Откидываюсь на спинку кресла, потираю виски. Массирую лоб пальцами, стараясь очухаться. Это неправильно. Я вся на нервах. А еще… Меня убивает ревность и злость одновременно.
— Эмилю звонила какая-то баба, — признаюсь я.
— И? — подруга садится на диван, с любопытством заглядывая в мои глаза.
— Он мало того, что ни слова о ней не сказал, так еще дал понять, насколько она важна ему. Нет, вот только не говори, что я от ревности! Раз я для него гораздо важнее… Почему ответил на звонок только после того, как я вышла из его кабинета? Эмиль прекрасно знает мой характер! Прекрасно знает, Дилара, какой я стервой могу быть, когда он играет на моих нервах. Когда специально пытается меня задеть или сделать больно!
— И у него это получилось, — фыркает Дилара, заламывая себе пальцы. — Я тебя сейчас прекрасно понимаю, но постарайся взять свои эмоции под контроль. Они могут выжать из тебя всю твою энергию. А работа у нас такая, моя дорогая, что ни дня нельзя болеть или же чувствовать себя плохо. Потому что потом дел навалится столько, что дышать станет невозможно.