— Не могу. Потому что ты спокойно сидеть не станешь, будешь копаться. А мне это не нужно. Поэтому даже не пытайся меня разговорить. Договорились?
— Ну и ладно.
Моя ладонь скользит от его шеи к колючей щеке. Затем к волосам. Перебиваю их пальцами, массирую голову. Эмиль опять же прикрывает глаза, откидываясь на спинку кресла.
— Как же хорошо с тобой. Так и хочется забыть все на свете.
— Что тебе мешает? — спрашиваю сексуальным голосом. — Ты запросто можешь найти хорошего работника, сам же смотаться, например, в путешествие. Ну или оставить временно все на Матвея. Он прекрасный трудоголик.
— Обязательно, смотаемся, — поднимает он голову и заглядывает в мои глаза. — Обязательно, — гладит костяшками пальцев щеку. — Но для начала я должен решить проблемы. Чтобы забыть о работе во время отдыха.
— Надеюсь, очень скоро наступит то самое время, — усмехаюсь я.
Эмиль прижимает меня к себе и касается губами моих. Просто целует. Медленно так, будто ловит кайф каждым движением. Наслаждается каждым моим стоном, который я не могу сдержать.
Его рука крепко держит мой затылок, чтобы я не смогла увернуться от поцелуя. А я и не стараюсь. Наоборот, прижимаюсь ещё плотнее.
Где-то неподалёку вибрирует его телефон. Но Эмиль не отпускает меня, не обращает внимание на мобильный. Целует до тех пор, пока в дверь не стучат.
Я резко поднимаюсь с его колен и иду к дивану. Сажусь, нервно подправляя волосы и одежду.
— Да, — подаёт голос Эмиль.
— Простите, — заходит в кабинет секретарша. — К вам Байдасаров пришел. Говорит, что есть важный разговор.
— Пусть заходит.
Поздоровавшись с Теоманом и почувствовав на себе его насмешливый взгляд, я выхожу из помещения. Иду в уборную, где смотрю на свое отражение и прихожу в ужас. Ясно, почему Байдасарову стало смешно. У меня шея красная, как и губы. Он понял, чем мы занимались с Эмилем.
Возвращаюсь к себе и снова звоню Диларе. Но она опять же не берет трубку. Я начинаю волноваться не на шутку.
— Гордей, где твоя сестра? — буквально вламываюсь в кабинет ее брата, который несколько месяцев уже работает в нашей компании.
— Не пришла ещё? — напрягается мужчина. — Я не в курсе, честно говоря. Сейчас позвоню.
— Она не отвечает, — выдаю я. — Ладно, еду к ней. Может плохо себя чувствует и решила полежать. Ты не волнуйся.
— Сообщи мне, пожалуйста, если она окажется в квартире. Нет, давай так: я тоже поеду с тобой, — поднимается с места.
— Не нужно. Я позвоню тебе.
Выхожу из компании, мысленно умоляя, чтобы с моей подругой все было хорошо. Но какое-то плохое предчувствие не даёт мне покоя. Тревога царапает внутренности.
Не успеваю я дойти до своей машины, как замечаю отца в метрах пяти от себя. Он направляется в мою сторону. Вид такой у него… Будто вовсе перестал за собой ухаживать. Расстрепанный, вымученный. Постарел он сильно…
— Арина!
— Да, папуль, — язвлю я. — Соскучился по мне? Решил встретиться? Какая честь.
— Прекрати нести чушь. Куда отправился Вова? Что ты с ним сделала?
Господи… И говорит так, будто я убийца какая-то. Человек, способный убить собственного брата. Вообще-то с ним все замечательно. Лечится, и по словам врачей, отлично справляется. Стремится не думать о тех гадостях, которые он принимал буквально пару месяцев назад.
— А что я с ним сделала? — искренне удивляюсь я.
— Перед тем, как уйти из дома, он сказал своей матери, что у него есть замечательная сестра. И что в родителях он не нуждается. Вот я и спрашиваю, что ты с ним сделала! — рычит мне в лицо, надвигаясь все ближе. Прохожие странно косятся на нас. А мне, именно сейчас, честно говоря, все равно, кто и что думает.
Отлично, ты Вова, конечно же, сказанул. Дал повод этому мужику, который является моим отцом, но в то же время совсем чужим мне человеком, бросаться на меня долбанутыми обвинениями.
— Ты орать прекрати. Отчитываться я не стану. Не обязана. Сбавь тон. И да, напомню, сам же жаловался, что сын твой, Вован, хреновый. Что орет на вас, требует деньги. Что ты боишься, что он однажды прикончит тебя. Вот тебе и свобода, папуль. Разве теперь ты не можешь кайфовать жизнью? Кстати, куда делись Салтыковы? Ты лучше о них мне расскажи. Они что, избавились от тебя? Ты же для них все на свете делал. Подвели тебя? Или ты их?
Отец бледнеет. Не говорит ни слова. Косится он куда-то в сторону и я слежу за его взглядом. Черный седан, а рядом женщина какая-то. Неужели его жёнушка? Мать Вовы?
— Где мой сын?
— Там, где ему прекрасно живётся, — достаю из сумки звонящий телефон. — Да, Гордей. Я только выезжаю.
— Подожди, — выговаривает он сдавленным тоном. — Я вижу тебя. Не уезжай. Вместе поедем. В больницу.
— Что случилось? — прижимаю руку к груди, чувствуя, как пульс учащается.
— Дилара в больнице. Ее сбила машина.
Глава 35
Я пробиваюсь через толпу людей, направляюсь к ресепшену. Еле поспеваю за Гордеем, который глазами кого-то ищет. Он набирает чей-то номер, я же подхожу к девушке за стойкой и, сглотнув ком в горле, спрашиваю:
— К вам привезли беременную девушку. Ее сбила машина, — называю ФИО и, узнав, где находится Дилара, не теряя ни минуты, поднимаюсь на пятый этаж.
Теперь Гордей буквально бежит за мной. Меня убивает плохое предчувствие. Руки трясутся, а в области груди невыносимо колет.
Оказавшись у палаты подруги, я пытаюсь отдышаться. Вижу Камиля — бывшего Дилары, который ее обманул, воспользовался доверчивостью, а потом выкинул, и меня начинает бомбить. И только Бог знает, как я себя сдерживаю, чтобы не наброситься на этого человека.
— Снова ты? — подхожу к нему и, не в силах унять ярость в голосе, почти рычу сквозь зубы. — Из-за тебя все произошло, да?
Он лишь коротко кивает и даже не старается оправдаться. Виноватый взгляд мужчины никак на меня не действует. Наоборот, я хочу наорать на него еще больше, однако присутствующие здесь люди так странно пялятся на меня… Что я просто замолкаю, пробормотав себе под нос пару крепких слов.
Я отворачиваюсь и иду к окну. Но чувствую, что Гордей с Камилем тоже идут за мной. Потому что людей в конце коридора гораздо меньше.
— Расскажи, черт тебя дери, что произошло? — срывается брат Дилары. В его голосе столько боли и злости одновременно…
— Мы собирались в больницу, — отвечает Камиль после глубокого вздоха. — Пол ребенка хотели узнать. Да и вообще, как поживает наш малыш. На выходе жена моя нас ждала. Бывшая, — поправляет он себя. — Накинулась с обвинениями. Я хотел пригрозить ей, чтобы убралась, иначе все для нее будет куда хуже. Да только… Из машины выскочила дочь Жанны. Оказывается, она и девочку с собой притащила. Девчонка бежала за нами. Ее чуть машина не сбила. Но Дилара вовремя ее поймала. Оттолкнула ребенка, но саму автомобиль задел, и она упала вниз животом на асфальт. Сознание потеряла.
— Придурок, — развернувшись, кричу ему в лицо. — Все ее беды из-за тебя! Она была такой счастливой! Так любила тебя, считая свободным мужчиной. Планы строила! А ты в пух и прах ее все мечты разнес! Сукин сын! Ну неужели нельзя быть честным?! Неужели нельзя изначально рассказать правду?! Раз у тебя брак был фиктивным, — рычу я, одновременно впиваясь ногтями в ладони. — Признался бы честно, будь ты неладен!
На глаза наворачиваются слезы. Я чувствую, как меня трясет. Колени дрожат, руки не слушаются — я не могу достать из сумки звонящий телефон.
— Да, — выдаю в трубку, едва принимаю звонок.
— Арин, ты где? Нужна мне, желательно прямо сейчас, — доносится из трубки голос Эмиля.
— Я в больнице, Эмиль. Дилару машина сбила. Врач еще не вышел, и я без понятия, как ее состояние. Если она потеряет малыша… Она просто не выдержит. Можешь приехать, пожалуйста? Нам нужна твоя поддержка.
— Скоро буду.
Камиль, прижавшись спиной к стене, прикрывает глаза. Вид у него убитый. Я отчетливо вижу, как ему больно. Но и простить его выше моих сил. Возможно, Дилара не такая злопамятная, однако… Закрыть глаза на ложь этого человека даже она не может. Несмотря на то, что он одумался.
Их отношения начались со лжи, а это значит лишь одно: правда рано или поздно всплыла бы наружу, что и случилось спустя некоторое время. Подруга пусть и была дико зла, но чуточку смягчилась за последние пару месяцев. Потому что ребенок шевелился внутри нее, напоминая тем самым Камиля, которого она до сих пор безумно любит, несмотря на его вранье.
Потеряй сегодня Дилара малыша — она поставит крест на отношениях с Камилем раз и навсегда. Вычеркнет его. Потому что малыш их связывал, а сейчас никакой связи с этим мужчиной у нее не останется.
Врач подходит к Камилю, который шумно сглатывает перед тем, как задать вопрос доктору:
— Как она?
Однако врач смотрит на меня. Будто хочет что-то сказать Рахманину, но не решается. Он в замешательстве.
— Девушка пришла в себя. Чувствует себя нормально, но… Ребенка спасти не удалось. Мы сделали все, что могли.
Будто чьи-то невидимые руки хватают Камиля за воротник его рубашки и толкают к стене — именно так он прижимается спиной к стене возле чьей-то палаты.
— Я… Могу ее увидеть? — выдает он после длительной паузы.
— Прошу прощения… Девушка вас видеть не хочет. Вы же Камиль, если я не ошибаюсь? — выдает он виновато. — Арина… Вы можете зайти.
— Я брат… — Гордей складывает руки в умоляющем жесте. — Мне тоже нельзя?
— Нет, только Арина. Больше никого девушка видеть не хочет. Пожалуйста, давайте не будете настаивать. Иначе еще хуже сделаете своей сестре. Увидите ее, как только она будет готова.
Камиль еще что-то хочет сказать, но я сжимаю его локоть, мол, успокойся.
— Ей и так хреново. Не дави, — шепчу не своим голосом. — Не надо…
Камиль держится, хоть я кожей чувствую его злость. Но зол он на самого себя. Ну, и на жену свою бывшую, скорее всего.
Врач провожает меня до палаты. Едва я захожу, он закрывает за нами дверь. Дилара лежит в кровати. Глаза у нее заплаканные, но все же выглядит она не так плохо, как обычно выглядят девушки при потере ребенка.