— Снова твоя загадочная речь, — усмехаюсь, обнимая шею Эмиля обеими руками. Делаю шаг в сторону, тяну за собой Бестужева. Мы оказываемся под струями теплой воды. — Когда же ты будешь откровенно рассказывать, что творится в твоей прекрасной голове?
— Завтра. Обязательно все узнаешь, каждую деталь. Но сейчас я безумно хочу тебя. Соскучился.
— Я тоже соскучилась, Эмиль, — шепнув, прижимаюсь к его губам.
Вода течет, смывая с меня всю усталость. А Эмиль ласкает тело руками, лицо — губами и при этом говорит такие нежные слова, от которых разум начинает туманиться. Мне так приятно… Так хорошо с ним.
Бестужев прижимается ко мне плотнее. Положив руки на его грудь, чувствую сердцебиение. Он дышит мне в рот, смотрит в глаза не отрываясь.
Мне очень хочется сказать ему, что я нашла колечко, которое он спрятал в шкафу. Но я прикусываю язык, наслаждаясь моментом. Рано или поздно он сам отдаст мне свой подарочек, сделает самой счастливой женщиной на свете. Я в этом ни капли не сомневаюсь. А сейчас действительно пора брать инициативу в свои руки.
Пока губы Эмиля изучают мою шею, я впиваюсь пальцами в его затылок. Потом зарываюсь пальцами в его волосы и слегка тяну их назад. Знаю я, как Эмиля это бесит. И в такие моменты он превращается в зверя. Так пусть уже прекращает играть со мной.
Его твердое, огромное и горячее «желание» упирается мне в живот.
Слишком грубый поцелуй. Горячий и наглый. Заставляющий разум отключиться.
Эмиль раздвигает мои губы, проникает внутрь, его язык сплетается с моим. Я окончательно теряю здравый рассудок, когда он, подхватив меня под попу, поднимает и… Насаживает на себя. Вжимается в мои бедра, заполняет собой. Прикрываю глаза, чувствуя, как по телу пробегают мурашки. Кожу покалывает.
В ванной мы проводим около получаса. Выходим и ложимся в кровать, но спать нам все равно не удается. Нам мало друг друга… Мне мало Эмиля. Я хочу его везде. Не только в своем сердце, не только в своей жизни. Я хочу, чтобы нас связывала не только наша дочь, а любовь, которая не умерла за все те годы, которые мы жили в разлуке.
Следующий день, как и обещал Эмиль, проводим мы вместе. Отмечаем победу дочери, сами для себя готовим, ужинаем. Никого в доме, кроме нас троих, нет.
Ближе к вечеру Эмилю звонит Байдасаров и просит приехать к нему. Однако мой мужчина категорически отказывается и требует отложить встречу хотя бы на завтра. Да только у Теомана, кажется, есть какие-то серьезные проблемы, раз он так упорно настаивает.
— Если так важно… — начинаю я. Эмиль потирает лицо рукой, задумчиво глядя в мои глаза.
— Я хотел с тобой поговорить, Арина. Устал откладывать на потом.
— Как приедешь, так поговорим. Я не стану спать. Дождусь тебя.
Эмиль одобрительно кивает через пару минут. Переодевшись, выходит из дома. Я иду за ним. Наблюдаю, как он останавливается у машины и достает телефон из кармана брюк. Смотрит на экран очень долго, а потом матерится. Я даже глаза от удивления распахиваю — настолько крепкие слова.
Бестужев меня не видит. Давно стемнело. А я стою в метрах пяти от него — за своим автомобилем.
— Да что? — рявкает, принимая звонок. — Зачем ты прилетела?!
Прилитела… Значит, разговаривает он с женщиной. Интересный расклад.
Мне бы выйти из своего укрытия. Я же ведь доверяю Эмилю, хоть и в последнее время чувствовала, что он недоговаривает. Однако Бестужев обещал поговорить со мной.
— Слушай меня, — цедит сквозь зубы, а потом, бросив еще пару неприятных слов, вырубает звонок.
Он садится за руль, заводит двигатель. Я же бегу в дом и предупреждаю дочь, что нам с ее отцом необходимо уехать. И что это не займет много времени, мы быстро вернемся. Я же не впервые оставляю дочь одну. Да и охранники есть во дворе.
Вижу, как Эмиль выезжает. Я же следом за ним буквально через пару минут. Ворота закрываются за нами.
Стараюсь быть осторожной. Даже если Эмиль заметит меня, то пусть я буду не права. Пусть он действительно поедет к Байдасарову, а не к той бабе, с которой он разговаривал по телефону. Однако опять чертово предчувствие…
Внедорожник Бестужева останавливается у отеля. Он не покидает салон автомобиля. Я торможу достаточно далеко от него, но отчетливо вижу, как горит экран его телефона. И буквально через минут десять у водительской двери оказывается девушка, стучит в стекло.
Нет, меня ничего не смущает. Совершенно. Ни то, что Эмиль открывает дверь и выходит. Ни то, что баба бросается на его шею. Правда, Бестужев ее сразу же отталкивает от себя. Единственное… У нее огромное пузо. Она явно беременна. И…
Я даже не хочу слушать, что твердит мне разум. Не хочу чувствовать боль в области груди. Сжимаю руль до побелевших костяшек, ощущая, как все снова ломается внутри. Всего один день… День, который я была безумно счастлива. А сейчас все в очередной раз рушится. Разбивается вдребезги.
Глава 40
Сердце воюет с разумом. Я не знаю, как поступить. Задерживаюсь до того момента, пока Эмиль не начинает на нее орать посреди дороги. Выруливаю и уезжаю, оставив его с той девушкой.
Домой доезжаю примерно за полчаса. Сразу бегу в душ, чтобы прохладная вода поставила мозги на место, проветрила их. Однако мне ничего не помогает, боль в области груди даже не думает утихать.
У Эмиля была куча времени объяснить мне все, что творится в его жизни. Но он этого не сделал. Все тянул и тянул.
Почему-то здравый смысл твердит, что у Бестужева могла бы быть женщина еще до встречи со мной. Да, эта мысль никак не меняет того факта, что она, возможно, беременна от Эмиля. В таком случае мне просто придется уйти из жизни Бестужева. Ведь растить ребенка одной очень тяжело. Я все это уже пережила, как и моя дочь, что восемь лет не видела отцовской заботы и любви. Поэтому я не имею права лишать другого малыша отца. А мы с Эмилией… Мы уже привыкли. Переживем вновь. Мужчину, который будет бегать к другой бабе и ребенку, затем возвращаться к нам, я не приму. По крайней мере, я более чем уверена, что, будь я беременна от другого мужика, никогда не вернулась бы к Эмилю, даже если он нормально отнесся бы к моей ситуации. Согласился бы быть со мной, зная, что внутри меня растет ребенок от чужого мужчины.
Провожу в ванной около двадцати минут. Меня начинает выворачивать наизнанку. К горлу подкатывает тошнота. А на глаза наворачиваются слезы, и они текут по щекам теплыми струйками.
Натягиваю на себя ночную сорочку и открываю шкаф. Нахожу ту самую коробочку с кольцом, горько усмехаюсь. Все по второму кругу. Разница лишь в том, что восемь лет назад Эмиль считал меня предательницей. А сейчас… Сейчас все наоборот.
Слышу тяжелые шаги и быстро кладу находку обратно. Иду к окну.
Эмиль подходит ко мне и обнимает сзади, положив голову на мое плечо.
— Мы можем поговорить? Арин, чувствую себя кретином. Ощущение, что я сотни раз изменил тебе. Спустимся вниз?
— Натворил что-то? И решил сейчас все рассказать?
— Ничего не вытворял, — голос становится холодным. Руки Бестужева мягко ложатся на мою талию. Он поворачивается меня к себе лицом. — Не понял. Ты что, плакала?
— Эмиль, где ты был? — отвечаю вопросом на вопрос. Еле слышу свой голос. — У Байдасарова? И как прошел ваш разговор?
— Я к нему и не ехал, — усмехается, затем шумно сглатывает. — Точнее, как раз туда и собирался, но получил звонок и вынужденно поменял путь. Так спустимся вниз?
— Тут тебе почему не нравится?
— Потому что… Я прекрасно знаю тебя. Твоя реакция на мой рассказ будет слишком шумной. Дочка спит, Волчонок. Пойдем.
Бесцеремонно берет меня за руку и тянет за собой.
Я молча сажусь на диван и сканирую Эмиля пристальным взглядом. Жду, когда он начнет свою историю. А о том, что я видела его с другой бабой, решаю пока что промолчать. Посмотрим, что у него там в голове.
Эмиль располагается напротив. На его лице застывает ледяное выражение. Нет намека на улыбку, и вообще я не могу сейчас определить, что он чувствует.
— Все началось два года назад. Бизнес, деньги… Все складывалось круто. И я подумал, что пора уже думать о семье. Какие бы шрамы не были на сердце, стоит попробовать начать все с чистого листа с другой женщиной.
Не нужно иметь две головы, чтобы понимать, как он продолжит свою речь. Да и, честно говоря, я ни капли не удивлена рассуждениями Эмиля. Ведь он прав. Четвертый десяток лет идет, и ему рано или поздно нужно было жениться. Ну и ребенка сделать. И для этого он выбрал ту, на встречу с которой пошел буквально час или полтора назад.
— С партнером по бизнесу были отличные отношения. Я часто приезжал к ним в гости, хорошо проводили время и однажды решили расширить компанию…
— Эмиль, суть в чем? — перебиваю я. — Можешь быстрее? Терпение не железное.
Бестужев хмурится. Но никак не отвечает на мое ворчание.
— Я согласился, Арина. Складывалось все куда лучше, чем я ожидал. Вскоре мы выкупили еще одну компанию. Ее возглавлял я. Вместе с дочерью своего друга.
Дошли наконец. Одно дело думать, другое — слышать от любимого человека, что у него был роман с другой женщиной. Нет, я умом понимаю, что это нормально. Что не мог Эмиль жить восемь лет без девушки. Он же мужчина, в конце концов. Однако… Боже, как же больно, когда он все мои мысли произносит вслух, подтверждая мои догадки.
— И? Что дальше?
— Дальше… Со временем мы стали слишком близки. Я даже не понял, как у нас все так закрутилось. Как я оказался в ее постели. И вскоре вообще начали жить вместе.
Ком в горле увеличивается в размерах. Втягиваю носом воздух глубоко в легкие и при этом пытаюсь не выдать ту бурю, что бушует внутри меня. Я смотрю на Эмиля в упор. Стараюсь понять, что он чувствует. Однако у меня опять же не выходит. Он будто закрылся полностью. Выражение лица все такое же ледяное и безэмоциональное.
— До того, как я вернулся в Россию с мыслью, что со Штатами покончено, мы с ней сильно поругались. Разошлись, короче говоря. Я понял, что нам не по пути. Она папина избалованная дочка, которая постоянно думает о путешествии. А я не могу все бросить и каждый месяц мотаться с ней в другие страны. Работать за меня никто не станет. Но это не единственная причина. Ты прекрасно знаешь мой характер. Женщина должна быть женщиной, а не вставлять палки в колеса, когда ей что-то не нравится или же когда что-то не выгодно. Это бизнес. Всего один косяк может разрушить все, что я строил годами.