а, чтобы он меня поцеловал, но ничего подобного не случилось. Ну и ладно.
Делаю пару шагов назад, поправляю волосы. Сердце как бешеное стучит в груди, а в горле пересохло до такой степени, будто туда песка насыпали.
Бестужев щурится, затем хитро ухмыляется. Мне бы врезать ему по голове, чтобы не выглядел настолько сексуально. У меня ведь не было мужчины. Я никого к себе не подпускала после него. А сейчас… Я хочу его. Целиком и полностью.
— Пойдем ужинать, — хрипло выдает он. — А потом я скажу тебе, зачем сюда позвал.
— Если ты будешь так себя вести при каждой нашей встрече… Поверь, все убедятся, что я уже с тобой сплю. Будь немного сдержаннее, Эмиль. Не пожирай меня взглядом, — самодовольно усмехаюсь я и опять же вижу в глазах Бестужева некое разочарование.
Неужели тоже хотел близости? Настолько сильно, как и я? Так почему хотя бы не поцеловал? А я ведь так жаждала.
— Мне абсолютно плевать, что будут думать другие, — говорит, и в его голосе чувствуются злобные нотки.
— Я еще замужем, если ты забыл.
— И сколько ты планируешь с ним оставаться? — Эмиль указывает рукой в сторону стола, мол, иди. — Даже слепой поймет, что у вас сплошные проблемы, а не семейная жизнь.
— Скоро разведусь, — честно признаюсь, рассматривая стол. — Это ты так готовился к моему приезду? — спрашиваю, не в силах оторвать взгляда от блюд. — Пахнет очень заманчиво. И я дико голодная. Будешь меня кормить сам, если я откажусь?
В глазах Эмиля пробегает грусть. Он становится темнее тучи. А я вспоминаю тот день, несколько лет назад, когда я категорически отказалась есть. Не помню, что между нами тогда произошло, но обиделась я на Бестужева сильно. А он в свою очередь даже не сообразил просто попросить прощения, а взял на руки, как маленькую девочку, и унес в кухню. Усадил на свои колени и кормил. Собственными руками. Да, это был такой заботливый, безумно приятный жест.
Я этого мужчину знаю, возможно, лучше, чем себя. Прожили мы вместе всего-то три или четыре месяца, зато по одному его взгляду могу понять, врет он или нет. Как сейчас насчет невесты. Нет у него никого — в этом я ни капли не сомневаюсь. Он не такой человек… Не изменит женщине, с которой он в отношениях.
— Сядь, — довольно строго произносит Эмиль. — Не заставляй меня…
— Что ты сделаешь, если заставлю? — перебиваю, но все-таки присаживаюсь. — Кстати, Эмиль, что тебе Глеб наговорил сегодня в твоем кабинете? Что-то мне стало неинтересно слушать, как он будет ворчать на тебя. Правда, при любом раскладе он уже проиграл.
— И ты рада его проигрышу… — то ли вопрос задает, то ли утверждает.
— Ну, конечно, — я без церемоний отправляю кусок мяса в рот. — И знаешь, я об этом мечтала много лет. Правда, понятия не имела, что ты так круто расправишься с ним. Так неожиданно… Но мне стало прямо о-о-очень приятно. Уиии! Да здравствует справедливость!
Возможно, со стороны выглядит глупо, но я не скрываю своего восхищения от Эмиля и радости от сложившейся ситуации. Да, я рада. Прямо в восторге! И мне абсолютно плевать, что подумает Бестужев. Он разглядывает меня каким-то загадочным и немного задумчивым взглядом. И да, я уверена, что у него в голове очень много вопросов, на которые он хочет получить ответы, однако я не готова к такому откровению. Точно не сегодня и не сейчас. Потому что, расскажи я ему все по порядку, мне придется вернуться в прошлое и вспоминать все до мельчайших деталей. А после этого я просто не смогу прийти в себя. Несколько дней буду злая и расстроенная.
— Ты же понимаешь, что, согласись ты работать со мной, подпишешь собственный приговор? Смертельный приговор… — подшучивает он.
— Я уже согласна, Эмиль, — тихо смеюсь в кулак, отправляя в рот очередную порцию мяса. — С тобой даже умирать не страшно. Я не жду от тебя подлости. Просто… Ну чуточку принуждения к сексу… А остальное — пустяки. Чего я только в этой жизни не видела.
— Принуждения? — даже умудряется удивиться. — Ты уверена, что сейчас обо мне говоришь?
— Ну да, — пожимаю плечами. Кладу вилку на стол и, наклонив голову набок, разглядываю Эмиля с улыбкой на лице. — Слушай, у тебя, кажется, зрачки потемнели. И расширились немного.
— Интересно, — Бестужев повторяет мои действия, игнорируя сказанные мной слова. — Когда ты, говоришь, разводишься?
Глава 5
А вот тут ответить нечего. Потому что я не знаю, когда именно разведусь. Но подам точно завтра же, поскольку я больше ни дня жить с Глебом под одной крышей не хочу. А официально быть его женой — втройне.
Взяв бокал с соком, я делаю несколько глотков и при этом не прерываю зрительного контакта с Эмилем. Он таким серьезным сейчас выглядит. Сосредоточенным… У меня складывается впечатление, что он хочет что-то сказать или же спросить, но тупо молчит.
— Если поможешь, то в течение недели бесспорно.
Да, пусть я манипулятор еще тот. Но, подай я на развод сейчас, Салтыков вряд ли согласится дать мне его. Зато деньги Эмиля могут многое решить. Например, избавить меня от мужа в течение нескольких дней. Я стану свободной женщиной и наконец вдохну полной грудью. Не боясь, что лишусь дочери. Без страха потерять самое драгоценное, что у меня есть — Эмилию.
— Ну, это без проблем. Главное, чтобы ты сама этого хотела.
— Вряд ли бы попросила у тебя помощи, если бы не хотела…
— Понял, понял, — перебивает Бестужев, выпивая стакан прозрачной жидкости залпом. — Закрываем эту тему. Но завтра снова откроем. Сейчас я не хочу об этом говорить…
Я снова пожимаю плечами. Мол, как хочешь. Не горю желанием обсуждать то, где мелькает Глеб.
Говорим мы о чем попало. Часто шутим, не вспоминаем прошлое. Ощущение, будто мы давние друзья и не виделись много лет, вот и решили поужинать, поболтать немного.
Настроение у меня хорошее. Набираю сообщение дочери и, получив от нее положительный ответ, снова концентрирую все свое внимание на Эмиле.
— Думаю, мне пора, — смотрю я на наручные часы, понимаю, что больше я здесь провести времени не смогу.
Глеб, походу, еще не вернулся домой. Отрывается со своей любовницей. Возможно, с тремя сразу. Это как раз в его стиле. Любит он так… Чтобы его ублажали со всех сторон.
— К нему? Зачем? — говорит Эмиль. Грубо и довольно резко.
— Почему ты думаешь, что именно к нему? У тебя случайно никаких проблем с головой нет? Я буквально двадцать минут назад тебе сказала, что разведусь с ним. А ты все о своем. Черт! И какого черта я отчитываюсь перед тобой?
Бестужев смеется. Я встаю, а он — следом за мной.
— Прекрасный вопрос. Не понимаешь, почему оправдываешься? Серьезно? Может, ты просто поняла, что многое теперь в твоей жизни зависит от меня?
— Не выпендривайся, Эмиль. Тебе это совсем не идет, — злобно бросаю ему в лицо. — Спасибо за ужин. Было приятно провести с тобой время, но мне действительно пора, иначе мы друг другу глотки порвем.
Мысленно подмечаю, что у Бестужева действительно сегодня замечательное настроение. Пусть он временами и выглядит грустным и задумчивым, но больше всего смеется. А еще исподлобья наблюдает за мной. За тем, как поправляю волосы, собираю их в высокий хвост. Что-то жарко стало.
— До завтра? — выгибаю вопросительно бровь.
— Утром я тебе позвоню. Дам некоторые контакты, свяжешься с нужными людьми. Они помогут тебе ускорить процесс. Я про развод.
— Отлично, — широко улыбаюсь, уже предвкушая завтрашний день. — Чем буду тебе обязана за такую услугу?
— Ты специально? Чего ты добиваешься, Арина? Не испытывай свой шанс, иначе… — он на секунду замолкает, оглядывая меня с ног до головы, а потом продолжает гораздо тише, с хрипотцой в голосе: — Иначе запру тебя в своей спальне и хрен ты оттуда выйдешь в ближайшие несколько дней.
— Несколько дней? — хмыкаю. — Классные у тебя мысли в голове, но… В принципе, я бы не против провести с тобой время. А уж в постели — тем более. Но ты не умеешь предохраняться. Еще не дай бог залечу, а ты меня опять на аборт пошлешь. Нет, мне действительно нужно уезжать. Чем дольше я тут, тем выше вероятность, что наш ужин закончится в твоей спальне.
Бестужев никак не реагирует на мои слова об аборте. Делает шаг ко мне и останавливается настолько плотно, что я чувствую исходящий от него жар. Он слишком резко обхватывает мою голову руками и притягивает к себе. Впивается в губы. Буквально жрет их, кусает, лапая мое тело со всех сторон. Прижимает к себе.
А я отвечаю.
Это безумие. Мы, словно два оголодавших зверя, набрасываемся друг на друга. Я обвиваю его шею руками, прижимаюсь еще плотнее к каменной груди. Чувствую! Я опять же чувствую его желание у себя на животе, невольно вздыхаю.
Черт! Да, я хочу остаться тут, с ним. Хочу провести эту ночь с Эмилем, но… И что же произойдет завтра? Хоть я и выгляжу совсем равнодушной и защищаю Эмиля везде и при всех, однако внутри меня есть обида. Деньги у Бестужева имеются давно. Это факт. Значит, мог появиться не спустя восемь лет, а гораздо раньше. Да только он этого не сделал. А сейчас, когда Глеб окончательно обанкротился, появляется и вновь врывается в мою жизнь.
— Эмиль…
— Ч-ш-ш-ш.
Его руки везде. На талии, спине и даже на груди.
— Эмиль, подожди. Мой телефон, — шепчу, слыша трель. — Эмиль!
В глазах Бестужева вспыхивает огонь. Но он отпускает меня, и я машинально делаю шаг назад.
— Да, — отвечаю на звонок.
— Мамуль, он приехал. Ко мне не пришел, но орет внизу и зовет тебя.
— Ты только не бойся. Я буду через пятнадцать, ну, максимум двадцать минут. Договорились?
— А я и не боюсь. Просто… Чтобы тебя предупредить.
— Хорошо, солнце. Целую.
Я отключаюсь и, не дожидаясь Эмиля, быстрыми шагами иду на выход.
— Что-то случилось? — встревоженно спрашивает Бестужев.
— Нет, но мне надо скорее домой. Иначе Глеб вверх дном все перевернет.
— То есть тебе не плевать на него? — останавливает у двери.
— Мне плевать на него. Но это не дает мне права всю ночь проводить с другим мужчиной, будучи еще в браке. С человеком, которому когда-то было до одного места, что со мной станет. Который отправил меня на аборт, даже не спросив, от кого я беременна. Так что… Отстань от меня и открой эту долбанную дверь, которая не поддается. Мне нужно ехать.