— Ты сказала, у тебя с отцом проблемы, — говорит Дилара с набитым ртом. — Что опять случилось?
— Хочет меня замуж выдать, — честно признаюсь я, не желая скрывать планы папы от лучшей подруги. Но за кого выдать — я лучше промолчу. Ибо это просто безумие.
— А вот отсюда поконкретнее, — кладет она кусок пиццы в сторону и смотрит распахнутыми от удивления глазами. — За кого это? И что вообще за ерунда такая? В каком веке живем?
— Мы — в двадцать первом. А отец где-то в девятнадцать-двадцатом остался, — стараюсь пошутить я, но получается так себе. — Не важно, Дилар. Важно то, что я осталась без колес и крыши над головой. Придется ехать в гостиницу и несколько дней ночевать там, пока не найду нормальную съемную квартиру.
— Вот ты тоже ерунду несешь, — цокает она языком. — А я для чего? Поехали к нам, Арин. Не оставлю же я тебя...
— Нет, дорогая, — мягко перебиваю ее, тяжело вздыхая. — Нужно учиться стоять на своих ногах. Самостоятельно. А не с помощью родных и близких. Благо, зарплата позволяет. Сама справлюсь со своими проблемами. Или у меня руки не оттуда растут? — широко улыбаюсь.
— Ты справишься, конечно, я даже не сомневаюсь, но...
— С чем она справится? — наш разговор прерывает голос Глеба. Отложив еду в сторону, я забираю папку, которую он мне протягивает. — И здесь не место для обеда, дамы. Вроде бы для этого у нас есть...
— Работы много, поэтому я решила здесь, — киваю на стол. — По-быстрому. Извините. Больше не повторится.
Не понимаю, почему я так огрызаюсь. Опять же ловлю себя на странной мысли — Глеб меня бесит. Не только из-за давления отца насчет нашей с ним женитьбы. Он тут абсолютно ни при чем. Больше из-за того, что Наталью свою слишком распустил он. Хотя... Они одного поля ягоды. Вместе им хорошо. А как отворачиваются друг от друга — находят себе других. Видимо, легкомысленность у них в крови течет. Фу, мерзость какая.
— Ладно, — хмурится, склонив голову набок и странно рассматривая меня.
Я опускаю взгляд и пробегаю глазами по строчкам. В том, что Глеб появится в моем кабинете, я даже не сомневалась. И Эмиль тоже придет. Есть общее дело, и во всех документах моя подпись понадобится. Да только я не стану бегать из кабинета в кабинет. Но я ждала от Глеба приказа подняться к нему. Как же хорошо, что он сам спустился.
— А у нас тут собрание? — от мягкого бархатного голоса затылок покрывается мурашками. Но я не поднимаю голову, внимательно перечитывая документы перед подписью. Этому научил меня Эмиль. Даже если бумажки протягивает подруга — их надо проверять!
— Подпись Арины нужна, — отвечает Глеб.
Дилара будто спряталась. Сидит в кресле и ни звука не издает.
— Мне тоже, — хмыкает Бестужев. — И как можно скорее. Нужно ехать на другой конец города. Арин, взглянешь?
Я прикусываю нижнюю губу, но не отвечаю ему. Наконец ставлю подпись в трех местах, но последние строки перечитываю еще раз.
— У нас завтра важное совещание. Ровно в девять, — сообщает мне босс, будто я не в курсе своего расписания.
— Не опоздаю, — отвечаю.
— Я подумал, что ты забыла.
— У меня с памятью все в порядке, — отвечаю слишком резко и наконец поднимаю голову. Закрыв папку, протягиваю Глебу. — Не опоздаю. Более того, приеду намного раньше времени, если тебя это успокоит. Ты, главное, заставь свою… кхм... Вовремя подняться.
— Заставлю, — довольно ухмыляется Глеб и выходит из кабинета, забрав нужные ему документы.
— У тебя что?
— То же самое, что у него, — кивает в сторону двери. — Подпись.
— Круто, что ты тоже будешь там, Эмиль, — заговаривает Дилара, мило улыбаясь. — Вы реально у нас самые деловые, опытные.
Что за чушь несет Дилара? А остальные что, тупые? В том числе и она?
И я опять же ревную. К лучшей, черт возьми, подруге! А ведь она всего лишь... Блин, что со мной творится? Что у меня в голове происходит? Не говорю уж о сердце...
— Спасибо, — говорит Эмиль, заглядывая в мои глаза.
Я же снова опускаю взгляд на документы. Перечитываю, в то же время внимательно слушаю разговор Бестужева с Диларой. Ставлю подпись и возвращаю папку Эмилю.
— Готово. Не хотелось бы прервать ваш теплый разговор, но продолжение ведите уже в своем кабинете, будьте добры. У меня много работы. Отвлекаете.
Я вижу, как вздымается грудь Эмиля. Он вздыхает. Нахмурившись, снова кивает и покидает кабинет.
— Арин, — зовет меня Дилара тихим голосом. Я же смотрю на дверь, откуда вышел Эмиль.
Грубо, да, Бестужев? Ты точно так же вчера со мной поступил. До сих пор больно. Жжет.
— Что?
— Я понимаю, что у тебя проблемы с отцом... Но при чем тут коллеги?
Не понимает она. И не поймет. Потому что я не расскажу ей, что у меня творится в душе.
Через несколько минут Дилара уходит. А я снова погружаюсь с головой в работу, не замечаю вокруг ничего до того момента, пока не стучат в дверь. Подруга появляется на пороге кабинета с широкой улыбкой, а за ее спиной стоит мужчина с огромным букетом красных роз в руках. Курьер.
Понятия не имею, откуда они. Кто их послал. Они мне? Может, Наталье? Ведь этот кабинет принадлежал ей.
— Арина? — спрашивает парень примерно моего возраста.
— Угу, — киваю, все еще находясь в состоянии шока. — От кого?
Он пожимает плечами.
— Подпись поставьте, пожалуйста, — просит он. Да что же сегодня за день такой?..
— От кого? — нетерпеливо спрашивает Дилара, как только курьер уходит. — Тайный поклонник?
Цветы пахнут прекрасно. Более того, они мои самые любимые. Достаю карточку и улыбаюсь еще шире. Перечитываю несколько раз.
«Прости, если обидЭл».
Какой же ты мерзавец, Бестужев. Но я тебя так быстро не прощу.
Глава 11
«Может, встретимся»? — гласит сообщение.
Перечитав еще раз, бросаю мобильник на стол и кусаю губы до крови. Иду в ванную, принимаю душ. Благо, гостиничный номер в нормальном состоянии. Жить пару дней смогу. Пусть не пятизвездочный, но и не смахивает на помойку. Постель чистая, а душевая кабина тем более. Иначе не смогла бы зайти внутрь.
Мобильник вибрирует. Укутавшись в полотенце, забираю его. Эмиль. И чего же ты хочешь, Бестужев? Я не буду всю жизнь за тобой гнаться, даже не надейся. Изначально дала понять, что неравнодушна к нему. Как и он ко мне. Но упорно отталкивает, потом сам приглашает на свидания, набрасывается, целует... Затем как можно дальше от себя посылает, ссылаясь на то, что жизнь мне сломает. Почему, черт возьми, так поступает?
Я не отвечаю. Сбрасываю вызов, сажусь на край кровати. Обхватываю голову руками, пытаясь понять, что делать дальше. Из отцовского дома взяла самое необходимое, но этого недостаточно. Тут всего пара рабочих костюмов. Черт! А ехать туда снова не хочется. Отец мне все мозги выносит своими угрозами.
«Еду к вам. Выйдешь на пару слов?» — очередное сообщение.
«Я не дома. Не нужно никуда ехать. Ты меня не найдешь, Эмиль», — отвечаю моментально.
«Хочу тебя увидеть», — а следом смайлик грустный.
Как ребенок, ей-богу. Школьник, который не может разобраться в своих чувствах. Но и я не каменная, чтобы выдержать все его удары. Не хочешь меня? Не хочешь жизнь ломать, как сам выразился? Так иди своей дорогой и не лезь ко мне.
«Устала и хочу спать. Завтра тяжелый день, Эмиль. Спокойной ночи», — отвечаю.
«Я найду тебя при любом раскладе, Арина. Но лучше тебе назвать адрес, где находишься, чтобы я не терял время зря. Надо поговорить. Жду».
Черт. Хочу его рядом, чтобы влепить пощечину. Но вместо глупых мыслей я набираю его номер.
— Какой язык тебе ясен больше всего, Эмиль? — заговариваю, едва он отвечает на звонок.
— Язык, — произносит еле слышно после короткой паузы. — Есть один. Сладкий такой. Со вкусом карамели. Который вчера в мой рот лез. Вот этот мне ясен больше всего.
По телу пробегают мурашки от его слов и тона, которым он говорит. Хрипло так, возбуждающе. И перед глазами сразу всплывает та картина. Мы в небольшом помещении. У стены, прижатые друг к другу. Только жаль, что этот момент продлился от силы пару минут.
— Никуда ехать не надо, Эмиль, — игнорирую его речь. — Я не дома. Говорить нам не о чем. Я только приехала и дико устала. Завтра с утра совещание. Очень важное, Бестужев, и ты уже в курсе. Давай не будешь настаивать?
— Хотел бы загладить вину.
— Не нужно. Ты ни в чем не виноват. Правильно поступил, что оттолкнул. Иначе мы зашли бы слишком далеко. Не хотелось бы быть одноразовой куклой. Как-никак, ты дал мне отчетливо понять, что я не в твоем вкусе. Я тебя поняла и больше не стану ни на что рассчитывать. Отношения будут чисто деловыми. Доволен?
На самом деле мне очень обидно. В горле стоит ком, а на глазах — слезы. Я не истеричка и очень редко плачу. Но сейчас настолько больно, что действительно разреветься готова.
— Все немного не так, Арина. Но лучше бы обсудить эту тему лицом к лицу, а не по телефону. Мы взрослые люди, в конце концов.
— Это факт, конечно. Да только этот факт ты понял почему-то только сейчас. Давай не будет мозги друг другу выносить, а? По делу спрашивай что хочешь. А насчет личного... Нет у нас личного.
Ложусь в кровать, прикрываю глаза, чувствуя, как меня начинает трясти. Неосознанно шмыгаю носом и сразу же закрываю рот ладонью. Потому что в трубке абсолютная тишина. Эмиль будто дыхание затаил и прислушивается к каждому звуку.
— Ты плачешь?
— Нет, конечно, — вру я. — Эмиль. Обещай больше не звонить мне, если дело не касается работы.
— Ты этого так сильно хочешь? — спрашивает едва слышно.
— Да, именно этого хочу. И никаких приглашений в рестораны.
Он молчит. Я даже дыхания его не слышу.
— Хорошо, Арина. Больше ничего личного. Завтра встретимся. Спокойной ночи.
— Спокойной, — шепчу одними губами, вырубив звонок.
Не понимаю, отчего мне больше всего больно. Оттого, что больше мы никогда не будем говорить о личном... Или оттого, что боюсь увидеть его с другой? Однако эта тупая бол