Мне становится стыдно от речи отца. И почему-то я впервые испытываю к нему ненависть.
Эмиль встает и, усмехнувшись, смотрит на моего папу убийственным взглядом, а потом переводит глаза на меня. Затем потом широкими шагами направляется к двери.
— Эмиль, подожди, пожалуйста. Эмиль! — я бегу следом.
— Ах, — слышу, как стонет отец и хватается за сердце.
Черт! Черррт!!!
Господи, что мне делать? Как поступить? Как мне разделиться на две части? И за Эмилем пойти хочу, оправдаться. И отца бросить не могу! А ведь у него серьезные проблемы со здоровьем.
— Папа! Что с тобой?! — не могу оставить его в таком состоянии.
— С-скорую... — выдает он. — Вы-вызови…
Глава 21
Пока медики обследуют отца, я не нахожу себе места. Как на иголках сижу на диване и раз за разом набираю номер Эмиля. Поступок папы — последняя капля. Я больше никогда не появлюсь здесь — в этот раз уж точно. Без сомнений. Но и в таком состоянии я его оставить не могла.
Поднимаюсь на верхний этаж, в комнату отца, и замираю, услышав тихий шепот. Это точно мой родитель, но разобрать я не могу.
— ...Дочке ни слова... — доносится до меня.
— …Я не могу, не имею права врать. Простите, — говорит мужчина виновато.
— ... Только попробуй сказать правду. Пусть она знает меня сильно больным, Константинов. Иначе ты знаешь... — дальше опять не слышу, но для меня достаточно, чтобы понять, что папа устроил тут настоящий спектакль. Умник какой!
Прижимаюсь к стене спиной и сама хватаюсь за сердце. Сейчас мне действительно плохо. Я не пошла за Эмилем, испугавшись, что с папой что-то случится. Но... Какая же я дура!
— Выйдите, — командую, шагая в комнату, и ненавидящим взглядом смотрю на отца. Внутри меня закипает ярость. Я трясусь от злости и от желания высказаться отцу, что я и делаю в следующую минуту, как только мужчина скрывается за дверью. — Знаешь, я всегда гордилась тобой. Когда училась в университете и когда некоторые ребята рассказывали о своих родителях, я дерзко вздергивала подбородок. То и дело хвалила тебя. А сейчас наблюдаю за тем, как родной мне человек ломает мою жизнь. Не уважает мой выбор.
Мой голос подрагивает. А из глаз начинают течь слезы. Я облизываю пересохшие от нервов губы, шмыгаю носом. Я сейчас очень нуждаюсь в матери. Она меня всегда понимала и поддерживала. Она была мне лучшей подругой. Но ее нет. У меня есть только отец, которому абсолютно плевать на меня.
— Что ты за ересь несешь? — он снова хватается за сердце. Но с меня хватит. Больше не прокатит.
— Прекрати играть роль, отец! Ты меня больше не обманешь! В данный момент я чувствую к тебе только ненависть, не больше. Я люблю Эмиля, отец. Запомни это раз и навсегда. И, конечно же, не удивляюсь тому, что ты постоянно поддерживаешь Салтыкова. Да вы просто, — горько усмехаюсь, вытираю ладонью щеки. — Да вы одного поля ягоды! Артисты хреновы! Если вы не успокоитесь, отец, обещаю, что из той компании уйду, не задумываясь! Если я до сих пор там, то только из-за Эмиля! Не горю желанием видеть гребаную морду Глеба каждый божий день. И да! Больше ты меня не заманишь в ловушку, отец! Все кончено! Ты мне не отец, а я тебе отнюдь не дочь!
Последнее слово буквально ору. Выбегаю из комнаты и быстрыми шагами спускаюсь вниз. На ходу набираю Эмиля, но он снова не отвечает. Мое сердце болезненно сжимается в груди. Ненавижу с ним ссориться. Ненавижу быть в напряженных отношениях с Бестужевым. Меня убивает, уничтожает разлука с ним. Господи... Я тебя умоляю, пусть у нас все будет хорошо...
Едва я покидаю двор, беру телефон и вызываю такси. Оглядываясь, замечаю машину Эмиля в метрах двадцати от ворот. Не верю своим глазам! Он сидит за рулем и внимательно наблюдает за мной.
Я даже улыбаюсь несмело. Неужели понимает меня?! Ведь должен понять... Я не могла оставить отца. Каким бы он ни был неадекватным человеком, он мой папа. Тот, кто воспитывал много лет.
— Эмиль, — сажусь в машину и броссь к нему. Обнимаю крепко, не в силах сдержать слез. — Прости меня, пожалуйста. Я хотела как лучше, но получилось...
— Все нормально, — отвечает после короткой паузы. Пусть голос ледяной, но обнимает меня тоже. И даже в шею целует. — Домой едем? Или ты хочешь остаться тут?
— Домой, конечно. В нашу квартиру, — заставляю себя улыбнуться. — Эмиль, я ему ничего подобного не говорила. Клянусь. Он... Господи, мне просто стыдно за него. Я люблю тебя. Люблю больше всего на свете. И мне плевать на деньги, честное слово. Мне так плохо, когда мы ссоримся...
— Так мы не ссорились, — хрипло выдает он. — Я тебе верю.
Я облегченно выдыхаю, заглядывая в глаза цвета моря, и улыбаюсь. Теперь искренне. Глажу его колючую щеку.
— Поцелуй меня, — прошу я его. — Поцелуй так, как никогда, Эмиль.
— Арин, — тихо смеется он, зарываясь пальцами в мои волосы. — Я знала, что твой отец именно так поступит. Пришел туда ради тебя. Лишь бы ты не обижалась и ничего не придумала у себя в голове насчет меня. Был подготовлен к такой речи твоего папаши. И ничуть не удивился, — пожимает плечами.
Пусть Эмиль улыбается, я все же вижу, как он расстроен. А ведь мой отец унизил его. Но он не сказал ни слова лишь из-за меня. Я уверена, будь на месте моего отца другой человек, Бестужев не промолчал бы и нагрубил в ответ.
— Но ты удивилась, Арин, — снова улыбается он. — Запомни. Если кто-то против кого-то уже хреново настроен, то его не переубедить. Заводские настройки не меняются, Волчонок.
— Эмиль, прекрати, — веду пальцами по его шее, всхлипываю. — Я так испугалась, что мы опять поссоримся. Зависимой от тебя стала. Места себе не нахожу, когда тебя долго нет. Давай больше не будем спорить по пустякам, хорошо?
— Арина, — хохочет Эмиль. Наверное, я впервые вижу его так громко смеющимся. — Ну это же ты постоянно истерики закатываешь, что я на какую-то бабу посмотрел. Или пообщался со своим секретарем. Я на работе уже улыбнуться не могу. И домой после десяти вернуться. А сейчас заявляешь, что это я во всем виноват?
— Ну я вообще-то ревную, — игриво надуваю губы. — А ты...
— А я тоже люблю тебя, Арина, — неожиданно выдает он без намека на улыбку. — Безумно люблю.
Он никогда не признавался, хоть его чувства были и так очевидны. И слышать от него такие слова... Боже, я счастлива...
Но сколько продлится это счастье? Ведь вокруг нас одни враги...
Глава 22
— Арина! — заходит в кабинет Дилара и захлопывает дверь со всей дури. — Ты с ума сошла, что ли?! Такое предложение отвергнуть! Я, блин, в шоке от тебя! Это же компания самих Байдасаровых! Намного крупнее, чем эта, — разводит она руками. — Какого черта отказалась?
Ну да. Ожидаемая реакция от подруги. Никто не отказался бы, но я совершила этот безумный шаг. Ради Эмиля. А вернее, не то чтобы отказалась, просто никак не ответила на предложение. В любой момент могу сесть, поговорить с ними и даже согласиться. Но ей об этом знать пока что незачем.
Я злилась, когда узнала, что Эмиль не принял более перспективную должность. Но потом поняла, что он не ушел именно из-за меня. Так почему я должна оставить его одного и думать только о своей выгоде? Я хочу быть рядом с ним. И не важно, зарабатываем мы в месяц шестьдесят тысяч рублей или восемьдесят. Главное, Бестужев перед моими глазами двадцать четыре часа в сутки.
Я такой зависимой от него стала, что жизнь свою без него не представляю. И мое больное воображение нафантизировало черт знает что, когда Эмиль, приняв душ, залез под одеяло и сразу же уснул, не дожидаясь меня. Такое впервые у нас произошло вчера. Мало того, что я наорала на него утром, проснувшись, так еще и обвинила в том, что он стопудово был с другой женщиной, раз не прикоснулся ко мне.
Нет, я понимаю, что несла чушь. Сильно преувеличила. Но ничего с собой поделать не могла. Потому что он не отрицал. Лишь закатил глаза и сказал, что я не права. Блин, ну хотя бы оправдался, почему так себя повел. Почему так отстраненно себя повел. Но... Эмиль и оправдание — вообще не клеится.
И после ссоры я отказалась ехать с ним. Прыгнула в такси и примчалась в офис, чтобы с головой уткнуться в работу и забыть спор с Бестужевым. Вот уже обед, а его все еще нет. Хотя раньше всегда приходил за мной, и мы спускались обедать.
— Перестань орать на меня, Дилар, — вздыхаю я, устремляя взгляд на наручные часы. — Эмиля не видела? Он у себя?
— Вроде бы. Мужик твой, ты и интересуйся. Мне то что, где твой Эмиль. Я все из головы выкинуть не могу, как ты могла не принять такое крутое предложение. Ну блин! Там же сам Теоман работает. Ты его видела? — подруга облизывает губы, плюхается на диван. — Я бы так хотела в его компании поработать, — мечтательно улыбается она.
— Господи, Дилар. Ты его Богом не считай. По словам Эмиля, он не такой белый и пушистый. Ну да, красивый. Да только внешность — это всего лишь маска. Главное то, что внутри у человека. Ты же понимаешь, о чем я?
— Ой, да ладно тебе, — машет она перед своим лицом, не переставая улыбаться. — Никто не идеален. Ни твой Эмишка, ни ты. А Глеб тем более.
Меня передергивает, когда слышу имя Салтыкова. Отец мне вчера звонил, сказал, что серьезно поговорить хочет. Но я вырубила звонок и наорала, что его номер добавляю в черный список. Такой отец мне не нужен.
Возможно, я перегнула палку. Но он меня сильно задел. От него такого жесткого, необдуманного поступка я никогда не ожидала. Если бы мама была жива, не позволила бы, чтобы папа сломал мне жизнь таким вот образом. Но, увы, ее нет. И меня, кроме Эмиля, никто не поддерживает. Ну и Дилара, конечно.
— Я есть хочу, — снова смотрю на наручные часы и встаю с места. Ну вот. Бестужев снова выводит меня из себя. Он, конечно же, первым не придет. Но и я не пойду. Не в этот раз. — Пойдем обедать?
— Угу, — соглашается подруга.
Я беру телефон, и мы покидаем кабинет. Но далеко не уходим, потому что Салтыков преграждает мне путь.