зни, как мы, и, неожиданно, морталистов.
Проходя по ряду, я нечаянно смахнула рукой чей-то карандаш.
– Извини, – быстро сказала я и, подняв карандаш, вернула его владелице. Ею оказалась моя одноклассница, та самая, с косичками.
– Ничего страшного, – дружелюбно отозвалась девушка, – Я Элси, мы с тобой в одном классе у мэтра Далтона. А это, – она повернулась к девушке, сидящей позади нее, – Шейла, морталист.
– Эмма, – представилась и с удивлением посмотрела на Шейлу. Невысокая, со светло-русыми кудряшками и пухлыми розовыми щечками, меньше всего она была похожа на мага смерти.
– Историю магии у нас преподает мэтр Корнби, – наморщила лоб Шейла, – Стенли говорил, он строгий, но рассказывает интересно.
– Стенли? – меня посетило нехорошее предчувствие.
– Мой брат, – пояснила новая знакомая, – он тоже маг смерти, но учится здесь уже третий год и все знает.
– Светловолосый? – я изобразила, как убираю падающую на глаза челку.
– Да-да. Так вы знакомы? – насторожилась моя собеседница.
– Да, но не могу сказать, что рада этому.
– О! – как-то стушевалась Шейла. – Он иногда бывает таким грубияном.
– В любом случае, ты совершенно не обязана за него оправдываться, – я дружески улыбнулась кудряшке.
В класс вошел тщедушный неопрятный мужчина средних лет. Его короткие черные волосы были давно не мыты и к тому же взъерошены. Он спокойно прошествовал к преподавательскому столу. И я поспешила к своей парте.
– Начинаем, – неожиданно зычным голосом провозгласил преподаватель. Он замысловато взмахнул рукой, и в воздухе перед нами засияла известная всем схема осей и направлений магии. По партам побежала волна перешептываний: «иллюзия», «маг иллюзий». Да уж, настоящего мага иллюзий не так часто увидишь. Звали его мэтр Корнби.
Сама схема представляла собой привычные восемь лучей, выходящие из центра и образующие четыре магические оси: «земля – воздух», «вода – огонь», «жизнь – смерть» и «разум – чувства». У мага могла быть активна только одна из осей. Но в пределах одной оси нередки были случаи смешения даров. Например, маг воды мог развить у себя небольшой уровень магии огня, маг жизни мог иметь небольшой уровень магии смерти. Но ведущим всегда был только один дар. Чем ярче проявлялся дополнительный дар, тем меньше становился общий уровень.
Чаще всего на это шли маги жизни – небольшой уровень магии смерти давал больше возможностей для обезболивания. Или маги земли – дополнительная магия воздуха позволяла лучше призывать заклинания к артефактам. А вот менталисты и эмпаты предпочитали не активировать вторую часть своей оси. Это могло стоить им душевного здоровья.
Мэтр Корнби рассказал и то, как была открыта возможность активации второго полюса.
Один древний маг-менталист совершил преступление и был приговорен к выжиганию дара. После этой страшной процедуры он считался неопасным и коротал свои дни в темнице. Постепенно бывший маг открыл, что может понемногу развивать дар эмпата. Разумеется, по сравнению с прежним, выжженным даром это были крохи, но лучше, чем ничего. И главное, этого хватило, чтобы разжалобить тюремщиков так, что они своими руками выпустили преступника на свободу.
Рассказ сопровождался такими забавными иллюзиями-картинками, что мы все слушали, открыв рты. А у меня, вдобавок ко всему, возник вопрос, и так как он не давал мне покоя, я подняла руку.
– Слушаю вас, мистресс… – тут же обратился ко мне преподаватель.
– Дженкинс, мэтр. Скажите, пожалуйста, бывает ли так, что у мага оба полюса одной оси развиты одинаково?
– Да, время от времени такое встречается среди слабых магов. В таком случае заметить дар бывает непросто. Зато обладатель подобных осей имеет уникальную возможность: он может сам делать выбор и развивать тот дар оси, который захочет. Напомню: общий уровень дара у таких магов всегда невысок.
Меня обрадовал его ответ. Во-первых, он означал, что дар мой со временем выявится, и я даже смогу сделать выбор. Во-вторых, если уровень моего дара будет небольшим, я вряд ли заинтересую Магконтроль и служить меня не отправят.
Оставалось еще три урока. Обычные, геометрия и алгебра, прошли в том же классе и в том же составе.
Для последнего урока нам пришлось переместиться в большой зал. Дисциплина называлась «Правовые аспекты магии», и слушать ее мы должны были полным курсом. Народу в зале было много, а шум стоял такой, что я почти не слышала, о чем говорит сидящая рядом со мной Элси.
– Сразу видно, что здесь стихийники, – бодро заметила Шейла. – Вот уж кого прямо распирает от энергии. А вон, видите, по углам расселись и молчат, – так это, скорее всего, менталисты, все они буки.
В памяти всплыли насмешливые голубые глаза, но я сразу же отогнала эти воспоминания. Всем известно, что исключения только подтверждают правила.
– Мэтрисс Фрейзер – демон в юбке, – продолжала Шейла. – Лучше ей не перечить: раздавит и не заметит.
После таких рекомендаций я то и дело оглядывалась на дверь. И мэтрисс Фрейзер не обманула ожиданий: в класс вошла решительным шагом и громко постучала по доске, привлекая всеобщее внимание. Выглядела она впечатляюще: высокая, с пышными формами, с широкими плечами и большими руками, одетая в ярко-красное платье. Ее огненно-рыжие волосы были уложены в высокую прическу. Всем своим видом она демонстрировала энергичность и боевой настрой. С задних рядов раздался восхищенный присвист.
– Свистеть будешь милке на рынке, – хрипловатым резким голосом сказала мэтрисс, сложив руки на груди. – Значит, так, детки. Вы, наверное, думаете, что вытащили счастливый билет, вы теперь всесильные маги и вам можно все? Так вот, это не так. Билет-то вытащили, но теперь ваша основная задача – не спустить его к демонам в трубу. Поэтому на нашем первом занятии я расскажу о том, что бывает с мальчиками и девочками, которые возомнили себя всемогущими магами.
– Ишь, фря какая, – раздался шепот с предпоследнего ряда.
Все замерли.
Мэтрисс Фрейзер неспешно подошла к парню, который это сказал. Остановилась и, щелкнув пальцами, сотворила яркий пульсирующий огонек, похожий на толстого жужжащего шмеля. «Шмель» мигом подлетел к парню и впился в вихор его каштановых волос, оставляя от него лишь пепел.
– Ай! – вскричал парень.
– А теперь пошел вон из класса, – все так же спокойно произнесла эта страшная женщина. – Я разрешу тебе вернуться, когда ты принесешь мне правовое обоснование того, почему я могу себе позволить подобные действия, а ты нет. С указанием источников. Если вы еще не поняли, вы не в обычной школе, – продолжала она, обращаясь уже ко всем, пока перепуганный парень бежал к выходу. – Будьте любезны держать при себе свои слова и эмоции. Иначе… Вариант первый – выжигание дара!
Дальше последовали другие варианты наказаний вплоть до штрафов, выговоров и принудительных работ в пользу государства. Отдельным разделом шел устав нашей школы, в котором за любое магическое воздействие на человека, не одобренное куратором, ученик мог быть серьезно вплоть или даже отчислен из школы, а это означало, что дар или запечатают на время, или выжгут. К концу урока я уже в сотый раз пожалела, что у меня прорезался дар.
Урок мэтрисс Фрейзер оглушил меня. Если бы не Элси, я бы забыла зайти за учебниками. Но она напомнила, с ней вместе мы и пошли за ними в кабинет наставника.
В подсобном помещении кабинета на нескольких сдвинутых столах высились башни из учебников. Мы с Элси недоуменно переглянулись: унести все это сразу невозможно. А нам кроме книг предстояло унести еще и по горшку с землей.
Пока мы с Элси ходили туда-сюда с сумками, набитыми книгами, и с горшками в руках, успели разговориться.
– Хорошо воздушникам, – мрачно пыхтела одноклассница. – Наколдовали себе воздушную подушку и все за один раз унесли.
– Ага, или водникам: взяли санки, заморозили дорожку к общежитию, и нет проблем.
– Или эмпатам: очаровали первого попавшегося парня, и он сам все тебе донес.
– О! – протянула я. – Представляю, как разъярится Ханна. Не королевское это дело – учебники с горшками таскать.
– Мне показалось, или вы не очень-то ладите?
– Ну, в ее представлении мы с ней – благородное общество, а значит, должны воротить от всех остальных нос.
– Тогда ее ждет неприятный сюрприз, – усмехнулась Элси. – Происхождение здесь мало кого волнует. А вот то, насколько ты хорош в магии, – да.
Алисию я увидела только к вечеру. Соседка вошла в комнату, с порога осведомилась:
– Ну как первый учебный день, живая? – и бросила на кровать свою сумку.
– Кажется, – и я в общих чертах рассказала ей о своих впечатлениях. В особенности о мэтрисс Фрейзер.
– Да! – отозвалась Алисия. – Это крутая тетка. Моя наставница, кстати.
Кажется, в моих глазах читалось сочувствие, потому что огневичка рассмеялась.
– Она мне здорово вправила мозги пару лет назад. Я еще та оторва была. Знаешь, чем славятся молоденькие огневички?
– Эмоциями?
– Можно и так сказать. Огонь жжется, даже когда он внутри. Парни дерутся частенько, а девчонки вешаются на парней.
Я удивленно подняла брови.
– Не знала? Демона мне под хвост, остались же еще неиспорченные люди, – криво ухмыльнулась Алисия. – Ну вот. Парни, выпивка, все дела… Учебу я почти забросила. Все могло закончиться печально, если бы Фрейзер не сказала прямым текстом: если я не хочу закончить жизнь в веселом доме, пора завязывать со всем этим дерьмом. И не показала бы пачку карточек с именами девчонок, которых Фрейзер не смогла вытащить с улицы. Кого зарезали, кто в тюрьме, кто пропил последние мозги, а кто стал жертвой клиента-живодера. Она всех помнит, и до сих пор это ее личная демонова Бездна.
Алисия задумалась на мгновение, а потом подмигнула.
– Так что бойтесь ее, конечно, но не слишком. Больше, чем надо, она не орет. Ладно, невинное дитя, – тут же сменила тему огневичка, – идешь на ужин? Просто умираю с голоду.
К этим мыслям я вернулась, когда ложилась в постель. В голове проносились события этого дня. Будет о чем написать Лиз.