Так, под оживленный рассказ Марисы, мы поднялись на третий этаж и заглянули в свои комнаты. Мне достались светлые, в голубых с золотом цветах на стенах. Моему «братцу» – соседние, в серо-зеленой гамме.
Хозяйка удостоверилась, что мы довольны, выдала ключи и снова заторопилась.
– Я пока закажу нам ужин. Спускайтесь, как будете готовы. А девочки пока наведут тут, – она махнула рукой в сторону нашего временного пристанища, – порядок.
По-моему, здесь и так все блестело.
– Какая энергичная дама, – заметила я вслух, когда Мариса нас покинула.
– Да, воли к жизни у нее не отнять, – кивнул лже-Эрик и очень по-доброму улыбнулся. – Я бы мог рассказать тебе о Марисе много интересного, но у нее это получится лучше. И да: суп и клюквенный соус и вправду великолепны. Подтверждаю.
Скоро я и сама в этом убедилась. Такого вкусного супа я не ела никогда. Один аромат чего стоил. Содержимое моей тарелки исчезло очень быстро, как я ни пыталась продлить удовольствие. Мариса то сидела с нами, расспрашивая и рассказывая местные байки, то подходила к другим гостям, которые жаждали ее внимания. Многих называла по имени: то ли давние клиенты, то ли старые друзья, сразу не разберешь.
Я поняла, что очень устала за день.
– Пожалуй, я пойду отдыхать, – сказала Эверту, вставая.
– Проводить тебя?
– Не стоит, я помню дорогу. Передай Марисе, что я просто в восторге от ее фирменных блюд.
Я поднялась в номер, приняла ванну. Немного почитала купленный еще в паровике журнал. И вдруг подумала, что стоило бы зайти к Эверту и уточнить наши планы на ближайшие дни, да вот хотя бы на завтра. Накинув халат, вышла за дверь. Но не успела я даже дойти до двери номера моего сообщника, как она приоткрылась, и оттуда раздался знакомый мне низкий женский голос:
– До завтра, дорогой. Сегодня я, так и быть, дам тебе отоспаться. А завтра вечером, – бархатный смешок, – тебе точно будет не до этого.
– Не торопись, Мариса, – голос Диксона звучал приглушенно, но вполне отчетливо. – У нас впереди много времени. Самому не терпится как следует вздуть…
Я в ужасе закрыла уши ладонями и, пока никто не заметил, ретировалась в свои комнаты. Эверт и эта Мариса! Да она в матери ему годится! Даже думать об этом не желаю! Но память принялась меж тем упрямо подбрасывать эпизоды. Сначала – о теплой, можно сказать, горячей встрече с Марисой. А потом и о Мусеньке в изумрудах, которую Диксон привел в синематограф, и снова он при этом кого-то изображал, да как умело! Эта его загадочность, легкая фамильярность, это умение обращаться с дамами, и наконец, все его превращения… Кажется, Эверт Диксон – самый настоящий альфонс.
Ну конечно, что может быть проще для молодого привлекательного менталиста, чем запудрить мозги какой-нибудь богатой дурочке? Тем более что свою ауру он легко может скрыть. Но каков негодяй! Двух демонов ему под одеяло и еще парочку позлее в подушку! Что он там просил? Не подозревать его ни в чем ужасном, опасном или угрожающем лично мне? Как будто бы не соврал. Все это не ужасно и не опасно, а просто противно. Жуть как противно. Пойду и выскажу ему в лицо все, что я о нем думаю! Да, сейчас же! Но что мне это даст? Только новую ссору. А мы пока в одной связке. Демонова бабушка и все ее семейство! В конце концов, это вообще не мое дело. Пусть крутит романы хоть со всеми старушками округи сразу. Главное, чтобы мне помог. Я решительно забралась в кровать и дала себе слово не думать о Диксоне. Лучше о Лестере. Да, о нем.
До полуночи я вертелась на кровати так, словно меня кусали клопы. Стоило вспомнить наше прощание с Лестером, лучистое серебро его глаз, как в голове ни с того ни с сего повторялось «завтра вечером тебе точно будет не до этого». Пришлось принять успокаивающий теплый душ. После этого мне, наконец, удалось заснуть. Слава Источнику, безо всяких сновидений.
Наутро страсти улеглись, голова прояснилась, и наконец пришла здравая мысль: поменьше раздумывать о моральном (а точнее, аморальном) облике своего сообщника, общаться с ним только по делу. Вот, кстати, обязательно нужно обсудить с ним наши планы на ближайшие дни. Буду делать вид, что ничего не знаю, вести себя максимально естественно, и все дела. Вот так, Эверт Диксон! А для начала я позавтракаю. Потом надо будет пройтись по городу и поработать над гардеробом мисси Марты. Уж очень он скуден даже для такой скромницы, как она.
Я привела себя в порядок и спустилась вниз. В зале было людно. Марисы я, к счастью своему, не увидела, а вот «братец» мой сидел за столиком и, увидев меня, приветственно вскинул руку. Я подавила в себе острое желание сделать вид, что я его не замечаю.
– Доброе утро.
– Доброе, сестрица. Ну и горазда ты спать!
Я бросила на Диксона хмурый взгляд.
– Ладно, понял, ты сегодня не в духе. Знаю, что точно тебе улучшит настроение: домашний омлет с зеленью сегодня особенно удался, рекомендую.
Исключительно из духа противоречия я заказала на завтрак овсяную кашу с джемом, тостами и ягодный отвар. Эверт усмехнулся, но промолчал.
– Нам стоит обсудить наши действия, – я решила начать с главного. – Сегодня я хотела бы погулять по городу и пройтись по магазинам.
Про магазины я ввернула специально, чтобы он не вздумал составить мне компанию. – Еще нам нужно посетить Обитель, я же только ради этого здесь.
– Нужно, – согласился Диксон. – Можно уже завтра. Остальное давай обсудим позже. Я зайду к тебе после обеда. Думаю, к этому времени ты справишься с покупками.
Принесли мой завтрак. Периодически посматривая на Диксона, я внутренне поздравила себя:
«Эмма, ты молодец, держишься непринужденно. Вот сидит этот меркантильный сластолюбец, хлопает голубыми глазами, и ты все про него знаешь, но даже виду не подаешь: спокойно намазываешь масло на тост. Продолжай в том же духе».
– Воробушек, ты так странно на меня смотришь, словно у меня за ночь выросли рога, – вдруг изрек «меркантильный сластолюбец», и мой тост чуть не нырнул в чашку с отваром.
– Не выросли, к сожалению, – буркнула я и занялась завтраком.
Прогулка по городу удалась на славу. Стояла на редкость ясная для последнего месяца зимы погода. Сначала я просто бродила по улицам, заходя в скрытые от глаз скверики, и в итоге снова оказалась на площади у вокзала. Здесь все было в движении – новые группы туристов выходили на перрон и разъезжались по гостиницам, которых в городе хватало, я насчитала штук двадцать. Выбрав самую красивую, на мой взгляд, улицу, я зашагала по ней. Заплутать не боялась – успела заметить, что все улицы новой части города расходятся от привокзальной площади лучиками. А побеседовав немного с дамами, которые дышали свежим воздухом в скверах, я убедилась, что чутье меня не подвело: лавки с нарядами были в двух шагах отсюда. Туда я и устремилась.
Пока я примеряла обновки, обнаружила, что созданная Диксоном иллюзия доставляет мне кое-какое неудобство. Марта обладала более округлыми формами, чем я сама, и продавщицы наметанным глазом определяли нужный ей размер. А потом недоумевали, почему выбранная вещь оказывалась мне велика. После пары таких примерок пришлось поменять тактику, и в следующих магазинах я просила показать одежду для несуществующей сестры. В итоге наш с Мартой гардероб пополнился двумя новыми блузками и красивым платьем из плотной шелковой ткани (почти прямого покроя, с заниженной линией талии, оно подкупило меня свежим цветом чайной розы). После этого я сочла обязательную программу выполненной и решила еще немного погулять.
Пошла в сторону озера: я уже поняла, что новый город находился между вокзалом с одной стороны и озером Лорейн с другой. Именно на острове посреди этого озера и располагалась Обитель, а также старая часть Спрингтона.
Влажный пронизывающий ветер точнее всякого путеводителя говорил о том, что иду я в правильном направлении. И через несколько кварталов я вышла к озеру. Источник! Это же целое море, только замерзшее! Гладь огромного зимнего озера на минуту показалась мне похожей на гигантский серебряный поднос, запорошенный снегом. В центре этого «подноса» виднелся остров, вокруг которого ярусами, словно на огромном каменном торте, располагались дома. Ярко-белой мастичной верхушкой выделялась на этом «торте» Обитель. Как ни куталась я в теплый клетчатый шарф, а продрогла до самых костей. Пока оглядывалась по сторонам, выбирая, по какой дороге возвращаться назад, на глаза попалась вывеска кофейни «Пироги толстушки Пэм». Пирогов не хотелось, а вот горячий отвар был бы сейчас очень кстати. И я решительно направилась туда.
Кофейня оказалась совсем небольшой, всего на пять столиков. Кроме меня, уютно устроившейся у окна, здесь отдыхало всего двое гостей: совсем старенький дедушка с аккуратной белой бородой и сопровождающий его молодой мужчина. Расторопная девочка-подавальщица принесла мне согревающий отвар и тарталетку с утиным паштетом, и я чувствовала себя почти у Источника в объятиях.
Старичок, причмокивая, с явным удовольствием угощался напитком из рюмки.
– Ох и хороша у Пэм наливка, – крякнул он с блаженной улыбкой, вытирая усы. И тут же направил на своего соседа негодующий перст.
– А ты глупости болтаешь, Джон. Это обычное колебание. Поболтает неделю-другую и перестанет. Не о том думаешь. Лучше разберись, почему год назад уровень просел. И не надо мне тут про «естественную усадку фона», это умникам своим на коллегии будешь докладывать. А я тебе так скажу, – старичок не на шутку разошелся, глаза его сверкали, борода воинственно топорщилась, – нет никакой «естественной усадки», есть конкретные магсобытия, которые влекут за собой снижение уровня, и если вы, дуралеи, не в состоянии эти события отследить, то это не значит, что их не существует.
– Тише, дядюшка, – прошипел молодой мужчина, оглядываясь по сторонам. Но тут же успокоился: видимо, продрогшая юная пигалица опасений у него не вызвала. – Вас могут услышать.
– Кто? – почти с отчаянием вопросил старичок, оглаживая бороду. – Если даже ты, ученый маг, меня не слышишь! Дал же Источник племянничка. – И старый господин стих, даже как-то потускнел и снова вернулся к дегустации наливки, одобрительно покрякивая и бормоча что-то себе под нос.