Чем дальше я над этим думала, тем более правдоподобной мне казалась эта версия и тем неприятнее становилось от мысли, что я могла ошибаться в этом человеке. Зщищать его пыталась! Я горько усмехнулась и попыталась подумать о чем-то другом.
Лили вернулась, когда я почти закончила читать интервью с восходящей звездой синематографа, блеснувшей в новой картине маститого режиссера. Не стучась, она открыла ключом дверь, улыбнулась, обнаружив, что завтрак съеден, и очень вежливо, но энергично произнесла:
– Мистресс Марта, Имельда просила вас позвать.
В этот момент я поняла, кого она мне напоминает: Шимми, такая же расторопная, вежливая, умеющая, когда надо, быть незаметной.
Лили повела меня по коридорам, которые чередовались с лестницами, а те, в свою очередь, сменялись новыми коридорами. Мы то поднимались, то спускались, причем спуски становились все длиннее и длиннее, не оставляя сомнений, что мы идем уже по подземному этажу. Наконец, горничная остановилась у большой двустворчатой двери, открыла ее для меня, пропустила внутрь, сама же осталась снаружи.
По ту сторону двери обнаружился не слишком широкий, но длинный зал, больше походивший на подземный ход. Куда он ведет, понять было невозможно, но, скорее всего, за пределы парка. Стены и даже пол здесь были выложены темно-серым камнем. Вдоль одной из стен я заметила вереницу стульев, привлекающих взгляд ярко-алой обивкой. Именно здесь, в обществе нескольких незнакомых мне людей, расположилась Мелли, облаченная сегодня в просторное шелковое платье с поясом на манер восточных халатов.
– Вот и наша звездочка! – ободряюще замахала она рукой. – Подойди-ка сюда, дорогуша, представлю тебя остальным.
Я приблизилась к ним, настороженно разглядывая разношерстную компанию.
– Это Марта, у нее важная роль в деле, – начала Имельда. – А вот этот обходительный красавчик – Дон.
Я посмотрела на молодого шатена с такой липкой медовой улыбкой, что зубы сводило.
– Только не вздумай в него влюбляться, он тот еще поганец.
– Мелли, – с укором промурлыкал отрекомендованный, – неужели ты думаешь, что я способен обидеть такую славную девочку?
– Не сомневаюсь в этом, – фыркнула та, – поэтому предупреждаю первый и последний раз: распустишь руки – получишь перо в печень. Ясно?
– Фу, как грубо, – манерно наморщил нос шатен.
– Зато доходчиво, – вскинула черные брови Имельда. И повернулась к мирно сидящей рядом с Доном старушке божьему одуванчику с аккуратными седыми кудельками и совсем уж старомодным пенсне: – А это наша драгоценная мистресс Смит.
– Можешь называть меня Бабулей, милочка, – она растянула в улыбке тонкие сухие губы, но взгляд, брошенный на меня поверх голубоватых стекол, был таким колючим, что я, пожалуй, предпочла бы иметь дело с «обходительным красавчиком», нежели с ней.
Последним, пока не представленным мне участником нашей диверсионной бригады был невзрачный мужчина неопределенного возраста в слегка помятом бежевом костюме. Ему легко можно было дать и лет тридцать, и все пятьдесят. Этот персонаж представился мне самостоятельно.
– Бобби Холст, к вашим услугам, мистресс Марта, – он отвесил мне сдержанный поклон и неожиданно подмигнул.
– Бобби – настоящий мастер перевоплощений, лучший в своем роде, – Имельда дружески похлопала мужчину по плечу. – Покажи-ка что-нибудь девочке.
Тот хмыкнул, поскреб затылок, а затем выпрямился, элегантным жестом провел рукой по волосам, сверкнул открытой белозубой улыбкой, и вот уже передо мной сидит обходительный светский лев и глубоким голосом, совершенно не похожим на тот, которым представлялся Бобби, произносит: «Разумеется, дорогая Имельда, разумеется. Добро пожаловать в нашу теплую компанию, милое дитя». И разница между этим импозантным мужчиной и Холстом такая, что если бы не видела своими глазами, ни за что не поверила бы, что это тот же самый человек.
Изумление в моих глазах оказалось лучше всякой похвалы, Бобби тут же вернулся в свое исходное состояние и довольно хохотнул, легонько хлопнув себя ладонью по колену.
– Ну, хорошенького понемножку. Давайте займемся тем, ради чего мы здесь, собственно, и собрались, – Имельда достала из кармана платья сложенный в несколько раз лист бумаги, расправила и предъявила нам. – Это схема главной площади.
Площадь я видела неоднократно. Она была похожа на огромную полукруглую краюху хлеба, плотно примыкающую к длинному высокому старинному зданию, в котором с одного крыла располагалась мэрия, а с другого – главный городской музей.
– Вот на этом месте расположена главная сцена. А вот, сзади, наш объект, павильон-склад. С трех сторон полукругом собирается толпа гуляющих. С площади есть четыре выхода – две улицы с широкой ее части и две сзади, по бокам от здания мэрии. На вход работать будут только две первые. Вот эта зона, – Мелли обвела пальцем всю область от дворца до сцены, включая «объект», – будет оцеплена боевиками. В самом здании и за сценой их тоже будет прилично. Вторая линия оцепления будет стоять поясом посередине толпы. Этот демонов Кингсли знает, что делает.
Я вздрогнула.
– Кингсли?
– Да, охрану мероприятия обеспечивает этот столичный тип из Магконтроля. Так вот, главный вывод из всего сказанного: подобраться к самому павильону впятером мы не сможем, поэтому проходим на площадь в общей толпе и собираемся здесь, – холеный пальчик ткнул в ближайшую к объекту точку в секторе для зрителей. – Народу здесь будет меньше, сцена здесь просматривается только сбоку.
– И стоять придется прямо под носом боевиков, – недовольно продолжил Дон.
– Да, это жирный минус, – как ни в чем не бывало продолжила Имельда, – своих людей у нас там нет. Зато есть схема расстановки боевиков на нужном участке и кое-что интересное о них. Один, например, особо падок на пышных блондинок, а у другого старая больная мать, которую он очень любит. Поэтому справимся. Девочки помогут.
Холст и Бабуля при этих словах понятливо кивнули, шатен усмехнулся, но возражать не стал.
– Итак, наш выход ближе к вечеру, когда на сцене слово будет предоставлено жене мэра, мэм Гриффит. Она толкает речь, произносит в конце духоподъемные фразы, по моему знаку мы замыкаем свою силу на Марте, и та поджигает павильон.
Имельда поднялась со своего места и подошла ко мне.
– Вот этот момент мы сейчас и отработаем. Мне самой до желтых демонов интересно, как это будет выглядеть. Грей говорит, ты вытянешь, но лучше убедиться в этом лично, так, дорогуша? Павильон будет от тебя в семидесяти ярдах. Ну-ка, мальчики, берите каждый по стулу и идите за мной.
Не оглядываясь, Мелли небольшими шагами, по два на ярд, принялась отмерять расстояние. Бобби и Дон, подхватив стулья, двинулись за ней. Мистресс Смит ерзала на стуле, бросая в мою сторону любопытные взгляды, но завязывать беседу не спешила, чему я была только рада.
Наконец, расстояние было отмерено, стулья расставлены друг напротив друга на расстоянии, равном ширине нашего «объекта». Имельда отошла чуть в сторону и придирчиво оглядела свою работу.
– Бабуля, начнем с тебя, чтобы потом было с чем сравнить, – громко возвестила наша старшая, – ну-ка, жахни как следует.
Старушка достаточно проворно для своих лет поднялась на ноги, размяла пальцы и недовольно проворчала: «Совсем бабушку не жалеют», – а затем неожиданно резким, отточенным жестом метнула вдаль огненный заряд. Тот пролетел примерно половину пути и рассыпался искрами.
– Тут уровень седьмой нужен, не меньше, – цокнула языком мистресс Смит. И, уже не скрывая интереса, уставилась на меня.
– Вот сейчас и будем пытаться его получить, – снова подала голос Мелли. – Мальчики, подойдите-ка к Бабуле. Марта, выйди немного вперед. Скажи, когда будешь готова. По моей команде вы трое одновременно направляете свою силу прямо на нее. Все понятно?
– Прибьем же девчонку, – нахмурился Холст.
– Не должны, Грей с ней лично занимался, – покачала головой Имельда. – Ну а если что не так пойдет, так лучше здесь, чем на площади. Марта, я жду твоего сигнала о готовности.
Я кивнула и постаралась настроиться на магию огня. Ярость. Оказывается, этого добра во мне плескалось достаточно, нужно было только позвать: воспоминания о мерзком Винтере, злость по поводу того, что мы так неосторожно вляпались, подозрения, которые начал вызывать Лестер… Вся эта мешанина эмоций оказалась сейчас как нельзя более кстати.
– Готова, – кивнула я. И, дождавшись отмашки от Имельды, уверенно сделала привычное движение руками:
– «Игнис»!
Поток чистой огненной силы хлынул через все семьдесят ярдов и снес один из стульев.
Кто-то присвистнул над ухом – скорее всего Дон.
– Отлично! – Имельда одобрительно посмотрела на меня.
– А вот над точностью надо бы еще поработать, – снова заворчала Бабуля. – Ну-ка, милочка, смотри. Ладони держи ровнее, пальцы чуть сильнее, целься на выдохе и смотри, концентрируясь, только в ту точку, куда направляешь поток.
И началась самая настоящая боевая практика. Опять и опять, снова и снова. Бабуля оказалась на редкость толковым наставником, и под конец занятия энергия из моих пальцев выходила куда более тонким, плотным лучом. И целиться я стала лучше. Нужно было концентрироваться, и времени на мысли о чем-то другом не осталось. Я даже смогла получить удовольствие от тренировки. Но оно растворилось, как сахар в отваре, стоило только вспомнить, что на самом деле означают расставленные по сторонам стулья и ради чего мы здесь собрались.
– Хватит на сегодня, – заявила наконец Имельда, когда мы уже начали выдыхаться. – Завтра еще повторим, но выглядит пока все неплохо. Марта молодец.
Пропустив похвалу мимо ушей, я первым делом поставила заново защиту и лишь потом повернулась, разглядывая своих сообщников. Холст промокал мокрый лоб платком. Воздушник, ясное дело. С Бабулей понятно. А вот Дон, поправляющий сейчас запонки на манжетах, оказался эмпатом. Слабым, но очень сомневаюсь, что обученным. И Мелли. Пару раз она присоединялась в тренировках к нашей компании, и я успела заметить темный луч силы, слетающий с ее ладоней, – магию смерти. Вот уж действительно смертельно опасная женщина.