– Еще. Так сильно, как только можете.
Откуда я знала, что у меня получится применить то страшное заклинание, результат которого я видела столько раз? Наверное, родилась вместе с растущей, захлестывающей меня жаждой мести? Власти? Да, больше всего на свете я сейчас желала увидеть, как этого гада скручивают, как заламывают ему руки, как его настигает справедливое возмездие. И когда старший следователь ударил в меня магией, я дрожащим от предвкушения голосом прокричала:
– «Энченцио сангрия», – и меня охватило неуместное, ликующее ощущение собственной силы. Единственное, что меня сдерживало, – боязнь причинить вред близким, с которыми связана кровной клятвой, поэтому, как мне ни хотелось, применять силу в полной мере я себе запретила. Флетчера я сейчас чувствовала так, словно он маленький прозрачный червяк, лежащий на моей ладони. Червяк, к которому привязаны сотни незримых ниточек, за каждую из которых я могла дергать, закручивая его в узел или заставляя танцевать фривольные танцы. Все что душе угодно. Я знала, что если прикажу ему сейчас же умереть, он умрет. Но смотреть на это не хотелось совершенно. Червяк раздражал своими трепыханиями. Поэтому я аккуратно растянула несколько нитей в стороны, чтобы он не мог шевелиться.
– Пойдемте, – я схватила за руку Кингсли, не слишком задумываясь о том, что делаю, и поспешила по дорожке, торопясь пройти тот же путь, что и связанный со мной «червяк». Около лежащих на траве боевиков Лестер притормозил, опустился рядом с ними, пытаясь нащупать пульс. Потом встал и тяжело покачал головой.
Я с новыми силами потянула его за собой. Мы прошли через пару улиц, свернули на дорогу и через некоторое время остановились у спрятанного в кустах магикара. Дверь его была открыта, а на земле, спиной опираясь на порожек, неподвижной сломанной куклой сидел Адам Флетчер. В глазах его плескался такой ужас, что я сразу пришла в себя. Стало противно. Я отвернулась, едва прошептав старшему следователю: «Делайте что нужно». А дальше просто глазела по сторонам, стараясь ни о чем не думать.
Откуда-то взялись боевики – те что должны были стоять в оцеплении. Наверное, Лестер их нашел. Как, когда? Очнулась я от мягкого прикосновения к плечу.
– Все, Эмма, уже все.
Я всхлипнула, подошла к связанному и, преодолевая отвращение, заставила себя прислонить ладонь к порезу на его руке, старательно избегая смотреть в эти страшные глаза. Потом, снова не без помощи эмпата, отпустила те самые «ниточки», которые не давали двигаться Флетчеру. Тот сразу разразился площадной бранью.
Вот теперь все. Я не выдержала, выбралась из машины, отбежала чуть дальше, в кусты, и там меня скрутило и вывернуло наизнанку. Рвало долго, судорожно, до самой печенки, до слез в глазах, словно я наглоталась такой жуткой дряни, что мое тело спешило скорее от нее избавиться.
После я тихо сидела в одном из служебных магикаров (по счастью, не в том, котором должны были везти Флетчера) и просто смотрела в окно, не испытывая совершенно никаких эмоций и не замечая ничего вокруг. Меня будто ватой обложили. Я не запомнила, как мы ехали, как вошли в здание мэрии, и поднялись по лестнице. И только когда, войдя в кабинет, я увидела Эверта, мечущегося в нем, как лев в клетке, когда он, на миг замерев, кинулся ко мне, пелена равнодушия схлынула, и я, уткнувшись носом в его грудь, разрыдалась как младенец.
– Воробушек мой, девочка моя храбрая. Все хорошо. – Меня подхватили на руки и баюкали как маленькую, а я все ревела, вцепившись в него руками, и никому на свете и даже Бездне не под силу было уговорить меня разжать пальцы. В конце концов Эверт сел в кресло, так и держа меня на руках, и я понемногу затихла в его объятиях, ощущая, как меня гладят по голове, целуют в темечко, шепчут что-то ободряющее, касаются висков, облегчая мое состояние.
Потом я рассказывала ему о наших похождениях, судорожно вздыхая на самых сложных для себя моментах. Тогда Эверт прижимал меня к себе крепче, и силы снова ко мне возвращались. Наверное, сидеть вот так, на коленях у мужчины, положив ладонь ему на грудь, было верхом неприличия. Но меня сейчас это меньше всего интересовало. Я, не отрываясь, смотрела в его глаза. Их ясный голубой свет исцелял, дарил облегчение, потоком прохладной воды смывал ту мерзкую черноту, которая поселилась у меня внутри, кажется, навсегда.
– Я чудовище не лучше Винтера, – завершила я свой рассказ.
Эверт улыбнулся, поправляя пальцами мою вконец испорченную прическу. – Ты думаешь, Винтер после каждого применения магии крови плакал и сожалел о содеянном?
– Нет, – вынуждена была признать я, – он явно получал от этого удовольствие. Но магия крови мне подчинилась, и далеко не самый простой ее уровень. Значит, я хотела этого. Хотела почувствовать свою власть.
– Тсс… – менталист прижал указательный палец к моим губам, останавливая тираду. – Ну-ка, властная моя, скажи, чего именно ты хотела от Флетчера. Насладиться его агонией? Убить? Унизить?
– Хотела, чтобы его скорей поймали, допросили и наказали.
– То есть торжества закона и справедливости?
– Выходит, что так, – растерянно посмотрела я на него.
– Тогда беру свои слова назад, – задумчиво протянул Эверт, а в глазах его смешливыми искрами плясали демонята. – Ты действительно чудовище. Неподкупное и неумолимое.
– Эй! – шлепнула я этого зубоскала ладошкой по плечу. И тут же сама заулыбалась: если и было что-то способно убедить меня, что теперь все в порядке, так это его привычные шуточки.
Новая мысль тут же прыгнула в голову, словно только и ждала, что я расслаблюсь. Эмма, Эмма, все-таки ты жуткая эгоистка.
– А ты? Что теперь будет с тобой? – спросила с тревогой. – Ты же терпеть не мог Магконтроль?
– Не мог, да. Но, кажется, лавры Майкла Мэлтона не давали мне покоя больше, чем я мог представить, – усмехнулся менталист.
– А серьезно?
– А серьезно. У меня было достаточно времени, чтобы подумать. И прийти к выводу, что та жизнь, которая казалась мне свободной и единственно возможной, имела бы довольно печальный исход. Знакомство с Греем и «волками» ясно это продемонстрировало. Попасться к кому-нибудь похожему на крючок с моими способностями – это был бы просто вопрос времени.
– А сейчас?
– А сейчас будет непросто. Придется сражаться со своими внутренними демонами, которые никуда не делись. Но у меня есть отличный пример перед глазами: один маленький боевой воробушек, который так отважно боролся с самым страшным своим кошмаром, что мне-то уж совсем стыдно будет отступить.
Эверт аккуратно стер снова побежавшую по моей щеке слезинку, на сей раз от нахлынувшего счастья.
– Молодые люди, не могли бы вы как-нибудь рассредоточиться?
Лестер стремительно вошел в кабинет, захлопнул дверь и, добравшись до своего кресла, практически рухнул в него.
Пришлось срочно вставать и перебираться на соседнее кресло. Некоторое время старший следователь просто сидел с закрытыми глазами.
– Все закончилось? – не выдержала я.
– Закончилось? – повторил Кингсли, растирая виски. – Нет, Эмма, сейчас все только начинается. Флетчер – это только вершина айсберга, надо вычищать всю его сеть, искать тех, кто на него работал, и, похоже, наперегонки с «волками». Они действительно не на шутку рассердились.
Потом взглянул на Эверта, на меня. Нахмурился.
– Вы можете переодеться, – сказал мне. – А потом вам предстоит очень непростое дело. Убийственно непростое, я бы сказал: письменное изложение ваших показаний и заполнение целой горы форм и документов.
– А после?
– Дадите стандартные подписки о неразглашении и невыезде – и вон с глаз моих, оба. До завтрашнего дня, по крайней мере.
– Вы нас отпустите? – не поверила я своим ушам.
– А куда мне вас девать? – устало улыбнулся Кингсли. – Но сильно не радуйтесь. Ближайшие недели две домой вы будете попадать только чтобы поспать. Да и охраны вокруг будет столько, что можете в этом с Флетчером посоперничать.
Я все равно готова была прыгать от восторга, несмотря на все эти предостережения. Снова увидеть Джеймса и Ноэля, спать в своей кровати, да просто принять ванну, в конце концов! Это ли не счастье? Я обменялась нетерпеливым радостным взглядом с менталистом.
Лестер поморщился как от сильной головной боли и неожиданно раздраженным, совершенно не характерным для себя тоном бросил:
– Уйдите уже, сделайте одолжение!
Я удивленно взглянула на старшего следователя, но поспешила в душевую переодеваться, внутренне дивясь, какая это муха укусила миста Кингсли.
Все прояснилось чуть позже, когда нас с Эвертом практически выставили из кабинета на обеденный перерыв.
– Перегрузка канала эмоций, – объяснил менталист. – Ему надо побыть в одиночестве, чтобы прийти в себя. Люди, особенно импульсивные, сейчас жутко раздражают. Это он еще отлично держится, учитывая все происходящее и несколько ночей без сна. Практически невозможная вещь для эмпата.
Не удивительно, что он так на меня отреагировал: я же чуть не лопалась от внезапного счастья.
Глава 33
К дому Джеймса мы прибыли уже поздно вечером, выжатые как две лимонные дольки под прессом. Никогда бы не подумала, что бумажная работа может быть такой изматывающей. Оказалось, еще как может, если правильно взяться за дело. И Лестер с присущей ему педантичностью оказался в этом настоящим мастером: пришлось столько раз все переписывать, добавляя миллион пояснений, уточнений и развернутых комментариев, что я уже просто со счета сбилась. Даже перспектива отделаться от нас побыстрее не заставила его подойти к делу менее щепетильно. Зато выставил вон он нас с неимоверным наслаждением. Правда, ненадолго: завтра с самого утра за нами должны были прислать магикар. Дверь нам открыл сам хозяин дома. И я с радостным воплем «Джеймс!» тут же повисла у него на шее, не обращая внимания на несколько растерянный взгляд нашего артефактора. И лишь когда он произнес: «Значит, вот так вы выглядите на самом деле, Мар… Эмма?», я мысленно хлопнула себя по лбу. Конечно, он же ни разу не видел меня без маскирующего артефакта.