Хэрод промычал нечто невразумительное.
– Я видела ее на этом благотворительном вечере. Ну, знаешь, тот, который устраивался для больных детей, как это там называется... Она сидела за столом с Дрейфусом, Клинтом и Мерил. По-моему, она такая надутая, наверно, считает, что ее пуканье не пахнет, понимаешь, о чем я? Так ей и надо, что все стали над ней смеяться и что она выглядела глупо.
– Над ней действительно стали смеяться?
– Конечно. Дон такой смешной. Знаешь, он так смешно умеет говорить. Он подошел к Шейле и сказал нечто вроде: “Мы удостоены присутствия одной из прелестнейших русалок со времен Эстер Уильяме, которая трахалась в купальной шапочке”, может, еще смешнее... Так у тебя есть?
– Что есть?
– Ну, оригинал этой записи?
– Какая разница, у кого оригинал, если копии разошлись по всему городу?
– Тони, малыш, мне просто интересно, вот и все. Я считаю, это хорошая месть за то, что Шейла дала тебе от ворот поворот с “Торговцем гусынями” и вообще.
– “Торговец гусынями”?
– Ну, Шу так называет этот фильм. Вроде как Крис Пламмер всегда называет “Звуки музыки” “Звуками мускуса”, знаешь? Мы все так называем эту работу.
– Забавно, – пробормотал Хэрод. – А кто сказал, что Беррингтон вообще предлагали там роль?
– Ну, малыш, всем известно, что ей первой предложили. Я думаю, если бы наша мисс Лучезарная подписала бы контракт, фильм получился гораздо хуже, – Джанет Делакурт загасила сигарету. – А теперь она вообще ничего не может получить. Я слышала, что Диснеевская группа отказалась от большого мюзикла с ее участием, а Мари вышвырнула ее из этой специальной программы, которую они делали на Гавайях. Ее старая мормонская мамаша подергалась-подергалась и получила инфаркт или еще что-то. Плохо. – Джанет принялась перебирать пальцы на ногах Хэрода, ерзая грудями взад и вперед по его ногам.
Тони Хэрод подтянул ноги к животу и сел на край кровати.
– Пойду приму душ. Ты еще не уйдешь? Джанет Делакурт выдула пузырь из своей резинки, перекатилась на спину и наградила Хэрода улыбкой.
– А ты очень хочешь, чтобы я осталась?
– Не особенно, – признался Хэрод.
– Ну и пошел к черту, – без какой-либо враждебности в голосе произнесла Джанет. – Пойду прошвырнусь по магазинам.
***
Через сорок минут Хэрод вышел из “Беверли-Хилтон” и протянул ключи парню в красном пиджаке и белых брюках.
– Которую сегодня, мистер Хэрод? – поинтересовался тот. – “Мерседес” или “феррари”?
– Серую фрицевскую тачку, Джонни, – ответил Хэрод.
– Будет сделано, сэр.
Хэрод прищурился и принялся рассматривать сквозь свои зеркальные очки пальмы и синее небо. На его взгляд, пейзажа скучнее, чем в Лос-Анджелесе, не было нигде в мире. Разве что в Чикаго, где он вырос.
К Хэроду подкатил “Мерседес”, и Тони уже протянул руку с пятидолларовой банкнотой, когда увидел в машине улыбающееся лицо Джозефа Кеплера.
– Садись, Тони, – промолвил Кеплер. – Надо кое о чем поговорить.
Кеплер направился к каньону Холодная Вода. Хэрод не спускал с него глаз.
– Охрана в “Хилтоне” действительно становится дерьмовой, – заметил он. – Нынче в твоей машине может оказаться любой уличный бродяга.
Губы Кеплера дернулись в улыбке.
– Джонни меня знает, – пояснил он. – Я сказал ему, что это розыгрыш.
Хэрод невесело хохотнул.
– Мне надо поговорить с тобой, Тони.
– Ты уже это сказал.
– Ты такой сообразительный, да, Тони?
– Хватит молоть языком! – оборвал его Хэрод. – Если тебе есть что сказать, говори.
Кеплер на огромной скорости вел “Мерседес” по дороге, петлявшей вдоль каньона, одной правой рукой, положив кисть левой на середину руля.
– Твой дружок Вилли сделал еще один ход, – высокомерно бросил он сквозь зубы.
– Тормозни-ка, – заявил Хэрод, – побеседуем здесь, но если ты еще раз назовешь его моим дружком, мне придется вогнать тебе зубы в глотку. Понял, Джозеф, старина?
Кеплер искоса взглянул на Хэрода и усмехнулся краешками губ.
– Вилли сделал следующий ход, и теперь на него надо отвечать.
– Что он натворил на сей раз? Трахнул жену президента или еще что-нибудь?
– Нет, нечто более серьезное и драматичное.
– Мы что, так и будем играть в вопросы и ответы?
– В конце концов, неважно, что он сделал, в газетах ты об этом не прочтешь, но это представляет собою нечто такое, чего Барент не может оставить без внимания. Это означает, что твой.., что этот Вилли намерен делать высокие ставки, и нам придется отвечать ему тем же.
– Переходим к тактике выжженной земли? – поинтересовался Хэрод. – Будем убивать каждого американского немца старше пятидесяти пяти лет от роду?
– Нет, мистер Барент намерен вступить в переговоры.
– А как вы собираетесь это сделать, если вы даже не можете найти старого негодяя? – Хэрод глядел на проносящиеся мимо склоны, подернутые дымкой тумана. – Или вы по-прежнему считаете, что я поддерживаю с ним связь?
– Нет, – Кеплер покачал головой, – зато я поддерживаю.
Хэрод вздрогнул от неожиданности и выпрямился.
– С Вилли? – воскликнул он.
– А мы о ком говорим?
– " Где.., как ты отыскал его?
– Я его не искал. Я написал ему. Он ответил. Мы поддерживаем весьма приятную деловую переписку.
– А куда же ты отправил свое письмо?
– Я послал заказное письмо в его домик в лесах Баварии.
– В Вальдхайм? Старое поместье возле чешской границы? Но там же нет ни души! Люди Барента следят за ним с декабря, когда я еще был там.
– Верно, – откликнулся Кеплер, – но сторожа продолжают присматривать за домом. Немцы, отец и сын по фамилии Мейер. Мое письмо не вернулось, а через несколько недель я получил ответ от Вилли. Проштамповано во Франции. Второе письмо было из Нью-Йорка.
– И что он пишет? – спросил Хэрод. Почему-то эти сведения его так взбесили, что сердце подпрыгнуло и заколотилось в горле.
– Вилли пишет, что единственное, чего он хочет, – это вступить в клуб и отдохнуть этим летом на каком-нибудь острове.
– Ха! – только и смог воскликнуть Хэрод.
– И, знаешь, я ему верю, – продолжал Кеплер. – Думаю, его обидело то, что мы не пригласили его раньше.
– К тому же его могло вывести из себя то, что вы подстроили ему авиакатастрофу и подзуживали против него его старую подружку Нину, – предположил Хэрод.
– Возможно, это тоже, – кивнул Кеплер. – Но мне кажется, он готов забыть старые обиды.
– А что говорит Барент?
– Мистер Барент не знает, что я нахожусь в контакте с Вилли.
– О Господи! – выдохнул Хэрод. – А не слишком ли ты рискуешь?
Кеплер ухмыльнулся.
– Он действительно обработал тебя, Тони? Нет, я не слишком рискую. Барент не сделает ничего страшного, даже если узнает об этом. После исчезновения Чарлза и Нимана коалиция К. Арнольда потеряла былую силу и прочность. Не думаю, что Барент хочет один развлекаться на острове.
– Ты собираешься сказать ему?
– Да, – ответил Кеплер. – Я думаю, после того что произошло вчера, Барент будет только благодарен, что мне удалось связаться с Вилли. Барент согласится на включение старика в летние забавы, если удостоверится в том, что это безопасно.
– А разве это может быть безопасным? – удивился Хэрод. – Неужели ты не понимаешь, на что способен Вилли? Этот старый сукин сын не остановится ни перед чем.
– Вот именно, – согласился Кеплер, – но думаю, мне удалось убедить нашего бесстрашного вождя, что гораздо безопаснее иметь Вилли при себе, где за ним можно наблюдать, чем где-то в тени, откуда он, как царь пауков, будет выхватывать нас поодиночке. К тому же Барент продолжает тешить себя надеждой, что ни один человек, с которым он вступил в.., э-э.., личный контакт, не представляет угрозу для него.
– Ты думаешь, он сможет нейтрализовать Вилли?
– А ты как думаешь? – с искренней заинтересованностью переспросил Кеплер.
– Не знаю. – Хэрод пожал плечами. – Способность Барента представляется мне уникальной. Что же касается Вилли.., я не уверен в том, что он обычный человек.
– Это не имеет никакого значения, Тони.
– Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду, что, возможно, Клуб Островитян нуждается в смене исполнительного руководства.
– Ты говоришь о свержении Барента? Как же это можно сделать?
– Нам ничего не надо будет делать, Тони. Единственное, что мы должны, – это продолжать поддерживать связь с нашим корреспондентом Вильгельмом фон Борхертом и постараться убедить его в том, что мы займем нейтральную позицию в случае каких-либо.., неприятностей на острове.
– Вилли будет участвовать в проведении летнего лагеря?
– В последний вечер общих мероприятий, – кивнул Кеплер. – А затем пробудет с нами всю следующую неделю, чтобы поучаствовать в охоте.
– Сомневаюсь, чтобы Вилли вот так просто отдался во власть Баренту, – заметил Хэрод. – У Барента.., сколько там.., сотня охранников?
– Скорее, две сотни, – поправил его Кеплер.
– С такой армией даже со Способностью Вилли не справиться. С чего бы ему идти на такое?
– Барент даст слово чести, что Вилли будет обеспечен безопасный проход. Хэрод рассмеялся.
– Ну, тогда, я думаю, все в порядке. Если Барент даст свое слово, тогда уж Вилли наверняка положит голову на плаху, – съязвил он.
Кеплер свернул вниз по дороге на Малхолланд. Еще ниже виднелось шоссе.
– Но ты же представляешь себе альтернативу, Тони. Если Барент уничтожит старика, мы просто вернемся к своим делам, имея тебя в качестве полноправного члена. Если у Вилли в кармане есть какой-нибудь сюрприз, мы с распростертыми объятиями примем его к себе.
– Ты уверен, что сможешь сосуществовать с Вилли? – поинтересовался Хэрод.
Кеплер свернул на стоянку неподалеку от Голливудской Чаши, на которой стоял серый лимузин с тонированными стеклами.
– Когда ты проживешь с гадюками столько, сколько прожил я, Тони, – заметил Кеплер, – то поймешь: не так уж важно, каким ядом обладает новая, главное, чтобы она не кусала своих соседей.