– Но мы явились причиной его гибели, – возразил Сол. – Представь себе, что все они – Барент, Хэрод, Фуллер, оберст – очутились на борту одного самолета, в котором летят еще сотни невинных граждан. Тогда бы у тебя возникло желание покончить со всеми ними одним взрывом?
– Нет. – Натали энергично тряхнула волосами.
– Ну, подумай, – тихо продолжал Сол. – Эти чудовища повинны в гибели тысяч людей. И можно положить конец этому ценой еще пары сотен жизней. И прекратить все и навсегда. Неужели такое не стоит того?
– Нет, – твердо повторила Натали. – Так не годится.
Сол кивнул.
– Да, ты права, так действительно не годится. Если мы начнем размышлять подобным образом, мы превратимся в таких же, как они. Но лишив жизни пилота, мы уже встали на этот путь.
– Что ты пытаешься доказать, Сол? – гневно воскликнула девушка. – Мы обсуждали это в Иерусалиме, Тель-Авиве, Кесарии. Мы знали, на что идем. Ведь мой отец тоже был абсолютно невинной жертвой. Как и Роб, как твой Арон, Дебора и их девочки, как Джек, как... – она оборвала себя, сложила руки на груди и посмотрела на спокойную воду. Голос ее дрогнул, когда она переспросила чуть слышно:
– Что ты пытаешься доказать?
Сол встал.
– Я решил, что ты не будешь участвовать в следующей части нашего плана.
Натали резко повернулась и посмотрела на него как на ненормального.
– Ты сошел с ума! Это наша единственная возможность добраться до них!
– Ерунда! – теперь уже воскликнул Сол. – Просто мы не смогли придумать ничего лучшего. Но мы придумаем. Мы слишком спешим.
– Слишком спешим! – громко повторила Натали. Семейство у воды обернулось на звук ее голоса, и она перешла на настойчивый шепот. – Слишком спешим! Нас разыскивает ФБР и половина полиции страны. Нам известен только один момент – только один, когда все эти сукины дети соберутся вместе. С каждым днем они становятся все более осмотрительными и все больше набираются сил, мы же слабеем и поддаемся страху. Нас осталось всего двое, и я доведена до такого состояния, что через неделю вообще ни на что не буду способна.., а ты говоришь: мы слишком спешим! – Она снова перешла на крик. Ей было так горько – почему он хочет уберечь ее?
– Согласен, – признал Сол, – но я решил, что этим человеком не обязательно должна быть ты.
– Что ты говоришь? Разумеется, это должна быть только я! Мы ведь решили это еще на ферме Давида.
– Тогда мы заблуждались, – продолжал упрямо твердить Сол.
– Она вспомнит меня!
– Ну и что? Мы убедим ее, что к ней послан второй посланец.
– То есть ты?
– Что вполне логично...
– Нет, не логично! – Натали чуть не плакала. – А как насчет всей этой кучи фактов, цифр, дат, смертей, географических названий, которую я заучивала начиная с дня Святого Валентина?
– Это не имеет никакого значения, – не уступал Сол. – Если она так безумна, как мы предполагаем, логика будет играть весьма незначительную роль. Если же она способна мыслить трезво, наших фактов все равно окажется недостаточно и эта версия будет выглядеть слишком шаткой.
– Ну здорово, черт побери! – воскликнула Ната ли. – Я пять месяцев подготавливала себя, а теперь ты говоришь, что в этом нет никакой необходимости и все равно ничего не получится.
– Я не говорю этого, – мягко сказал Сол. – Я говорю только, что нужно рассмотреть все возможные варианты и что в любом случае ты не тот человек, который должен заниматься этим.
Натали вздохнула.
– Ладно. Ты не возражаешь, если мы отложим этот разговор до завтрашнего дня? Мы еще не пришли в себя после путешествия. Мне надо как следует выспаться.
– Годится, – согласился Сол и, легонько сжав ее руку, повел ее обратно к машине.
Они решили оплатить номера в мотеле за две недели вперед. Сол занес к себе аппаратуру и работал до девяти вечера, пока Натали не пригласила его на обед, который она тем временем приготовила.
– Работает? – поинтересовалась она. Он покачал головой.
– Даже в самых простых случаях обратная биосвязь не всегда удается. У нас же случай не из простых. Я уверен, то, что я запомнил, может быть вызвано способом постгипнотической суггестии, но мне не удается установить механизм запуска. Воссоздать тэта-ритм невозможно, и генерировать альфа-пик я тоже не могу.
– Неужели весь твой труд пошел насмарку? – ахнула Натали.
– Пока да, – кивнул Сол.
– Может, ты отдохнешь?
– Попозже. Попробую поработать еще несколько часов.
– Тогда я сварю тебе кофе.
– Прекрасно, – улыбнулся Сол.
Натали вышла на маленькую кухоньку, вскипятила воду на электроплитке, положила в каждую чашку по две ложки кофе, чтобы сделать его покрепче, и осторожно добавила необходимую дозу фентиацина, который Сол показал ей в Калифорнии на случаи, если потребуется усыплять Тони Хэрода.
Сделав первый глоток, Сол слегка поморщился.
– Ну как? – спросила Натали, отхлебывая из своей чашки.
– Крепкий. Как раз такой я люблю, – заверил он. – Ты лучше ложись. Я могу припоздниться с этим.
Натали согласно кивнула, поцеловала Сола в щеку и вышла в соседнюю комнату.
Через полчаса она бесшумно вернулась, уже переодевшись в длинную юбку, темную блузку и свитер. Сидя в зеленом виниловом кресле с целой кипой досье на коленях, Сол сладко спал – снотворное сработало. Натали выключила компьютер и энцефалограф, перенесла папки на стол, положив на них коротенькую записку. Сняла с носа Сола очки и, накрыв его ноги легким одеялом, нежно погладила его по плечу. Он даже не шевельнулся.
Натали проверила, не осталось ли в машине чего-нибудь ценного. Взрывчатка была уже сложена в шкафу ее комнаты, детонаторы хранились у Сола. Она вспомнила о ключе от номера, выданном им в мотеле, и тоже отнесла его к себе в комнату. Не стала брать с собой ни сумочки, ни паспорта, ничего из того, что могло бы дать о ней какие-либо сведения.
Тщательно следуя указаниям светофора и не превышая лимита скорости, Натали направилась к Старому Городу. Она оставила машину у ресторана “Генри”, о котором сообщала Солу в записке, и пешком прошла несколько кварталов до дома Мелани Фуллер. Ночь была темной и влажной, тяжелая листва, казалось, смыкалась над головой, скрывая звезды и высасывая кислород.
Подойдя к дому Фуллер, Натали уже не колебалась. Высокие ворота были заперты, но на них висел украшенный орнаментом молоток. Она постучала в ворота и замерла в ожидании.
Кроме зеленого сияния, лившегося из спальни Мелани Фуллер, в доме не светилось ни единого окна. Когда Натали постучала, свет все равно нигде не зажегся, только вскоре из темноты возникли две мужские фигуры. Тот что был повыше подошел к воротам – эдакая безволосая глыба плоти с маленькими глазками, рассеянным взглядом и микроцефалообразным черепом умственно отсталого.
– Что вы хотите? – произнес он, выделяя каждое слово, как неисправный речевой синтезатор.
– Я хочу поговорить с Мелани, – громко сказала Натали. – Передайте ей, что к ней пришла Нина.
Целую минуту оба мужчины не шевелились. Было слышно, как в траве стрекочут кузнечики, с пальмы, укрывавшей своими лапами эркер старинного дома, слетела ночная птица, громко хлопая крыльями. Где-то, на расстоянии нескольких кварталов, взвыла сирена и заглохла. Усилием воли Натали заставляла себя стоять прямо, хотя коленки у нее подгибались от ужаса.
Наконец огромный мужчина заговорил:
– Проходите. – Повернув ключ, он открыл ворота и втащил Натали за руку во двор.
В доме отворилась парадная дверь. Но в темноте Натали ничего и никого различить не могла. В сопровождении двух мужчин, один из которых продолжал крепко держать ее за руку, она вошла в дом.
Глава 19. Мелани.
Она сказала, что ее прислала Нина.
На минуту я так испугалась, что полностью погрузилась в себя и даже попыталась сползти с кровати, волоча за собой омертвевшую часть тела, которая превратилась в ненужный кусок мяса и костей. Закачались капельницы, иглы вылетели из вен. На мгновение я потеряла контроль надо всеми – Говардом, Нэнси, Калли, доктором, сестрами и негром, по-прежнему стоявшим в темноте с мясницким тесаком в руках, – но затем расслабилась, позволила своему телу снова свернуться и замереть. Ко мне вернулось самообладание.
Сначала я решила, что Калли, Говард и цветной парень должны прикончить ее во дворе. А потом они водой из фонтана смоют с кирпичей все следы. Говард отнесет ее за гараж, завернет останки в душевую занавеску, чтобы не запачкать обивку “Кадиллака” доктора Хартмана, а у Калли не займет и пяти минут, чтобы отвезти ее на свалку.
Но мне еще не все было известно. Еще не все. Если ее прислала Нина, мне нужно узнать у нее кое-что. Если же это не Нина, то прежде чем что-либо делать с ней, необходимо выяснить, кто же ее прислал ко мне.
Калли и Говард провели девушку в дом. Доктор Хартман, сестра Олдсмит, Нэнси и мисс Сьюэлл сгрудились вокруг меня, а Марвин остался стоять в дозоре. Джастин тоже был при мне.
Негритянка, заявившая, что она от Нины, окинула взглядом мое “семейство”.
– Здесь темно, – произнесла она странным тонким голосом.
В последнее время я редко пользовалась электрическим светом. Я настолько хорошо знала дом, что могла передвигаться по нему с завязанными глазами, члены же моей “семьи” тоже не нуждались в электричестве, кроме тех случаев, когда ухаживали за мной, да и тогда им хватало приятного мягкого сияния, исходившего от медицинской аппаратуры.
Если эта цветная девица говорила от лица Нины, то мне казалось странным, что Нина все еще не привыкла к темноте. Несомненно, в гробу у нее было достаточно темно. Но если девица лгала, вскоре ей тоже придется свыкнуться с тьмой. С вечной тьмой...
– Что вам угодно, барышня? – от меня обратился к ней доктор Хартман.
Негритянка облизала пересохшие губы. Калли усадил ее на диван. Члены моей “семьи” остались стоять. Слабые лучи света там и сям выхватывали лицо или руку, но в основном мы должны были казаться девице одной сплошной темной массой.