Зубатка ждал уже более шести часов, когда из дома Фуллер наконец появилась Натали. Это не входило в заранее проработанный план. Он дважды нажал кнопку передатчика, который Джексон назвал “сломанной рухлядью”, и присел в кустах, чтобы посмотреть, что происходит. Он еще не видел Мартина, но знал, что когда увидит, сделает все для спасения своего старого главаря от мадам Буду, что бы там ни случилось.
Быстрым шагом Натали пересекла двор и остановилась у ворот, пока неизвестный Зубатке ублюдок открывал их. Не оглядываясь, она перешла улицу и повернула направо, к переулку, где находился Зубатка, вместо того чтобы идти туда, где стояла машина Джексона. Это был условный сигнал, что за ней могут следить. Зубатка еще три раза нажал на кнопку передатчика, сообщив Джексону, что надо объехать квартал к условленному месту встречи, потом присел еще ниже и стал ждать.
Как только Натали скрылась из виду, из ворот дома Фуллер выскочил человек и, пригнувшись, бросился на противоположную сторону улицы. В свете фонаря Зубатка заметил, как блеснула сталь ствола. По виду это был большой автомат.
– Черт, – прошипел Зубатка, выждал еще минуту, убедился, что больше никого нет и, прячась за припаркованными машинами, проскользнул на восточную сторону улицы.
Зубатка не знал этого человека со стволом – он был слишком мал для того ублюдка, которого он видел во дворе, и слишком белым – для Марвина. Бесшумно добежав до угла, Зубатка прополз под кустами и высунул голову. Девушка уже прошла полквартала и собиралась переходить на другую сторону улицы. Тень с автоматом медленно скользила за нею. Зубатка четыре раза нажал на кнопку передатчика и двинулся следом. Черные брюки и ветровка делали его практически невидимым.
Он надеялся, что Натали отсоединила детонатор от этой чертовой Си-4. От взрывчатки Зубатке становилось не по себе. Он видел клочки, оставшиеся от его лучшего друга Лероя, когда этот безумный малый подорвал шашку, которую таскал при себе. Зубатка не боялся смерти – он не надеялся дожить и до тридцати, – но он хотел лежать улыбающимся в здоровом гробу в своем лучшем семисотдолларовом костюме и чтобы Марси, Шейла и Белинда плакали над ним.
Предупрежденный четырехкратным сигналом, Джексон рванул по улице и прижался к левому поребрику, чтобы прикрыть Натали, пока она открывала дверцу машины. Тот, с автоматом, обеими руками схватил ствол, установил его на крыше припаркованного “Вольво” и начал целиться в отблеск фонаря на ветровом стекле машины прямо перед лицом Джексона.
"Похоже, вечером у мадам Буду был не один чай со сливками, – подумал Зубатка. – Видать, здорово достали старую шлюху”. Он бесшумно подбежал в своих пятидесятидолларовых адидасовских кроссовках к белому ублюдку и сделал подсечку. Тот ударился подбородком о крышу “Вольво”, и Зубатка вдобавок шмякнул его лицом о стекло, после чего выхватил автомат и на всякий случай положил указательный палец на спусковой крючок. В фильмах они швыряются стволами, как игрушками, но Зубатка видел братишек, убитых из упавших револьверов. “Людей убивают не люди, – рассуждал он, оттаскивая тело подальше от тротуара, – а поганые стволы”.
Джексон дважды нажал на кнопку своего передатчика и завел мотор. Зубатка оглянулся, убедился, что белый ублюдок без сознания, но дышит, и только тогда спросил:
– Эй, братишка, что происходит?
– С дамой все в порядке, старик. Что у тебя? – Дешевый микрофон и слабая мощность исказили голос Джексона.
– Ублюдок с большим армейским револьвером 45 калибра, ему не понравилось твое лицо, старик. Сейчас он отдыхает.
– Как отдыхает? – проскрежетал голос Джексона.
– Дремлет. Что с ним делать? – У Зубатки был нож, но они решили, что если в таком фешенебельном районе будут обнаружены трупы, это может повредить делу.
– Тихо оттащи его куда-нибудь, – сказал Джексон.
– О'кей. – Зубатка поднял бесчувственное тело и бросил в кусты. Отряхнувшись, он снова нажал кнопку передатчика:
– Вы вернетесь или совсем сваливаете?
Из-за увеличившегося расстояния голос Джексона был едва слышен. Зубатка начал гадать, куда это они направляются.
– Позднее, старик, – ответил Джексон. – Не горячись. Мы вернемся. Не высовывайся.
– Черт, – выругался Зубатка, – вы, значит, едете кататься, а я сиди себе здесь?
– Право старшинства, старик. – Голос Джексона был уже еле слышен. – Я вступил в Братство Кирпичного завода, когда ты еще сидел в штанах своего папаши. Не высовывайся, братишка.
– Пошел к черту. – Зубатка помолчал, но ответа не последовало, и он понял, что они выехали за пределы слышимости. Он положил передатчик в карман и бесшумно двинулся обратно к своему укромному месту, вглядываясь в каждую тень, дабы удостовериться, что больше никаких военных сил мадам Буду не выслала.
Зубатка просидел между мусорным бачком и старым забором меньше десяти минут, вспоминая в подробностях и проигрывая одну из своих любимых сцен с Белиндой в постели гостиницы “Челтен”, когда за его спиной что-то хрустнуло. Он мгновенно вскочил, на ходу раскрывая лезвие стилета. Стоявший сзади человек казался ненастоящим – слишком огромным и без единого волоса на голове.
Одним взмахом своей мощной ладони Калли выбил нож из руки Зубатки. Затем правой рукой схватил худого негра за горло и поднял его в воздух.
Зубатка задыхался, перед глазами у него все расплывалось, но, даже находясь в тисках этой массивной туши, оторвавшей его от земли, он умудрился дважды лягнуть Калли в пах и так ударить по ушам лысого ублюдка, что у того могли разорваться барабанные перепонки. Однако чудовище даже не поморщилось. Зубатка потянулся пальцами к его глазам, но огромные руки на его горле сомкнулись еще плотнее, туже, а потом раздался громкий хруст ломающихся позвонков.
Калли бросил бьющегося в агонии негра на гаревую дорожку и с безучастным видом стал наблюдать за ним. Агония длилась почти три минуты, сломанная шея перекрыла доступ воздуха в легкие. Калли пришлось наступить своим массивным сапогом на сотрясающееся и мечущееся тело. Когда все было кончено, он достал нож и произвел несколько экспериментов. Убедившись, что чернокожий действительно мертв, Калли зашел за угол, поднял бесчувственное тело Говарда и без всяких усилий перенес обоих через улицу в дом, где со второго этажа продолжал струиться слабый зеленоватый свет.
***
Когда Джексон и Натали были на полпути к мысу Плезант, дождь начался снова. Джексон попытался вызвать Зубатку по радиосвязи, но гроза и расстояние в десять миль, похоже, мешали этому.
– Как ты думаешь, с ним будет все в порядке? – спросила Натали. Сев в машину, она тут же сняла с себя пояс со взрывчаткой, но монитор энцефалограммы, который должен был дать сигнал тревоги при первом же появлении Тета-ритма, оставила. Однако Натали возлагала на это мало надежды. В основном она уповала на то, что Мелани не захочет в такой момент бросать вызов Нининому контролю. Натали гадала, не подписала ли она сама себе смертный приговор, признавшись в том, что не является Нининой пешкой.
– С Зубаткой? – переспросил Джексон. – Да, он побывал не в одной передряге. К тому же он не дурак. Кто-то же должен наблюдать, чтобы мадам Вуду за это время не удрала. – Он внимательно посмотрел на Натали. Дворники монотонно шуршали по залитому дождем ветровому стеклу. – У нас что, изменились планы ?
Девушка кивнула.
Джексон пожевал зубочистку.
– Ты собираешься на остров, да?
– Откуда ты знаешь? – выдохнула Натали.
– Сегодня днем ты звонила одному пилоту и просила его не уходить, так как для него может найтись дело.
– Да, – призналась Натали, – но тогда я думала о завтрашнем дне, когда все будет уже позади.
– А ты уверена, что завтра все будет позади, Натали?
Девушка смотрела вперед. Потоки дождя заливали стекло.
– Да, я уверена! – решительно ответила она.
***
Дерил Микс стоял в кухне своего трейлера, закутавшись в синий халат, и, прищурясь, смотрел на двух своих вымокших гостей.
– А откуда мне знать, что вы не какие-нибудь черномазые террористы, пытающиеся вовлечь меня в свою безумную затею? – осведомился он.
– Тебе незачем это знать, – ответила Натали. – Поверь мне на слово. Главные негодяи – это Барент и его группа. Они захватили моего друга Сола, и я хочу вызволить его.
Микс почесал седую щетину.
– Кстати, по дороге сюда никто из вас двоих не заметил, что там льет как из ведра и условия просто штормовые?
– Да, – кивнул Джексон, – мы заметили.
– И вы по-прежнему хотите оплатить полет на самолете?
– Хотим, – сказала Натали.
– Не знаю, каковы расценки для такой экскурсии, – бросил Микс, открывая банку с пивом.
Натали достала из-под свитера толстый конверт и положила его на кухонный стол. Микс заглянул внутрь, кивнул и отхлебнул пива.
– Здесь двадцать одна тысяча триста семьдесят пять долларов и девятнадцать центов, – сообщила она.
Микс почесал в затылке.
– Обобрали банк для такого дела, а? – ухмыльнулся он и сделал еще один большой глоток из банки. – Хотя какого черта! Отличная ночка для полета. Подождите здесь, пока я переоденусь. Наливайте себе пиво, если у вас в КГБ это не запрещено.
***
Дождь лил не переставая, скрывая из виду маленький ангар, освещенный прожекторами.
– Я тоже полечу, – сказал Джексон.
– Нет. – Натали, поглощенная своими мыслями, покачала головой.
– Черта с два! – прорычал Джексон и поднял тяжелую черную сумку, захваченную им из машины. – У меня плазма, морфий, бинты.., полная аптечка. Что будет, если ты вылезешь из этого пылесоса, а человеку нужен врач? Ты подумала об этом, Нат? Предположим, ты вытащишь его и он умрет от потери крови на обратном пути – ты этого хочешь?
– Ладно, – согласилась Натали.
– Готов! – крикнул Микс из ангара. На нем была синяя бейсбольная кепочка с вышитой белыми нитками надписью “Киты Иокогамы”, древняя кожаная куртка, джинсы и зеленые кроссовки. На ремне висела кобура, из которой выглядывала инкрустированная рукоять “смита-и-вессо