рое позволило значительно расширить возможности рубина, который сам по себе был очень полезным камнем.
"Наэт-Бли" — три капли крови. Так Лилит — покровительница всех ведьм называла трех своих дочерей. Похожих, как три капли воды, сильных, как мощь, сокрытая в крови каждой ведьмы, и разных, как цели, для которых можно эту кровь использовать.
Я уже начала работу над пособием по созданию этого артефакта — первые три главы "Компоненты", "Свойства" и "Возможности" уже были готовы. Осталось подробно расписать сам механизм создания, и можно отправлять в совет вместе с прошением о рассмотрении этого браслета в качестве моего наследия последующим поколениям. Тем более, что Верховная Мирослава обещалась наведаться на днях, привести деньги племяннице, а заодно, я подозреваю, провести со мной воспитательную беседу.
Так вот браслет "три капли крови" уже сейчас был напитан огромным количеством заготовок. От щитов до атакующих заклятий. И да, щиты я создавала, как учил Лиам. То есть сейчас в матрице покоилась сотня заготовок, готовых сорваться в любой момент — стоит мне пустить искру-приказ в браслет и выбрать, что конкретно необходимо на данный момент!
Я очень старалась не приплясывать, потому что глазастый, бодро шагающий впереди меня, периодически оглядывался и подозрительно смотрел на веселую ведьму. Видимо, скрыть свое предвкушение у меня получалось плохо, потому что, когда мы дошли до полигона, парень весь издергался.
— Ясного неба, Ведьма. — Вежливо поздоровался Эрик, внимательно оглядывая меня с головы до ног. — Ты тренироваться в юбке собиралась?
Я тренироваться вообще изначально не собиралась. Но раз пришла — буду. Делать-то нечего.
— Ясного неба, боевик. — Ответила в его же манере и взглянула на свой наряд. — Тебя что-то не устраивает?
Хмыкнув, парень подошел ближе и, самым наглым образом разглядывая мои ноги, ответил:
— Меня абсолютно все устраивает. Но, видишь ли, тренироваться в этом было бы крайне неудобно.
— Пробовал? — Нагло осведомилась я.
Потому что нечего на меня пялиться!
— Нет. Но точно могу себе представить.
— Так вот, что имели в виду те девушки, когда говорили про твои необычные фантазии! Ты, оказывается, себя в женской одежде представляешь?
— Знаешь, мне прям интересно, как ты любую фразу переворачиваешь и превращаешь в такой откровенный бред оскорбительного характера?
— Опыт. — Без зазрений совести ответила ведьма.
— Нет, я серьезно! У тебя же в голове какие-то логические цепочки в этот момент складываются, да? Или просто — первое, что приходит в голову говоришь?
И парень с любопытством уставился на меня. Нет, отвечать я не собиралась.
— Мы сегодня без Лиама тренируемся?
— Мы сегодня вообще не тренируемся. — Загадочно улыбнулся Эрик и… да-да, в спину понеслась волна, сбившая с ног.
Моментальное касание браслета — активация щита!
Я вскочила на ноги прежде, чем в меня полетело еще одно плетение, увернулась, с ужасом понимая, что это — не игра! Они меня сейчас прибьют тихонечко, а потом скажут, что несчастный случай на тренировке произошел!
Стало действительно страшно! Под заранее подготовленным щитом выставила еще один — обычный, ведьминский.
И не зря!
То, что происходило на полигоне, я отмечала краем сознания, будто не меня сейчас пытаются убить, а кого-то другого, эфемерного и нереального.
Испуганная черноволосая ведьма с бледной почти прозрачной кожей и злым, я бы сказала — яростным блеском в сверкающих синих глазах, выставила обе руки перед собой, перехватывая чужое плетение и резким рывком отправляя его назад!
Сознание вернулось в тело быстро, стремительно, в один миг!
Сзади на колени упал Эрик, прижимающий руки к расползающемуся пятну крови на белоснежной рубашке.
Кеннет смотрел на друга в каком-то священном ужасе, не понимая, что произошло и что делать дальше.
Стазис наложила на парня прежде, чем поняла, для чего это нужно сделать. Уверенные движения руками, сплетающие Эрика в спасительный кокон. Призыв метлы и трудное, очень трудное перекидывание мага на оную.
— Где Лиам? — Спросила у Нэта, который продолжал стоять словно вкопанный.
— У себя. — Ответил маг, отмирая. — Комната двенадцать ноль три.
Головокружительно быстрый полет до мужского общежития, разбитое окно на двенадцатом этаже и выбитая к черту дверь. Так мне запомнился путь до единственного из всех целителей, который сейчас мог бы спасти Эрика.
Понимала ли я в этот момент, что смертельное заклятие было направлено на меня? Да, отчетливо. Стоял ли у меня перед глазами образ того, как магическая стрела пронзает мое тело, и моя кровь безжалостно и убийственно холодно расползается по блузке, предупреждая о скорой смерти? Разумеется! Понимала ли, зачем спасала того, кто планировал убить меня? Отнюдь.
Я не осознала это даже в тот миг, когда увидела в комнате Лиама заплаканную Меринду. Не поняла, когда на большой стеклянной доске крупным мужским почерком было выведено три надписи, обозначающие первоочередные задачи:
"1. Убрать ведьму
2. Найти способ противостояния команде принца
3. Вывести формулу боя со всеми командами Турнира."
Я молча перенесла Эрика с метлы на огромную двуспальную кровать Лиама, так же молча посмотрела на Миранду и в полной же тишине покинула спальню целителя.
Иногда так бывает. Ты точно знаешь, что сделала все абсолютно правильно. Прекрасно понимаешь, что поступить по-иному банально не смогла бы. А внутри черной противной змеей шипит что-то гадкое, шипит настойчиво и нагло, требуя… Требуя подлостью отвечать на подлость. Жестокостью отвечать на жестокость.
И я вдруг со всей ясностью осознала, что ведьма, та настоящая ведьма, которую старательно взращивали Верховные и все преподавательницы, о которой ходили жуткие слухи, она поступила бы именно так. Оставила бы Эрика умирать. Более того пошла бы к ректору и, используя его особое к ней отношение, потребовала бы казни Кеннета. Затем, вероятнее всего, она отомстила бы Лиаму. А после — потребовала бы скорой свадьбы от герцога Аринского. Та, настоящая ведьма, послушала бы Ядвигу и убрала того, кто откровенно мешал ведьмам. Сначала соблазнила бы, вышла замуж, родила дочь, а потом убила бы. Чтоб не надоедал своей заботой и не вставлял палки в колеса Совету.
Это бы, несомненно, могло привести ведьм к величию. Ядвига знала, о чем говорила. Она бы помогла продумать все до мелочей. И настоящая ведьма отбросила бы все принципы, ради великой цели.
Вот только я такой ведьмой не была. И осознание моей неправильности больно навалилось непосильной ношей. Я спускалась по лестнице, с трудом переставляя ноги. Потом шла по улице, не обращая внимание на удивленные взгляды окружающих. Шла. Шаг за шагом, прилагая титанические усилия, чтобы не сдохнуть. Потому что в один миг я сама уничтожила все, о чем могла мечтать. Вернее, я сделала это ни один раз. Я снова и снова заносила топор над собственной головой, будто проверяя, когда руки ослабнут, и смертельно тяжелое оружие обрушится на меня, разрубая тонкую шею, отсекая туловище от дурной головы.
Верховной мне не стать теперь никогда — это раз. Вероятнее всего я не смогу найти лекарство от страсти ректора, а значит меня заберут в любовницы, а Ведану с Марой ждет казнь — это два. У нас недостаточно денег для того, чтобы хотя бы попытаться сбежать — это три.
Когда дошли до комнаты, с удивлением обнаружила, что плачу. Дверь открыла спокойно, в спальню вошла бесшумно.
— Сядь в кресло и жди Мару. Она поможет забыть, что сделал Лиам.
Запуганная Меринда послушно опустилась в кресло. Я села за ученический стол и вгляделась в оставленные мной же листки. Расчеты, расчеты, расчеты… Глядя на формулы и цифры я отчаянно пыталась понять, что это. Все это время я хвасталась за надежду, что сумею все исправить, не замечая очевидного: ситуация требует принятия, а не исправления.
Сколько я так просидела, тупо вглядываясь в исписанные листки — не знаю. Было все равно, чем занимается Миранда. Еще меньше меня волновало, что будет дальше. Мысли были где-то не здесь, будто сорвались на бег и заметались среди абсолютно не важных и непонятных вещей.
То, что кто-то пришел, я поняла только потому, что услышала, как закрылась дверь.
— Ты в порядке? — Спросил ректор, стоящий позади меня.
Отвечать не хотелось. Хотелось плакать. И вот если бы здесь не было герцога и Меринды, я с удовольствием исполнила бы собственное желание. Но, увы, оставлять одну меня никто не собирался.
— Эрик выжил. — Блеснул ректор осведомленностью. — Очень просил тебя привести.
Я безразлично пожала плечами. Выжил? Замечательно. Кеннет не будет изводить себя чувством вины до конца дней. А Лиам может гордиться, что вылечил практически труп. Я же видела, как призрачная дымка души боевика рвалась из тела. И только стазис остановил ее.
— Не вини себя, Стана. — Тепло произнес ректор. — Мне рассказали о том, как все произошло. Ты сделала невероятное, да. Но только для защиты.
— Вина? Герцог, поверьте, это последнее чувство, которое могла бы испытать ведьма. Хотя нет, не совсем последнее. Сразу за виной идут стыд, жалость и любовь.
Я говорила, не выплескивая каких-либо эмоций. Просто констатировала факт. Да, ведьмы не признавали наличие любви. Потому что знали, как получить то, что остальные называют любовью, искусственным путем. Более того, чтобы стать Верховной ведьма должна была разбить пять сердец. Хладнокровно. Без жалости. Без чувства вины. Сначала одарить мужчину своей нежностью, заставить отдать всю душу, всего себя, а потом — уйти, сильно ударив по самому больному. Считается, что на такое способна только та ведьма, которая достигла совершенства в контроле над собственной душой, разумом, телом и магией. И, разумеется, только она достойна занять место Верховной.
— Не лги. — То ли приказал, то ли попросил Аринский. — Ты не способна убить. Ты не убийца, Стана.
Я закрыла глаза. Потому что как раз это была самая настоящая ложь.