Не только у немолодых влюбленных из каменного домика был роман. Об этом неожиданно узнала Энн, когда однажды вечером направилась к Яблоневому Косогору и, миновав лесные вырубки, вошла в сад Барри. Под большой ивой стояли Диана Барри и Фред Райт. Диана прислонилась к серому стволу, ее ресницы были опущены на всегда румяные щеки. Фред, склонившись к Диане, держал ее за руку и что-то тихо и убежденно говорил. Никто не существовал для них в этот волшебный момент, и они не заметили Энн, которая, бросив на друзей изумленный взгляд, поспешила бесшумно удалиться. Нигде не останавливаясь, она миновала ельник и так же быстро пошла дальше, пока не добралась до своей комнатки под крышей и не села, с трудом переводя дыхание, в кресло у окна, попытавшись собраться с мыслями.
– Диана и Фред любят друг друга, – тихо произнесла она, – а это значит, что мы… мы… уже взрослые.
В последнее время в душу Энн закрадывалось подозрение, не отошла ли Диана от своего прежнего идеала – меланхолического, байроновского героя. Но увидеть своими глазами – это больше, чем услышать или подозревать, и Энн переживала настоящий шок. Этому сопутствовало какое-то странное, щемящее чувство одиночества… Диана словно ступила в новый мир и закрыла за собой дверь, оставив Энн одну.
«Все меняется так быстро, что это меня пугает, – подумала печально Энн. – Боюсь, это внесет изменения в наши отношения с Дианой. Теперь я не смогу делиться с ней секретами – она все расскажет Фреду. И что она в нем нашла? Конечно, он милый и веселый… Но он всего лишь Фред Райт».
Что один человек находит в другом?.. Вопрос, на который сложно ответить. Но какое счастье, что не всем нужно одно и то же, иначе, как сказал один старый индеец: «Все бы захотели жениться на моей старушке». Ясно, что Диана рассмотрела во Фреде Райте что-то такое, чего не могла видеть Энн. А на следующий вечер Диана, задумчивая и робкая, пришла в Зеленые Крыши и все рассказала подруге в сумрачном уединении комнатки под крышей. Девушки плакали, целовались и смеялись.
– Я такая счастливая, – сказала Диана, – но мне как-то смешно от мысли, что я помолвлена.
– А каково это быть помолвленной? – с любопытством спросила Энн.
– Думаю, все зависит от того, с кем ты помолвлена, – ответила Диана с тем вызывающим досаду видом взрослого превосходства, которое демонстрируют помолвленные девушки над теми, кто еще этого не испытал. – Быть помолвленной с Фредом чудесно, а вот с кем-то другим было бы ужасно.
– Бедные мы, остальные девушки, ведь есть только один Фред, – рассмеялась Энн.
– О, Энн, ты не поняла, – проговорила Диана с досадой. – Я не это имела в виду… Это трудно объяснить. Ты сама все поймешь, когда придет твое время.
– Бог с тобой, дражайшая Диана. Я все понимаю. Какой прок был бы от воображения, если б не дарованная им способность видеть мир глазами других людей?
– Ты обязательно должна быть подружкой невесты на моей свадьбе, Энн. Обещай приехать, когда я буду выходить замуж… Где бы ты ни была.
– Я примчусь хоть с другого конца света, – торжественно обещала Энн.
– Конечно, это будет не скоро, – сказала Диана, заливаясь краской. – Не раньше, чем через три года… Мне еще восемнадцать, а мама заявила, что не позволит ни одной из дочерей выйти замуж раньше двадцати одного года. Отец Фреда собирается купить ферму Авраама Флетчера, но ему придется заплатить две трети ее стоимости, прежде чем он сможет перевести ферму на сына. Три года не такой долгий срок – надо ведь подготовиться к ведению домашнего хозяйства, а я еще не приступала к рукоделию. Завтра начну вязать крючком салфетки. Майра Джиллис связала к свадьбе тридцать семь салфеток, и я решила связать не меньше.
– Да, для ведения домашнего хозяйства тридцать шесть салфеток катастрофически мало, – с серьезным видом произнесла Энн, но в ее глазах плясали чертики.
Диана обиженно взглянула на подругу.
– Вот уж не ожидала, что ты поднимешь меня на смех, – проговорила она с упреком.
– Дорогая, я совсем не собиралась поднимать тебя на смех! – воскликнула с раскаянием Энн. – Я просто неудачно пошутила. Напротив, у меня нет никаких сомнений в том, что из тебя получится лучшая хозяйка на свете. И это чудесно, что ты заранее готовишься к созданию своего дома мечты.
Не успела Энн произнести слова о «доме мечты», как волна фантазии накатила на нее, и она тут же стала мысленно создавать его для себя. Хозяином в нем был, конечно, идеальный герой – темноволосый, гордый и меланхоличный, но, по странной случайности, в этой картине присутствовал и Гилберт Блайт, помогавший ей развешивать картины, возделывать сад и выполнять прочие работы, до которых не снисходил гордый и меланхоличный герой. Энн, как могла, старалась изгнать образ Гилберта из своего воздушного замка, но он каждый раз как-то умудрялся остаться. Энн, отчаявшись, бросила попытки избавиться от него и поспешила в экстренном порядке завершить благоустройство кончено до того, как Диана снова заговорила.
– Тебя, наверное, удивляет, Энн, что я всей душой полюбила Фреда, хотя он очень отличается от придуманного мной образа будущего мужа – высокого, стройного мужчины. Но мне почему-то не хочется, чтобы Фред был высоким и стройным… Ведь тогда это будет уже не Фред. Конечно, – прибавила довольно печально Диана, – мы будем выглядеть как парочка упитанных коротышек. Но в конце концов это лучше, чем если бы один из нас был маленький и толстый, а другой – высокий и тощий, вроде Моргана Слоуна и его жены. Миссис Линд говорит, что, когда она видит эту парочку вместе, ей всегда приходит на ум выражение «противоположности притягиваются».
«Ну что ж, – подумала Энн вечером, расчесывая волосы перед зеркалом с позолоченной окантовкой. – Я рада, что Диана довольна и счастлива. Но когда придет мой черед – если он придет – надеюсь, он будет более захватывающим. Раньше Диана тоже мечтала о чем-то необычном. Сколько раз я слышала, что она не выйдет замуж обычным, заурядным путем… ОН должен будет совершить нечто грандиозное, чтобы завоевать ее сердце. И вот Диана изменилась. Возможно, и я изменюсь. Нет, ни за что! Я все решила. Ох, эти помолвки кого угодно выбьют из колеи, особенно если в этом замешаны близкие друзья».
Глава 30Свадьба в каменном домике
Наступила последняя неделя августа, когда должна была состояться свадьба мисс Лаванды. А еще через две недели подходило время Энн и Гилберту ехать в Редмонд. Потом через неделю наметила свой переезд в Зеленые Крыши миссис Линд. Ее лары и пенаты[13] ожидали своего воцарения в бывшей гостевой комнате. Избыточные предметы домашнего обихода она продала на аукционе и теперь с удовольствием окунулась в сходный род деятельности, помогая супругам Алленам упаковывать вещи. В следующее воскресенье мистер Аллен должен был произнести в Эйвонли свою прощальную проповедь. Старый порядок исчезал прямо на глазах, сменяясь новым, и это вселяло в душу Энн грусть, несмотря на радостное и волнующее предчувствие перемен в собственной жизни.
– Перемена – полезная вещь, хотя ее нельзя назвать полностью приятной, – философски заметил мистер Харрисон. – Два года можно прожить без перемен. Но если и дальше оставить все как есть, жизнь порастет мхом.
Мистер Харрисон курил, сидя на веранде. Его жена скрепя сердце разрешила ему курить в доме с условием делать это у открытого окна. Мистер Харрисон оценил этот жертвенный поступок и ответил на него так же благородно. В хорошую погоду он всегда курил на улице, и согласие в семье было достигнуто.
Энн пришла, чтобы попросить у миссис Харрисон несколько желтых георгинов. Этим вечером они с Дианой собрались ехать в Обитель Эха, чтобы помочь мисс Лаванде и Шарлотте Четвертой в последних приготовлениях к завтрашнему торжеству. У мисс Лаванды не было георгинов, она их не любила, да они и не соответствовали изысканной утонченности ее старомодного сада. Этим летом в Эйвонли и окрестностях из-за знаменитой «бури дядюшки Эба» не было обычного разнообразия цветов. Энн и Диана решили, что желтые георгины будут хорошо смотреться в старинном глиняном кувшине кремового цвета, свято хранимом для пончиков. Нужно только поставить его в темном углу дома у лестницы на фоне красных обоев.
– Так ты через пару недель отбываешь в университет? – продолжил мистер Харрисон. – Нам будет очень тебя не хватать – Эмили и мне. Зато сюда переедет миссис Линд. Свято место пусто не бывает.
Иронию, которую мистер Харрисон вложил в эти слова, описанию не поддается. Несмотря на дружеские отношения миссис Линд и его жены, мистер Харрисон, как и миссис Линд, даже при новом положении вещей не смогли пойти дальше вооруженного нейтралитета.
– Да, еду, – сказала Энн. – Умом я сознаю, как это здорово, но сердце скорбит.
– Не сомневаюсь, что в Редмонде ты отхватишь все возможные награды.
– Постараюсь побороться за одну-две, – призналась Энн, – но теперь это не так важно для меня, как два года назад. Хотелось бы за университетские годы понять, как прожить жизнь с наибольшей пользой. Научиться понимать себя и других людей и тем помогать им и себе.
Мистер Харрисон согласно кивнул.
– Это правильная цель. Этому университет и должен учить, а не выпускать пачками бакалавров искусств, настолько прошпигованных книжной ученостью вперемешку с тщеславием, что ни для чего другого не остается места. Ты правильно мыслишь. Полагаю, университет не навредит тебе.
После чая Диана и Энн отправились в Обитель Эха. Они везли с собой цветочные трофеи, доставшиеся им в результате грабительских набегов на собственные и соседние сады. Каменный домик они застали бурлящим от волнения. Шарлотта носилась по дому с такой прытью, что, казалось, ее голубые банты находятся одновременно во множестве разных мест и, подобно Наваррскому шлему[14], колышутся всегда в гуще сражения.
– Какое счастье, что вы приехали, – искренне приветствовала она девушек. – Дел невпроворот… Глазурь на торте не застывает… Серебро надо протереть… Дорожный чемодан упаковать… А петушки для салата еще бегают у курятника и кукарекают. Мисс Лаванде сегодня ничего нельзя доверить. Хорошо, что пришел мистер Ирвинг и увел ее на прогулку в лес. Ухаживание хорошо в свое время, мисс Ширли, мэм, но, если вы попробуете совместить его с готовкой и уборкой – пиши пропало, мисс Ширли, мэм.