— Нет, карьеристы народ нормальный, управляемый… — кисло молвил золотой человек. — А вот идейные… С идейными беда.
— Подполье? — сочувственно уточнил Антон.
Чиновник замер, затем поднял на собеседника странно прояснившиеся глаза. «Ах вон ты откуда…» — отчетливо читалось в них.
— Телевизор надо меньше смотреть! — сердито отрубил он. — Нет в резервации никакого подполья! Нет и не было! — Тут вице-мэр запнулся, словно бы чуть не выдав государственную тайну. — То есть… — поспешил исправиться он. — Было, но… давно. Очень давно… Нашли кому верить — телевидению! Обычное предвыборное вранье…
— Два места в Думе?
— Именно! На все пойдут, лишь бы нам их не отдавать… Надо же, подполье! Это у вас там в городе подполье! Сами, небось, вчера видели… Не бомбежка, так облава…
Удивительные формы принимает подчас вражда города и деревни!
— Ну ладно… — буркнул чиновник, вроде бы досадуя на собственную несдержанность. — Давайте знакомиться поближе. Кошелечек ваш, будьте добры…
Треплев решил, что ослышался.
— Простите?..
— Кошелек, кошелек, — нетерпеливо повторил вице-мэр, глядя с недоумением на Антона.
Чувствуя себя совершенно по-дурацки, тот полез в карман и достал портмоне. Василий Панкратович моргнул, вгляделся.
— Что это? — спустя мгновение спросил он.
— Вы же просили… Вот…
Немую сцену прервал голос секретарши, раздавшийся откуда-то из недр служебного стола.
— Василий Панкратович, — сказала она. — К вам смотритель…
Спасибо, выручила! Антон поспешил вернуть кошелек на место. В крайнем случае соврем, будто вынул первое, что вынулось, — случайно.
Глава 7Тезка
Дверь открылась — и в кабинет вошел Антон Треплев. Сильно постаревший, но все еще узнаваемый. Прожег взглядом того, что сидел на стуле, затем повернулся к вице-мэру.
— Василий Панкратович… — с невыносимой укоризной произнес он.
— Ой, да бросьте вы! — нервно вскричал чиновник, страдальчески исказив мужественные свои черты. — Вечно вам мерещатся какие-то интриги, каверзы… Ну, сбежал человек из города! А как не сбежать? Вы на него посмотрите…
— Смотрю… — невыразительно проговорил вошедший и снова уставился на Антона.
Тот тоже глядел на него во все глаза.
— И когда только стукнуть успели! — горестно подивился хозяин кабинета. — С ума я сойду в этом гадюшнике…
Его не слушали. Изучали друг друга. Наконец тот Треплев, что помоложе, поднялся со стула, шагнул навстречу.
— Антон, — глуховато представился он.
— Антон… — принимая протянутую для пожатия руку, то ли согласился, то ли тоже представился его старший товарищ.
— В конце концов, — проскрежетал вне себя Василий Панкратович, — вы сами просили о помощнике! Ну и чем это вам не помощник?
— Двое Треплевых на один музей? Не многовато?
— Почему нет? У вас же там есть экспозиция ранних его лет… Ну вот и…
Пожилой осклабился.
— Два черепа Антона Треплева? — осведомился он не без сарказма. — Один детский, другой взрослый?
Нордические черты отвердели.
— Антон Антонович, — холодно молвил вице-мэр, пристально глядя на музейного работника. — Мне иногда кажется, вы настолько вжились в роль, что готовы стать девятым по счету…
Наверняка удар сознательно был нацелен ниже пояса. Смотритель замер с полуоткрытым ртом и не нашелся что ответить.
— Короче, — подбил итог чиновник. — Передаю в ваши руки. Покажите музей, переговорите… Что с ночлегом? — последний вопрос был адресован городскому гостю.
Тот замялся:
— Н-ну… можно, конечно, заночевать у Иоганна Себастьяновича… Он и сам предлагал…
— Далековато, — посетовал чиновник. — От самого шоссе пешкодралом… на ночь глядя… — Он вновь повернулся к старожилу. — Знаете что, определите пока в подсобку. А утром, когда оформим, что-нибудь сообразим… В общем, до завтра! Удачного вам знакомства…
Треплевы еще раз покосились друг на друга и направились к выходу. Однако стоило обоим очутиться в тамбуре, смотритель неожиданно сменил гнев на милость.
— Похожи… — одобрительно шепнул он. — Удивительно похожи. Будь вы чуть постарше, цены б вам не было… — Пропустил вперед, оценил со спины. — А походочка слабовата… — вынужден был он добавить с сожалением. — Подработать надо походочку…
До музея добирались пешком. Общественного транспорта в резервации, надо полагать, не водилось — незачем. Встречные озадаченно здоровались, потом останавливались и долго смотрели вслед.
— А?! — ликующе восклицал смотритель. Следует заметить, что выходило это у него несколько театрально. — Тишина-то! А? Вы сравните, сравните… В городе — там же совсем иная мораль: едешь с глушителем или, скажем, динамик забыл врубить — значит, что-то скрываешь, значит, совесть нечиста…
Сообразил, что рассказывает все это беглецу, не далее как вчера вырвавшемуся из грохочущего ада, смешался, смолк.
— Зачем ему понадобился мой кошелек? — воспользовался паузой Антон.
— Кому? Василь Панкратычу?
— Ну да…
Старший Треплев удивленно покосился на младшего.
— Как зачем… Личность удостоверить.
Ах, вон это у них как теперь делается! Плохо… Спросили раз — спросят другой. Кажется, чистосердечного признания не избежать — рано или поздно расколют. Да, но поверят ли? Судя по ночной беседе в особняке — ни при каком раскладе…
Над их головами, залетая то справа, то слева, порхало полупрозрачное насекомое — то ли крохотная бесцветная стрекоза, то ли карамора-переросток. Вспомнилась вчерашняя фраза Иоганна Себастьяновича: «Это не тебя пасут?.. Пробуют на роль и все пишут?..»
Черт его знает, может, и впрямь беспилотничек! Летает и подслушивает. Если так, то в таинственной Конторе о беглеце, надо полагать, все уже известно в подробностях.
— А правда, у вас там в городе, говорят, завелись эти… проктомеломаны?.. — с нездоровым любопытством спросил смотритель.
— Про… кто?..
— Проктомеломаны! Вставляют себе динамики. Ну, сами знаете куда… чтобы долбеж и изнутри тоже шел…
Треплев представил — и малость ошалел.
— Не знаю… — опасливо выдавил он. — Не встречал…
Тем временем над уличной зеленью и над черепичными крышами обозначилось нечто напоминающее верхушку сетчатого купола, а может быть, и шара. Дошли до угла, свернули. Выяснилось, что странная конструкция все-таки куполообразна и накрывает собой несуразное здание или, точнее, несколько сросшихся воедино зданий. Из плоского бетонного фасада выпячивался фасадик поменьше — с крылечком и навесиком.
Чем-то этот фасад в фасаде показался знакомым Антону.
— Что это? — спросил он, когда оба ступили под решетчатый свод.
— Как что? — оторопел провожатый. — Дача Треплева. Вернее, то, что от нее осталось…
— Это?! — Антон остановился в изумлении.
Потом поймал себя на том, что тихонько хихикает.
Нет чтобы двадцать лет назад вот так облицевать его хибарку!
— Остальное — внутри? — кое-как справившись с нервным смехом, уточнил он.
— Нет, — печально признался смотритель. — Сразу после теракта начались погромы. Фасад был поврежден, пришлось реставрировать. А еще три года спустя городские заложили в музее акустическую бомбу…
— Динамик?
— Что вы, какой динамик? Настоящую бомбу. Армейского образца… Уцелел только отреставрированный фрагмент — то, что вы сейчас видите. Ну сами знаете, что такое резонансная акустическая бомба! Дерево, бетон, кирпич — все в труху… Восстанавливать уже не имело смысла. Решили на этом месте в складчину выстроить комплекс. Фасад, как видите, сохранили…
Антон Треплев, утратив веселье, окинул оценивающим взглядом нелепое архитектурное сооружение. Да, пожалуй, настаивать на возврате собственности нет смысла. В связи с полной ее утратой. Хотя… Земельный участок был приватизирован…
— А теперь, пожалуйста, внутрь…
Они вошли внутрь и очутились в обширном круглом зале, полном экспонатов, среди которых бродили немногочисленные туристы, в том числе и пара японцев. Ни один из выставленных предметов не был знаком Антону. Впрочем, нет. В центре зала на мраморном столике лежал похожий на детскую игрушку все тот же ракетный мини-комплекс. Подходи и бери.
Антон подошел, однако взять не решился.
— Тот самый?
— Копия, — пояснил смотритель. — Точнее, модель. Настоящий — в запаснике.
— Модель? Действующая?
— Во всяком случае, не боевая…
Треплев присмотрелся. Спусковой крючок был словно бы испачкан алюминиевой пудрой. Мелкая серебристая насечка.
— Отпечаток пальца Треплева, — растолковал смотритель. — Между прочим, самый популярный экспонат. Хотите выстрелить? Пожалуйста! Я не шучу. Дело в том, что залп (условный, разумеется) произойдет только в том случае, если совпадут папиллярные линии. Проще говоря, ни в каком. Все это прекрасно знают и тем не менее жмут на спуск… Вы не поверите, в очередь становятся!
— И ни разу не ломали?
— Ну как это ни разу! Чуть ли не каждую неделю Гургенычу несем…
— Гургеныч — это?..
— Реставратор…
Тут, словно в подтверждение услышанного, в помещение ворвалась стайка мальчишек лет десяти-двенадцати и с воплем: «Кто первый — тот Треплев!» — устремилась прямиком к мраморному столику. На полдороге углядели возле вожделенного артефакта сразу двух близнецов-смотрителей, затормозили, поскучнели и с разочарованным видом разбрелись по залу.
— Тогда, если не возражаете… — Антон положил гранатометик на плечо и нажал спусковой крючок. Просто из любопытства.
Раздался звук лопнувшего надувного шарика, и двадцать пять якобы реактивных снарядиков, выскочив наружу, с треском посыпались на пол.
В зале стало тихо. Все повернулись к Треплеву. Три полупрозрачные караморы, до сей поры мирно блуждавшие под потолком, с шорохом кинулись вниз и зависли над мраморным алтарем.
— Редкий случай… — Смотритель все еще никак не мог прийти в себя. — Первый сбой на моей памяти… Прямо какой-то знак свыше! Знаете, тезка, мне кажется, вы просто обречены стать моим помощником…