ку…
— Помогли?
— Пытались. Но на месте вашей бывшей квартиры сейчас находится торговый центр. В ту пору он уже строился. А дачу пришлось бы отсуживать у колов. Представляете, что тогда поднялось бы?
Антон представил.
— И никаких других вариантов? — спросил он чуть ли не заискивающе.
— Да нет, почему же? Подобрали заброшенный домишко на отшибе, подремонтировали…
— А работу?
— И работу нашли. Вживили чип. У нас, видите ли, без чипа — никуда: ни в сеть, ни за порог…
— А взамен?
— Что взамен?
— Ну, вы ему — жилье, работу, чип… А он вам? Информацию?
Прохор Петрович поморщился.
— Помилуйте, какую информацию? Информации у нас и так выше крыши.
— То есть просто акт милосердия?
— Если хотите.
— И что?..
Собеседник досадливо дернул ртом.
— Пару месяцев все было спокойно. А потом среди тихушников прошел слух, будто рядом с одной из резерваций скрывается сам Треплев. Началось паломничество… — Прохор Петрович нахмурился, встал, сходил к автомату — взял и себе кофе. Вернулся за стол.
Антон ждал продолжения, но не дождался.
— Да не молчите же! — взвыл он. — Дальше что?
— А дальше вы, Антон Антонович, за каким-то, простите, лешим влезли в партизанскую войну.
— Я?!
— Ну а кто? Я, что ли?
Треплев откинулся на спинку стула. Изумленно взглянул в окно. Облачка там уже не было — свалило со сцены. Перевел взгляд на успевшую опустеть кофейную посудинку.
— Слушайте… А выпить у вас что-нибудь есть? Покрепче…
Ничуть не удивившись, Прохор Петрович открыл правую тумбу стола и достал графинчик.
Глоток алкоголя натощак оказал на задержанного поразительное действие: сделал в единый миг агрессивным и подозрительным. Через каких-нибудь пять минут трудно уже было понять, кто здесь кого допрашивает.
— Нет, вы скажите прямо! — напирал Антон. — Вы — контрразведка?
— Нет, — спокойно отвечал ему Прохор Петрович, нимало не смущенный внезапным преображением собеседника. — Хотя когда-то были отделом контрразведки. Теперь мы самостоятельная организация, но старые связи, разумеется, остались…
— А почему кругом звукоизоляция? У вас тут что, в Конторе одни тихушники работают?
— Как правило.
— Тихушники против тихушников?!
— Ну почему же обязательно против? Когда против, а когда и за…
— Но большей частью за отшибленных?
— Большей частью — да, — согласился Прохор Петрович. — Ориентируемся на большинство.
— А их большинство?
— Трудно сказать… Но, как выразился однажды некий кудесник, кто громче — тот и народ…
— Да не верю я вам! Не верю! Не верю!.. — взорвался Треплев. — Сами, небось, Седьмого и подставили! Да и других тоже!.. Вы же не благотворительный фонд! Вы Контора! Бывшая контрразведка. Что вы тут добренькими прикидываетесь? Откровенничаете, помощь предлагаете! Вроде бы даже и вербовать не собираетесь…
— А зачем мне вас вербовать? — спросил Прохор Петрович, и Антон невольно вскинул глаза. Не насмешка — скорее грусть почудилась ему в голосе сотрудника. Да и взгляд был под стать голосу. — Поймите же наконец, Антон Антонович: какое бы вы решение сейчас ни приняли, Контора вам поможет.
— С какой радости?
— С той радости, что любое ваше решение Конторе на руку…
— На кой тогда черт было выпытывать, чего я хочу, если выбора нет?
— Выбор есть, — поправил сотрудник.
— Героически погибнуть в партизанских боях? — съязвил Антон. — Стоп!.. — тут же скомандовал он сам себе. — Какие бои? В нейтральной зоне оружие запрещено — я сам слышал…
— Сейчас — да, — кивнул Прохор Петрович, не сводя взгляда с задержанного. — А предшественник ваш прибыл сюда чуть ранее. Ему, поверьте, повезло гораздо меньше, чем вам.
— Хорошо! Вы говорите, есть выбор… Ну так назовите хотя бы один другой вариант!
— Пожалуйста. Допустим, вы примыкаете к отшибленным…
— Издеваетесь?
— Нет. Этот сценарий нами тоже давно проработан. На всякий случай. Но, разумеется, более вероятно, что вы возглавите подполье тихушников…
— Вот об этом забудьте!
— Рад бы вам был поверить, но вы мне это уже говорили десять лет назад…
— Дайте еще выпить! — потребовал Антон.
— Не дам. Вас вон и так впору в наручники брать.
Упоминание о наручниках малость отрезвило. Задержанный ссутулился, притих.
— Что-то я так до сих пор и не понял… — обессиленно признался он. — Чем вообще занимается ваша Контора?
— Социальной эквилибристикой.
И трудно было сказать, всерьез это произнесено или в шутку.
— То есть?
— Поддерживаем напряженность в обществе на определенном уровне. С одной стороны, не даем ей сойти на нет, с другой — не позволяем перерасти в гражданскую войну…
— Боитесь работу потерять?
— Нет, причина глубже. Честно сказать, ваша выходка двадцатилетней давности явилась для нас этакой манной с небес…
— Для вас?..
— Для работников спецслужб…
— Поясните!
— А что тут пояснять? Из двух зол, Антон Антонович, принято выбирать меньшее. Вспомните, что творилось двадцать лет назад! Межнациональная рознь, межрелигиозная, межпартийная… А теперь даже террористы раскололись на отшибленных и тихушников. Правда, в последнее время, — покряхтев, вынужден был признать он, — все как-то поуспокоилось. Возможно, затишье перед грозой. Вас угораздило прибыть сюда очень вовремя…
— Вы как будто об этом сожалеете!
— Отчасти да. Но только по отношению к вам. Для нас-то, сами понимаете, разницы никакой. Не появись вы — появился бы кто-нибудь из местных… Однако вернемся к вашим планам.
— Н-ну… работу я уже нашел… — растерянно сказал Треплев.
— Помощником смотрителя? А вы с ним уживетесь?
— Уживусь ли я с самим собой? — Антон невесело засмеялся, затем умолк, встревожился, впал в раздумье. Да уж, перспектива — видеть ежедневно то, во что неизбежно превратишься с годами… Смотритель… Затравленный, запуганный, отказавшийся сам от себя, лицедействующий на сходках и пьющий потом от безысходности… Седьмого, по крайней мере, можно хотя бы уважать! Героически погиб в нейтральной зоне… Нет, только не это! Ну его к черту, такое уважение!..
— Вижу, лавры Че Гевары как-то вас не слишком прельщают, — сварливо заметил Прохор Петрович. — Стало быть, все-таки помощник смотрителя… Ну что ж, дадим знать администрации, чтобы ни в чем препятствий не чинили… Вас вернуть в подвал или высадить в каком-либо другом месте?
После столь неожиданного предложения Антон Треплев чуть было не раздавил второй стаканчик.
— То есть… — пролепетал он, помаргивая. — Вы собираетесь меня… просто взять и… отпустить? И что, даже чип не вживите?
— Вас ведь примут на работу, — напомнил Прохор Петрович. — Тогда и вживят. Волокиты не будет. Обещаю.
— А как же я теперь обратно попаду? При свидетелях… Слушайте!.. Меня там наверняка хватились! Вертолет-то уже улетел…
— Никуда он не улетал. Вас сюда доставили частной машиной. А свидетели… — Человек из Конторы включил планшет, взглянул. — Да, есть свидетель… — сообщил он. — Но этот, поверьте, шума поднимать не станет…
Забрали одного человека — вернули другого. Да и не человека даже, а то, что от него осталось. В рассыпанном состоянии Антон Треплев шагнул из туннеля в подвал. Бетонная плита за спиной с утробным урчанием стала на место. Оглянулся. Работница на плакате по-прежнему строго сводила брови и прижимала палец к губам.
Правильный намек. Своевременный.
Ощущая нечто вроде симптомов эдипова комплекса, он заставил себя повернуться и взглянуть в глаза пожилому своему двойнику. Но того в подземелье не оказалось. На краешке письменного стола сидел бочком и покачивал носком ботинка склонный к полноте мужчина в просторном плаще. Черты лица скрыты широкими полями шляпы. Очки со смуглыми стеклами лежат рядом.
Приблизившись, Антон узнал в сидящем Иоганна Себастьяновича.
— Ну и зачем было врать? — благодушно осведомился неизвестно откуда взявшийся здесь компонастер. — Надо же, с Конторой он не связан! Хотя понимаю — задание…
Поздоровались.
— Тоже через туннель? — хмуро спросил Антон.
— Я? Господь с тобой! Пешочком… На улицах вон до сих пор пробки, как в городе…
— И не опасаешься?
— Чего?
— Ну… все-таки резервация… Думаешь, вырядился шпионом — и никто тебя не узнает?
— Ну как это никто! Пока шел, два раза автограф попросили…
— Тогда зачем вырядился?
— Из вежливости. Вроде бы маскируюсь… А тихушники меня вроде бы не замечают… — Иоганн Себастьянович съерзнул со стола и с видимым неудовольствием оглядел интерьер. — Прямо застенки какие-то!.. — Надел очки, нахлобучил шляпу поглубже. — Может, перейдем к тебе, в подсобку?
«Ишь ты! — отметил про себя Антон. — Даже куда поселили, ему известно…»
— Милости просим…
К счастью, узкая лесенка, ведущая из круглого зала в подсобные помещения, располагалась впритирку с выходом из подвала — проскользнули по-быстрому.
В подсобке Треплева ждала еще одна мелкая неожиданность: постель прибрана, стол освобожден от объедков, все сияет чистотой, а две девушки (одна из них была уже знакома Антону), стоя на подоконнике, протирают шваброчками верхнюю часть окна.
При виде вошедших обе спрыгнули на пол и только что не взяли инструмент «на караул».
— Нам выйти? — почтительно спросила Громовица.
— Да, желательно… — молвил Иоганн Себастьянович.
Девушки вышли. Компонастер снял шляпу и положил вместе с очками на стол. Вновь явилась на божий свет величественная, слегка обрюзглая физиономия обезьянье-львиных очертаний.
— Ну-с, и по какую мы сторону баррикад? — полюбопытствовал ее обладатель, когда оба уселись друг напротив друга.
— Мы?
— «Мы» в смысле «ты», — уточнил композитор. — А я уж так — сбоку припека… Куда тебя внедряют: к отшибленным или к тихушникам?
— Никуда! — огрызнулся Антон. — В помощники смотрителя меня внедряют… А?! Ничего себе?! — горестно-ядовито вопросил он чуть погодя. — Быть сотрудником собственного музея, да еще и на пару с самим собой!