Оба молоденькие, умненькие, с юморком. Разница в возрасте нисколько нам не мешает. Только вот насчет бывшей жены Тася, пожалуй, напрасно. Не слишком удачная шутка. Развелись мы с супругой исключительно из-за моей нелюбви к прогрессу. Сами прикиньте: она — пых! — и уже в развлекательном центре (или куда мы там с ней собрались), а мне-то — через весь город переть! Кстати, история типичная, много тогда из-за этого семей распалось.
Хорошо, мама не застала нашего разрыва. Сильно бы расстроилась.
А начальства все нет. Клиентов — тоже. И я рассказываю ребятам про даму из сквера. Меня слушают внимательно, с преувеличенной серьезностью.
— Так-то вот, господа бесы! — заключаю с ехидцей. — Считайте, что вы разоблачены…
Атлетически сложенный Тоха уставился на меня — и молчит. Физиономия — мрачная. Наконец спрашивает отрывисто:
— Как выглядела?
— Кто?
— Тетка.
Обрисовываю в общих чертах внешность моей недавней собеседницы.
Тоха поворачивается к Тасе.
— Утечка информации, однако, — озабоченно изрекает он. — Доложить надо.
Достает свой телик — и вспыхивает.
Чертыхаюсь, протираю глаза. Пока я это делаю, сослуживец мой успевает сойти с демонстрационной блямбы, куда он только что переместился, — и снова приближается к нам.
— Доложил? — спрашивает его хрупкая черноволосая Тася. Спрашивает без улыбки — с юморком у обоих, повторяю, все в полном порядке.
Тоха сокрушенно покачивает крупной бритой под ноль головой.
— Слушай, там такой переполох поднялся…
— Где? — невольно подыгрываю я.
— Где-где… В геенне, понятно, огненной, где еще? Где я сейчас докладывался!..
— Что-то быстро ты доложился, бесяра…
— Это у нас тут быстро. А там время по-другому идет.
Бесы поворачиваются ко мне и смотрят, не мигая.
— С теткой — понятно, — размышляет вслух тот, что принял облик Таси. — А с ним как поступим?
Бес, принявший облик Тохи, в раздумье.
— Одно из двух, — цедит он, меряя меня взглядом. — Либо замочить…
— Нет, — решительно протестует бес по имени Тася. — За мученика проканает, в рай попадет… А телепортируем-ка мы его!
— Точно! В преисподнюю его, козла… Мало того, что знает много, — он еще и на работу опаздывает!
И они подступают ко мне с обеих сторон.
Я уже взят под локотки, но тут на демонстрационной блямбе во весь свой долгий рост воздвигается Стас. Станислав Казимирович. Начальство. Владелец мини-маркета.
— А ну-ка прекратить! — прикрикивает он на расшалившийся персонал. — Совсем уже сдвинулись… Клиенты были?
— Ни одного.
— Плохо. — В задумчивости он смотрит на входную стеклянную дверь. — Я вот думаю: может, совсем их убрать?
— Кого? Клиентов?
— Двери… В других маркетах давно уже убрали. А то какой-то у нас фасад несовременный… непродвинутый…
— Как же… совсем без дверей?
— А зачем они теперь вообще? Если подумать, такой же пережиток, как автомобиль…
Тоха и Тася поглядывают на меня с сочувствием. А я стою ни жив ни мертв. Дожимают, ох дожимают… Автотранспорт вымрет — бог с ним, с автотранспортом, как-нибудь пешком дошкандыбаю. А вот если двери искоренят как явление… Тогда все. Покряхтишь-покряхтишь да и пойдешь покупать телик. Дешевенький. Кнопочный. Хотя нет, не позволят. Продаешь телики — ходи с продвинутым, чтобы клиенты видели…
И тут — о радость! — стеклянные створки раздвигаются, в мини-маркет входит первый посетитель. Я готов его расцеловать. Мог ведь телепортировать (код демонстрационной блямбы — на вывеске), а он, умница, взял да и вошел!
Если совсем честно, то пугает меня вовсе не риск потерять сотню-другую молекул на финишной блямбе. Или, скажем, прихватить несколько лишних из окружающей среды. Даже случись что-нибудь этакое, полагаю, вряд ли моему нежно любимому организму будет нанесен серьезный ущерб. Да и психологически, насколько я могу судить, от пыха к пыху никто не меняется. А вот сам факт сборки-разборки…
Собственно говоря, что есть телепортация? Многократное самоубийство. Там умер — тут воскрес. Не хочу! Нет, я понимаю: умирать страшно только по первому разу — потом привыкнешь… Все равно не хочу! И ничего не могу с собой поделать…
Выспрашивал знакомых, что они при этом чувствуют. Ничего, говорят, не чувствуем. Пых — и там! Кончай, говорят, ерундой заниматься, а то неловко уже за тебя…
В чем-то они, конечно, правы. Не жизнь, а сплошное неудобство. Взять, к примеру, обеденный перерыв. Возле того перекрестка, где меня чуть было не загребли сегодня в свидетели, притаился замечательный погребок. Кормят вкусно и дешево. Насыщаться мне, однако, приходится в гордом одиночестве: пока доберусь туда на своих двоих, Тоха и Тася как раз доедят второе. Не сидеть же им и не ждать меня, в самом-то деле…
Кстати, в погребке имеется и служба доставки, но то ли юные мои сослуживцы предпочитают питаться в более культурной обстановке, нежели наша подсобка, то ли брезгуют телепортированной пищей. Если так, то совсем смешно…
Но нет худа без добра. Накрепко затвердив мамины заветы, в каждом неудобстве я нахожу свою прелесть. Например, пешая прогулка полезнее телепортации — иначе с возрастом обезножишь. Маршрут мой пролегает через тот же скверик, поскольку на пути нет ни единой блямбы, а стало быть, иди смело, без опасения влепиться в выскочившего прямо перед тобой портача.
А блямбы отсутствуют потому, что скверик — пешеходная зона и, кстати, место сбора оппозиции. Митингуют, бранят эпоху, агитируют… Слышали бы вы, как они искажают и уродуют мои заветные мысли, выдавая их в таком дурацком виде, что начинаешь уже сомневаться в собственных убеждениях! Поэтому сам я в их компанию вторгаюсь редко.
Час дня. Все скамьи заняты. На одной из них я замечаю сегодняшнюю свою знакомую. На сей раз она охмуряет тощую девицу в трауре. Одно слово — стервятники. У человека горе, а она ей про геенну огненную! Подойти, что ли, вмешаться?.. Впрочем, вскоре выясняется, что помощь девице не нужна — судя по всему, особа хладнокровная, возможно, опытная. Невнимательно дослушав до конца ужастик про круговорот бесов в природе, кивает, встает.
— Простите, — говорит. — Мне пора…
И направляется к выходу из сквера. Некоторое время мы с ней движемся параллельными курсами. Кошусь украдкой. У девицы профиль грифа и подчеркнуто прямая осанка.
— Достала она вас? — не удерживаюсь я от сочувственного вопроса.
Медленный поворот головы в плоской черной шапочке с вуалеткой.
— Вы ее знаете? — осведомляется нечаянная попутчица.
— С сегодняшнего утра.
Величественный кивок.
— Завидую вашей выдержке… — не могу не признаться я.
— Такая работа, — равнодушно роняет она.
— А где вы, простите, работаете?
— В похоронном бюро.
Слава те господи! Я уж думал, у нее помер кто. Внезапно меня разбирает любопытство.
— Слушайте, а как сейчас хоронят? Что-то я в последнее время ни одной процессии не встречал…
Коротко пожимает плечами.
— Так же, как и раньше. Обрядность прежняя, изменился только способ доставки.
— Неужто телепортируют?
— Разумеется. Из дому теперь не выносят. Сразу на кладбище, а там уже отпевают… Вы просто так интересуетесь, или?..
— Просто так.
По-моему, она слегка разочарована.
— Ну а вот… катафалки там… — продолжаю допытываться я.
— Катафалки давно сданы в металлолом. Все, кроме одного. Если пройдете со мной полквартала, вы его увидите.
Мы проныриваем под кованой аркой и оказываемся на проспекте. Действительно, вдали на узенькой, как тротуар, проезжей части траурно то ли синеет, то ли чернеет самый настоящий катафалк с серебряными веночками на дверцах.
— Вы его берегите, — говорю я. — Не исключено, что мне на нем ехать.
Она останавливается и пристально смотрит на меня сквозь вуалетку.
— Ни разу не телепортировали?
— Ни разу.
— Тогда вы, пожалуй, и впрямь будущий мой клиент. Я как раз такими и занимаюсь… Кстати, не подскажете: где здесь можно перекусить поблизости?
— Не только подскажу, но и покажу. Я как раз туда и направляюсь.
Редкий случай: обедаю с сотрапезником. Более того — с сотрапезницей. Она, кстати, так и не сняла траурной своей вуалетки, что, впрочем, не мешает ей ни вкушать чахохбили под сырной корочкой, ни вести непринужденную беседу с возможным будущим клиентом.
Клиент (то бишь я) поначалу сомневается, уместна ли за столом болтовня на загробные темы, но вскоре понимает: вполне уместна. Маргарита Марковна (так она представилась) — профессионал, какие тут могут быть церемонии!
— А хоронить с помощью телепортации еще не пробовали?
— Как это?
— Н-ну… чем копать могилы, засыпáть… Взять и телепортировать гроб с покойником в землю!
— Да ну, глупости какие!
— Почему глупости?
Насмешливый взгляд сквозь крапчатую черную сеточку.
— Слушайте, вы даже не динозавр. Вы трилобит. Ни под землю, ни под воду вы ничего отправить не сможете — давление среды не позволит… И даже если бы позволило! Это же сначала нужно блямбу захоронить. На те же полтора метра. Ну и какой смысл?
Впрочем, вскоре разговор съезжает с кладбищенских мотивов на некоторые обстоятельства нашего знакомства.
— А к вам-то она чего привязалась? — недоумеваю я. — Ко мне — ладно! Видит, что я без телика… А к вам?
— А у меня телик в сумочке. Должно быть, не заметила.
— И как вам понравилась эта ее шиза?
— Насчет того, что телепортировавший остается в аду?
— Да… А на его месте возникает бес.
— Я похожа на беса?
Элементарная вежливость требует от меня признания в том, что она похожа на ангела, но как-то, знаете, язык не поворачивается. Ангел с профилем грифа? В черной вуалетке с мушками?
— Н-ну… если бы все бесы были похожи на вас, — изворачиваюсь я со всей возможной куртуазностью, — я бы не отказался очутиться в преисподней…
— И что вам мешает?