— Д-да-а… — Переглянувшись, сочувственно покручиваем головами.
— А все мэр!
— Опаньки! — округляет глаза Вадим. — А он-то тут с какого боку?
— С какого? — закусывает удила неистовая наша собеседница. — А кто им потакает — всем этим придурошным?..
— Мэр? Потакает? Зачем?
— Как зачем?! Как зачем?.. Крыши-то у всех — уехавши! Никто ж не видит, до чего он город довел!
— А до чего это он его довел? — не выдержав, вмешиваюсь я. — Вот сидим мы с вами в скверике… Чистота кругом, порядок. Газоны подстрижены…
Словно очнувшись, тетка оглядывается по сторонам, причем лицо ее становится на диво тупым. И впрямь: ухоженные газоны, новенькие урны, гравийные дорожки. Внезапно встает и, отступив на шаг, озирает нас с презрительным изумлением.
— Тьфу! А я их, главное, за здоровых приняла! У, дурки!..
Поворачивается и уходит.
Очумело смотрим друг на друга — и начинаем нервно смеяться.
Что за притча: кроме нас с Вадиком, реальность в чистом виде не нравится никому. Одни ее бранят, другие из нее бегут.
— Ушастенький, — ласково втолковывает мне Ксюша. — Знаешь, почему тебе кажется, что все вокруг хорошо? Потому что у нас с тобой все хорошо! Только поэтому… Ты хоть раз Вадика о его семье спрашивал?
— Н-нет…
— Ну и зря! Спроси… Уверена, живут душа в душу…
Свежая, радостная, моложавая. Элегантный приталенный халатик, пушистые тапки с ушками. Где были раньше мои глаза? Нет, даже не так… Где были раньше мои хрусталики-импланты? Еще одна трогательная привычка, которой я раньше, естественно, не замечал: влюбленно на меня глядя, Ксюша временами касается губ кончиками пальцев, словно хочет послать мне воздушный поцелуй.
Спохватываюсь, подхожу украдкой к зеркалу, всматриваюсь в собственные поврежденные возрастом черты. Да тоже в общем-то ничего, сойдет… Выгляжу, конечно, постарше супруги, но так и положено!
А насчет семейного счастья она, пожалуй, права. Даже страшно представить себе домашний быт гражданочки, составившей нам компанию в сквере. Вполне понятно, что жизнь, куда ни плюнь, должна представляться такой особе в исключительно мерзком виде.
А ведь в каком-то смысле это тоже дополненная реальность. Реальность, дополненная постоянными склоками.
Хотя, если так рассуждать, сюда все что угодно можно за уши притянуть — вплоть до цивилизации в целом. Взять, к примеру, ту сценку на переходе, с которой я начал. Трое придурков, вообразивших себя бог знает кем, и одна нормальная. Ждут зеленого света. А представим на минутку, что проезжая часть пуста в обе стороны. Тогда что? Тогда у нас уже четверо придурков: машин нет, а они стоят. Почему? Да потому что светофор — это тоже дополненная реальность. Как и любой закон, как и любая условность…
А Вадика про его семейную жизнь я обязательно выспрошу.
Приятеля моего я заметил издали, стоило войти в сквер. Сидит на той же скамье, в руке — все та же банка-оборотень. У меня, кстати, тоже, только еще не вскрытая.
Но, как подсказало мне обострившееся с некоторых пор зрение, что-то с Вадимом на сей раз было не так: опущенные плечи, остановившиеся глаза. Уж не стряслось ли чего?
— Случилось что-нибудь? — встревоженно спросил я, поздоровавшись.
Взгляд его прояснился не сразу.
— Случилось?.. Д-да… пожалуй… Ты садись.
Я сел.
— Банку вскрой.
Вскрыл. Рисунок мгновенно сменился. Было пиво — стал тоник. Якобы.
— Ну?..
— Что «ну»?
— То, что мы оба с тобой идиоты.
— Оч-чень мило… А подробнее?
— Мы же не должны это видеть, — сдавленно проговорил Вадим.
— Что именно?
— Рисунок на банке! Это же дополненная реальность! Чтобы ее увидеть, специальное оборудование нужно… очки, контактные линзы…
Поначалу я его просто не понял. Уставился на свою банку, сижу моргаю.
— А ну-ка честно! — потребовал он. — С глазами в последнее время что-нибудь делал?
— Д-да… импланты вставил… хрусталики…
Вадим обессиленно уронил голову на грудь и некоторое время пребывал в неподвижности.
— Позволь… — ошеломленно начал я. — Ты хочешь сказать…
— Ничего я не хочу сказать. Я уже все сказал.
— То есть, по-твоему… Мои импланты — это еще и…
— Вот именно.
— Да что за ерунда?! — Меня подбросило с лавки. — Это же незаконно! Подключить человека к виртуалке можно только с его согласия!
— Ты мне вот что ответь… — глухо отозвался он, по-прежнему не поднимая головы. — Ты там какие-нибудь документы подписывал? Перед операцией…
— Подписывал.
— А читал?
— Нет… Ксюша читала…
Я осекся.
— Это что же… Выходит, без меня меня женили?
— Выходит так… — мрачно подтвердил Вадим. — И не одного тебя, заметь…
В микрохирургии глаза послали меня в кабинет к юристу — величавой, но милостиво настроенной даме.
— Ах, мужчины-мужчины… — пожурила она меня с улыбкой. — Когда ж вы с бумагами работать научитесь? Подмахнут не глядя, а потом давай крайних искать…
— Но я же не просил!
— Как это вы не просили? — Из ящика стола на свет божий немедленно появилась папочка, а из папочки — отпечатанное на принтере заявление с моей подписью.
— Что-нибудь можно сделать? — хрипло спросил я.
— А что бы вы хотели?
— Отключиться от виртуальной реальности!
— От дополненной, — поправила она. — Виртуальная обошлась бы вам дороже.
— Ну от дополненной!
— Вам не нравится ваша нынешняя семейная жизнь?
Тут я призадумался. Стало зябко.
— Мне вот, например, — со сдержанной грустью призналась дама, — по условиям контракта дополненной реальностью пользоваться вообще запрещено. А я бы, знаете, не отказалась. Столько бы нервов сэкономила…
Я готов уже был поддаться ее обаянию, когда внезапно вспомнилась тетенька, выскочившая из-за скамейки с незримым пистолетом в руке. Ну и чем мы с Вадимом, спрашивается, лучше? Тем, что воображаем себя не секретными агентами, но счастливыми мужьями?
— Это ваше дело! — твердо сказал я. — А меня, пожалуйста, отключите.
— Ну так отключитесь. В чем проблема-то?
— Отключиться… самому?
— Ну да. С помощью пульта.
— А как он хоть выглядит?
Очарованная моим невежеством, дама лишь покачала головой.
— Вот… — Снова выдвинула ящик стола и извлекла оттуда простенькое с виду устройство.
Пульт, как я и предполагал, нашелся в Ксюшиной косметичке.
Взял его — и, признаюсь, замер в нерешительности. Стало вдруг тоскливо, страшновато: вот коснусь сейчас кнопочки — комната померкнет, расплывется, и окутают меня те же смутные сумерки, что и полтора месяца назад…
Ничего не померкло, всего лишь мигнуло, а спустя пару секунд я сообразил, что и не должно было померкнуть — хрусталики-то никуда не делись, просто отцепились от программы. Наше уютное гнездышко разом обветшало: в углах потолка зашевелилась паутина, на полу возник сор, обои местами отстали и свесились.
Рискнул заглянуть в зеркало. Какой кошмар! Наверное, все-таки Ксюша была права: ежедневно смотреть на это морщинистое злобное рыло… Хотя позвольте! Хрусталики-то вставили мне, а не ей…
И кажется, не только хрусталики. Звуки и запахи тоже изменились: из кухни потянуло горелым луком, за окнами зазвучал приглушенный мат и загрохотали контейнеры, водружаемые на мусоровоз.
Метнулся к незанавешенному окну. Боже… Наш славный ухоженный и выметенный дворик обратился в подобие свалки: обломки асфальта, выбоины, бродячие пластиковые пакеты…
Я вскрикнул и отшвырнул пульт с такой силой, что, ударившись об пол, он улетел под скомканное семейное ложе.
А потом вошла Ксюша. Надо полагать, услышала мой взвизг.
Драный халатишко, брюзгливое обвислое лицо… По-моему, она была в поддатии. Знакомым жестом коснулась губ кончиками пальцев, только вот между средним и указательным дымилась сигарета. Она что же… курит? И обоняние подтвердило: да, именно так.
— Что, злыдень?.. — цинично кривя рот, сказала мне она. — Все воображаешь, будто я перед тобой по одной половице хожу? У, мудило господне… Глаза б мои тебя не видели…
Что же я должен был услышать, если бы не нажал кнопочку? «Заинька ты мой ушастенький, ну почему ты опять такой расстроенный?..»
Нет, уж лучше наваждение, чем такая правда!
— Да на хрен бы ты мне был нужен, — продолжала она между тем, — если б не пенсия твоя ветеранская-инвалидская! Сколько лет ты меня доставал, пятка слепая!.. И как я сразу не догадалась бельма тебе вставить?..
Стряхнула пепел прямо на ковер и с видимым удовольствием затянулась.
— Главное, дешево и сердито, — злорадно ощерясь, сообщила она. — За подключение к муниципальной программе — семьдесят пять процентов скидки! Вот и подключила… Пускай тебе еще и мэрия башку поморочит…
Какое это, должно быть, наслаждение — выкладывать дураку-мужу голую правду, точно зная, что тот ни хрена не услышит!
В следующий миг она увидела ужас в моих глазах — и, кажется, все поняла.
— Пульт… — прохрипел я. — Где пульт?..
И кинулся на четвереньках под койку.
Вдруг не разбился!
Июль — август 2020
Бакалда — Волгоград
Попаданс
Он вскрыл ошибки Робеспьера…
Дружба моя с Ефимом Григорьевичем Голокостом завязалась сама собой, пока я прятал его у себя дома от разгневанных верующих. Нет-нет, никакого антисемитизма — евреи за ним тоже охотились. Дело было вот в чем: несколько лет назад, если помните, британские ученые предположили, будто реликтовое излучение Вселенной содержит некую адресованную нам информацию, и даже придумали термин «Послание Господа Бога». Пытались расшифровать, но, разумеется, безуспешно. Потом кто-то обратился к Голокосту. А тот возьми да и расшифруй на свою голову! Вот начало его перевода: «Если вы это сейчас читаете, то Меня уже нет…»