— А как я его вам верну?
— Ну хоть из подъезда тогда не выпускайте!
— Что у вас там стряслось?
— Да не у нас, — с досадой бросил собеседник. — Не у нас! А у граждан у наших! Вы что, телевизор не смотрите?
— Почему? Смотрю! «Шпионы в дикой природе»… А что там у граждан?
— Очередной приступ агрессии… Три хулиганских нападения. Два объекта повреждены, один уничтожен. И волонтерам досталось… Чистый Гондурас!
— Чего ж не предупредили?
— Собирались! Не успели! Пока полицию вызвали, пока…
Дурилка достиг площадки и приостановился.
— А как это я его теперь из подъезда не выпущу? — в недоумении спросил Ступицын. — Со двора дверь откроют — и готово дело, улизнет… Может, под мышку его да обратно, домой?
Оператор тоскливо покряхтел.
— Вообще-то так не положено… — выдавил он наконец.
— Понял, — бодро, почти весело отозвался Нестор. — Через пять минут доложусь.
Дал отбой, сбежал вниз и перехватил подопечного, когда тот начал уже заносить литую туфлю без шнурка над первой ступенькой второго пролета. Вес у объекта оказался настолько чепуховый, что Нестор и впрямь отнес его наверх под мышкой, будто картонную куклу.
— Тринадцать часов тридцать одна минута, — отрапортовал он, закрывшись изнутри. — Объект вернулся в квартиру.
— Ну вы там, я не знаю… — жалобно взвыл оператор. — Поаккуратнее с ним, что ли…
— Все как в танке! — заверил Ступицын, действительно служивший когда-то в танковых войсках. Потом повернулся к дурилке.
— Прости, земляк! Не велено…
Что ж там, интересно, по телевизору-то? Нестор с сомнением покосился на темный экран. Нет, пожалуй, лучше не включать. Врубишь местные новости, а там, не дай бог, собратьев его пластиковых на запчасти разносят! Вот делать людям нечего… Подступил к безликому постояльцу, замершему посреди комнаты, и в который уже раз пригляделся к продолговатой болванке, заменяющей тому голову. Ни глаз, ни ушей, ни рта, ни носа… Но ведь смотрит же он чем-то, если по лестнице ходить умеет! И еще, говорят, информацию куда-то передает…
Из раздумья вывел дверной звонок. Опять нагрянула очкастая инструкторша Аля Валерьевна. Выглядела она несколько озадаченной. Увеличенные линзами глаза, казалось, стали еще больше.
— С проверкой? — понимающе ухмыльнулся Ступицын. — Ну милости просим! Вон он, красавец наш. Целый-невредимый…
А сам подумал: женушке бы моей такие окуляры. А то таращит глаза, таращит — и все как-то неубедительно…
— Да не то чтобы с проверкой… — не совсем уверенно отозвалась гостья. — У меня к вам серьезный разговор, Нестор Маркелович… Понимаете… Ситуация изменилась…
— Да мне уж сказали. Сидим дома, бережемся, за порог — ни ногой…
— Нет, — сказала Аля. — Я не про ту ситуацию. Та была два часа назад. Я про эту… про нынешнюю… Понимаете, снова все изменилось… Я бы даже сказала, радикально…
О чем-то вспомнила, встрепенулась, тревожно оглядела прихожую.
— Я вам тогда видеокамеры дала… Вы их прилепили?
— Да нет еще… — Ступицын смутился. — Все собирался, собирался…
— Очень хорошо! Не прилепляйте, не надо… А лучше верните. Они у вас где сейчас?
— Где и были, на кухне… Может, чайку вам?
— Нет. Спешу.
Прошли на кухню, где Аля сгребла с подоконника свои фитюльки с присосками и отправила в папку.
— Вот мы все Гондурас ругаем, — неожиданно посетовала, а то и упрекнула она, — а оказывается, прав был Гондурас. Короче, спустили нам сверху новую установку. Чем быстрее будут сменяться поколения… эм… объектов… тем лучше.
— Кому лучше?
— Всем. В том числе и нам с вами. Понимаете, оказывается, чем совершеннее механизм… тем больше вероятность установить контакт с его создателями…
Ступицын моргал.
— У вас еще не пропало желание выбросить его в окно? — еще более неожиданно осведомилась очкастая Аля.
— Пропало, — честно признался он.
— Да?.. — с некоторым разочарованием переспросила она. — Ну, если вдруг возникнет снова, имейте в виду: никто вас теперь за это не осудит…
— Стоп! — спохватился он. — А как же федеральный закон? От двадцать третьего февраля…
— Отменен. С сегодняшнего числа.
— А договор? По договору-то…
— Считайте, что договор расторгнут, — сказала инструкторша. — Да вы не волнуйтесь, Нестор Маркелович! — поспешила успокоить она. — Расторгнут он не по вашей вине, вам будет выплачена очень приличная компенсация…
Ступицыну захотелось потрясти головой.
— А-а… с ним что? — кивнул он на застывшего посреди комнаты дурилку.
— Ничего. Сами вы против него никаких мер предпринимать не собираетесь, стало быть… Попросится на волю — просто выпустите, и все.
— Без сопровождения?
— Разумеется. Никакой ответственности на вас уже не лежит…
— Так его ж там раскурочат!
— Скорее всего, да. — Она горестно вздохнула. — Зато взамен возникнет новый, более… как бы это сказать… человечный. От услуг волонтеров нам, видимо, придется отказаться. Для контроля за объектами шестого поколения и выше, сами понимаете, уже требуются профессионалы. Иная подготовка, иное финансирование…
Вот теперь все стало ясно. Сделались министерством. Или просто отхватили грант — и пошел распил, пошел откат. Обладай Нестор Маркелович более живой мимикой, на обширном его лице неминуемо оттиснулось бы крайне циничное выражение. Впрочем, оно у него и так было всегда достаточно циничное.
— А санкции международные против нас не введут? — спросил он не без ехидства. — Гондурасу-то вон предъявили…
Безнадежно махнула рукой, пожала хрупкими плечиками.
— Да введут, конечно… Ну а что делать? Не впервой…
— Ладно, — мрачнея, буркнул Ступицын. — А если не попросится?
— Кто?
— Он.
— А! На волю… Да попросится рано или поздно.
— Ну а вдруг!
— Н-ну… позвоните нам тогда… Номер вы знаете. Что-нибудь придумаем…
Объяснила, где, когда, каким образом получить компенсацию, с тем и откланялась.
Вскоре вернулась из школы старшая дочь Даша.
— Пап, ты его не выпустил? — заорала она с порога.
Швырнула ранец, ворвалась в комнату, взвизгнула, ухватила дурилку за руку и бесцеремонно потащила в детскую. Тот, как ни странно, подчинился, послушно поковылял следом.
— Ты его только не выпускай! — не умолкала она ни на миг. — Их там ломают! Дураки какие-то!
Похоже, кардинально изменившаяся, по словам Али, ситуация была уже известна дочурке во всех подробностях, чего никак не скажешь о самом Несторе Маркеловиче, почти целиком потратившем утро на просмотр «Шпионов в дикой природе».
— Ладно, — сказал он. — Ты давай тут с ним посиди, а я пошел. Маме скажешь: за компенсацией…
— А чего у него точка на шее?
— Я поставил, — буркнул Ступицын. — Чтоб не потерялся…
Собрал документы и отправился по указанному Алей адресу.
На улицах все было относительно спокойно: никаких облав, никаких погромов, даже усиленных нарядов полиции — и тех не видать. Правда, на одном перекрестке Нестор углядел рассеянные по асфальту мелкие обломки и осколки, однако являлись ли они останками раскулаченного дурилки или же следами недавней автомобильной аварии — сказать сложно.
В коридоре учреждения толклись растерянные молодые люди, кое-кто — со свежим синяком на физиономии. Должно быть, волонтеры — за расчетом явились.
Освоение выделенных бюджетных средств явно набирало обороты, замена дилетантов профессионалами шла вовсю. Ступицына, надо полагать, приняли именно за профессионала, пригласили в кабинет первым: ростом велик, в плечах широк, мордень неумолимая. Да и лета вполне зрелые.
— Ты чей? — озабоченно спросил его сидящий за столом.
Давненько не слыхивал Нестор подобного вопроса. Аж с самых нулевых. Следует заметить, что в те неоднозначные годы Ступицын был не то чтобы членом ОПГ — нет, упаси боже! Просто знакомые пацаны брали его иногда с собой на разборки местного значения — уж больно антуражен! Взглянешь — и как-то сразу расхочется возражать. На большее кореш не годился. Что называется, ни украсть, ни покараулить.
— Папин с мамой, — с насмешливой многозначительностью изронил видавший виды Ступицын, кладя бумаги на стол.
— Что это?
— Договор. За компенсацией пришел.
При слове «компенсация» сидящий чуть отшатнулся. Должно быть, не так понял. Переворошил документы, вскинул ошалелый взгляд, что-то, видать, про себя отметил и снова уткнулся в бумаги.
— А-а… — с облегчением сказал он наконец. — Вон ты о чем… А где объект?
— А нету.
— В окно выкинул? — понимающе уточнил сидящий, понизив голос.
— Да нет. Выпустил наружу, а уж дальше — его проблемы…
Собеседник уважительно кивнул.
— Сколько тебе надо? — быстро спросил он.
— Сколько положено.
Тот выдвинул ящик стола, достал опечатанную пачку купюр.
— В расчете, — сказал он. — Договор оставь… На работу устраиваться будешь?
— М-м… Думаю пока.
— Думай быстрей, — последовал совет. — Желающих — выше крыши.
— Расписаться надо?
— Обойдемся как-нибудь… Папе привет.
То ли ответно пошутил, то ли и впрямь завелся в городе авторитет с подобной кликухой. Недавно. С некоторых пор… С тех самых пор, как Нестор вышел из тени на нынешний финансовый солнцепек.
К тому времени, когда Ступицын вернулся домой, жена успела забрать младшую, Машу, из садика. В квартире было шумно. Дурилка восседал в своем излюбленном кресле перед включенным телевизором (там шли запрещенные договором мультики, хотя какая теперь разница!), и лицо бывшего объекта… Да, теперь это уже можно было назвать лицом, поскольку на нем имелись наведенные синим фломастером глаза с ресницами, алый рот, бежевый нос и такие же уши.
— Ну прямо как с куклой, — развела руками жена. — Так и прозвали — Кукленок…
— Пап, он теперь у нас будет жить?
Глава семейства сурово сдвинул брови.
— Так… — глуховато произнес он — и все смолкли. — Если кто что о нем спросит — мы его отпустили