… Ушел он. Нет его. Ясно?
Жена и обе дочери зачарованно уставились на Ступицына, слегка приоткрыв рты.
— Вау!.. — восторженно прошептала Даша.
При виде всеобщего благоговения Нестор нахмурился.
— С денежкой пойдем разберемся, — буркнул он супруге.
Удалились на кухню, где добытчик достал из внутреннего кармана пиджака и торжественно вручил жене почти всю полученную сумму. Обрывки упаковки Нестор выбросил еще на проспекте — в урну. Остаток он намеревался распределить по трем загашникам, что в общем-то тоже являлось своего рода ритуалом: разумеется, все мужнины тайники были супруге давно известны, но — тс-с… Строжайший секрет! Один только, помнится, раз она прокололась, опрометчиво спросив: «Несечка, я у тебя там из заначки возьму чуток? На продукты не хватает…»
Неловко вышло. Больше такого не повторялось.
Ну а, собственно, что? Почему бы не держать в квартире ручного дурилку? Богатенькие вон удавов держат, тапиров. Даже муравьедов.
Есть не просит, не гадит, выгуливать не надо. Даже с вымершими нынче тамагочи, как говорят, хлопот было больше. Девчонкам опять же забава — раньше, бывало, от компьютера не оттянешь, теперь забросили: с Кукленком со своим возятся.
Однако три-четыре дня спустя последовал звонок.
— Нестор Маркелович, а вы точно выпустили объект?
— А в чем дело? — не понял он.
— Да вот что-то нигде его найти не можем…
— И не найдете, — хмыкнул Ступицын. — Его уж наверняка разломали давно…
— Да нет… — с какой-то странной интонацией отозвался оператор. — Сто процентов — не разломали…
— Откуда знаете?
— Да знаем… — безрадостно молвил тот. — Значит, говорите, точно выпустили?..
Ступицын заверил, что абсолютно точно: четыре дня назад сам вывел на площадку, сам за ним дверь запер… Спрятал сотик, задумался, затем открыл платяной шкаф, раздвинул вешалки с висящей на них одежкой. Тесновато, конечно, но как-нибудь втиснем. Сходил в детскую, принес стоящего столбом дурилку и примерил в заранее подготовленную нишу.
Ничего, поместился. Как раз плечом под жестяную штангу.
Так что если нагрянут с проверкой…
Тут же и нагрянули.
Услышав дверной звонок, Нестор захлопнул дверцы шкафа, провернул ключик, вынул, сунул в карман.
На сей раз Алевтина Валерьевна (зачастила, однако, очкастая) повела себя странно и, прямо скажем, бесцеремонно: пропорхнула мимо хозяина и, озираясь, заметалась по комнатам.
Нетрудно представить, как тот на это отреагировал!
— Ты чо, коза? — громыхнул он. — Забыла чего?
Она уставила на страшного во гневе Ступицына плавающие в линзах глазищи. И в глазищах этих, следует заметить, сквозило такое отчаяние, что праведный гнев Нестора Маркеловича пошел на убыль.
— Он возвращался?
— Кто? Дурилка? Почем я знаю! Может, и возвращался… Постоял, наверно, под дверью да и ушкандыбал себе…
Разом обессилев, опустилась на стул, уронила плечи.
— Трындец… — обреченно выдохнула она.
— Кому?
Ответила не сразу — сил не хватало.
— Мне… И не только мне… Ну почему? Почему? — с неожиданной страстью сбивчиво заговорила гостья. — Почему вы тогда не выбросили его в окно?.. Вот где его теперь искать?!
— Водички принести? Или чего покрепче?
— Покрепче… — снова обмякнув, шепнула она.
Принес чего покрепче. Глотнула, ожила.
— Понимаете… — залепетала, как в бреду, умоляюще тыча в сторону Нестора ополовиненной стопкой (чуть не расплескала, дуреха!). — Все объекты третьего поколения уничтожены… а следующая партия так и не возникла… В других городах возникла, в нашем — нет! Вы понимаете, что это значит?
— А что это значит? — туповато переспросил он.
Допила до дна, закашлялась.
— Это значит… что один из них уцелел… И по всем раскладкам получается, что ваш…
— И чего?
— Того, что наше отделение могут теперь просто ликвидировать! Все без работы останутся! И я, и…
На широкое чело Нестора набежала тень. Значит, пока Кукленок цел и невредим, новое поколение дурилок в городе не появится. А каша-то, выходит, заваривается крутая… Ну Аля — ладно, Аля — мелкая пташка… А вот тот, что в учреждении за столом сидел в кабинете, — тому как? Попринимал пацанов на работу, а работы-то и нет.
Тем временем Алевтина Валерьевна окончательно пришла в себя. Лицо ее стало строгим, взгляд — решительным. Резко выдохнула, вернула стопку.
— Включайтесь в поиск! — не попросила, а скорее приказала она.
— А я-то чего… У вас вон и так людей…
— Заплатим по высшему разряду. Даже если не найдете.
— Нет, но… с чего вдруг?
— С того, Нестор Маркелович, что у него к вам какая-то тяга. Вспомните: он же все время к вам возвращался…
— А… ну да… — сообразил тот. — И в магазине тогда…
— А что в магазине?
Пришлось рассказать о том, что приключилось в магазине примерно месяц назад.
— Н-ну… это мы проверим… — с сомнением сказала она. — Сопровождающие — люди подотчетные, должен был сохраниться график… схема перемещения… Но даже если не тот! Даже если он остановился у вашей двери случайно! Вернулся же… А потом еще раз вернулся… Когда вы его на прогулку выводили… Может, и сейчас вернется! То есть ваша задача — караулить у порога. И все! Кроме того, имейте в виду: за поимку назначена награда…
— Какая?
Алевтина Валерьевна подозрительно оглядела углы, в одном из которых, следует заметить, предательски белел обрывок бумажной гирлянды, и, понизив голос, назвала весьма впечатляющую сумму. Нестор даже присвистнул. Потом насупился. Поиграл желваками.
— Допустим, придет, — сказал он. — И куда мне с ним?
— Никуда. Впустите в квартиру, запритесь и дайте нам знать.
— Договор составлять будем?
— На участие в поиске? Да, конечно!
Оставшись один, Нестор выпустил дурилку из шкафа, а сам удалился на кухню, где машинально ополоснул под краном стопку, из которой пила очкастая инструкторша. Хотел отправить в сушилку для посуды, но потом раздумал и, покряхтев, наполнил вновь — по самый краешек. Присел к столу, поразмыслил угрюмо. Стопка стояла перед ним нетронутая.
Сумма была озвучена такая, что иной за нее не то что дурилку — отца родного продаст. Интересно, объявление о награде они разгласили уже или пока надеются сами найти, не вмешивая в это дело посторонних? Наверное, разгласили…
Тогда, получается, каждая минута на счету.
Что-то тем не менее мешало ему достать телефон и связаться с оператором. Ну понятно: привыкли к Кукленку… за неделю-то… стал почти членом семьи… И что?
Все равно ведь проговорятся! Дашка — та еще, может, и смолчит, а уж Машка-то наверняка хвастаться начнет в садике… А детишки взрослым расскажут… А взрослые уже в курсе насчет награды… И что тогда? Припрутся дяденьки с ордером, найдут, увезут — и прощай, денежка… Да уж, крепко, видать, все переполошились, раз этакие бабки обещаны!
Тянуть нельзя, надо решаться. Воплей не избежать в любом случае — так что выход один. Позвонить сейчас, сказать: пришел, забирайте. А дочерям объяснить, что язык надо было держать за зубами… То есть как это не проболтались? А откуда ж они тогда узнали? Конечно, проболтались! Кто-то из вас двоих и проболтался! Ну и нечего теперь хныкать…
В кухню вошел дурилка и сел напротив. Нестор взглянул в его нарисованные синим фломастером глаза с ресницами, и что-то стало ему совсем скверно.
Опрокинул стопку. Не полегчало.
Глупость, понятно, невообразимая, но с оператором Ступицын так и не связался — решил сначала дождаться жены.
— Звони! — сказала та, привычно округляя глаза. — Прямо сейчас звони! Пока не поздно!
— А девчонки?
— Девчонок я беру на себя…
Ну просто камень с души упал!
Набрал номер, включил на всякий случай громкую связь, чтобы и супруга все слышала.
— Короче, так… — мрачно сообщил он. — Объект вернулся. Сейчас находится в квартире. Приезжайте, заберите…
— Заберем, Нестор Маркелович, непременно заберем… — издевательски, как показалось Ступицыну, ответил оператор (и если бы только показалось!). — Только вот со звоночком своим вы, к сожалению, опоздали. К вам уже выехали…
— Говорила тебе! — заголосила жена. — Сразу! Сразу надо было!..
— Верное замечание, — присовокупил не без иронии оператор и отключился.
— У, тварь очкастая!.. — прорычал Нестор, надо полагать, имея в виду Алю Валерьевну, и с такой силой стиснул сотовый, что еще немного — посыпались бы на пол одни пластиковые обломочки.
Раздул ноздри, кинулся в детскую. «Так не доставайся же ты никому!» — написано было на его широкой мордени.
И как знать, не завершилась ли бы история Кукленка падением из окна четвертого этажа на шершавый асфальт, но тут в замке входной двери зачирикал ключ: Даша забрала Машу из садика раньше времени.
— Пап, ты куда его?
Опомнился, огляделся одичало.
— В шкаф… — хрипло выдохнул он. — Сейчас за ним приехать должны! Забрать хотят…
— Кто?
— Нехорошие люди…
Заперли Кукленка в шкаф, подобрали бумажные резные обрывки, чтобы нигде ни единой улики, стали ждать. Супруги притихли в большой комнате, дочурки — в детской.
Ожидание было недолгим. Нехорошие люди заявились в составе пяти человек: двое полицейских с какой-то бумагой, змея подколодная Аля Валерьевна и разнополая пара штатских — то ли сотрудники, то ли понятые.
— Где он?
— Понятия не имею, — похабно ухмыльнулся глава семейства, глядя в линзы ее очков.
«Ишь, раскатала губенки! — добавил он про себя. — Видали? Награду ей за поимку…»
— Где он?!
— На улице!.. Выгнал я его. Как только оператор ваш сказал, что обуют меня с наградой, — так и выгнал!..
— Уволить… — простонала Аля. — Кретин… Болтун… Дегенерат…
— Давно выгнали? — деловито осведомился один из пришедших — то ли сотрудник, то ли понятой.
— Да сразу после звонка.
— Не может быть! — решительно сказал спросивший. — Тогда бы мы его во дворе перехватили!