– Мой дом всегда открыт перед любым Драконом. Добро пожаловать. – Слова, которые Айе показались натянутыми, знать восприняла как окончательный и бесповоротный конец разногласий между двумя монаршими семьями. Гомон усилился, и Драконы уступили место следующим приглашенным. Айя не обращала внимания на тонкие голоса медвежьих дочерей – она до рези в глазах всматривалась в спину Джонаса.
«Он пришел, но ведет себя так, словно хочет исчезнуть», – поняла принцесса. Тень вместо лучшего друга – такой подарок она принимать не собиралась.
Вдоль освещенной аллеи, от сада и до самого замка, неспешно прогуливались десятки гостей, когда король огласил начало ритуала Оновления – главной части праздника. Расслабленные приятной музыкой и хорошим вином гости заметно воодушевились и направились к высокому шатру. Айя была готова взвыть от бессилия – уже который час она искала друга, надеясь получить его прощение.
«Я не хочу просить Владык об Оновлении, пока обиженный Джонас прячется от меня».
Гость за гостем, все знакомые лица, и ни одного Дракона. Но вот за группой магов недалеко от мощеной дорожки показалась знакомая голова – точно, Джонас! Стоит к ней вполоборота, и его поза выдает напряжение. Айя, едва сдерживаясь, чтобы не ринуться со всех ног к нему, не слишком аккуратно протиснулась меж любопытных гостей и мертвой хваткой вцепилась в локоть друга.
– Ты пойдешь со мной, – не терпящим возражений тоном объявила принцесса. Чистое изумление в глазах Джонаса заставило виновницу торжества насторожиться. Неужто она все придумала и драконий оболтус даже не думал прятаться?
– Айя, – послышалось левее, и принцесса повернулась. Она так торопилась, что не заметила собеседника Джонаса. С драконьим сыном беседовал король, и, судя по серьезному лицу отца, разговор они вели не светский.
Азариас был далеко не дураком и понял, отчего с лица его дорогой девочки мигом сошла вся решительность. В отличие от Миранды, упорно твердящей о влюбленности их дочери в охранника, король верил, что младший сын Маттео намного ближе Айе, нежели нелюдимый маг воды. Возможно, к последнему она питала слабость, но Джонаса его дочь знала всю жизнь.
«Подобная связь не исчезает с малейшим дуновением ветра, – считал король. – А любовь… она приходит и уходит». Азариас жалел, что брак его дочери с младшим Драконом невозможен. Король знал, что Айя не глупа и понимает невозможность будущего рука об руку с Джонасом. Но мальчишка был необходим для ее счастья, пусть и не семейного, и потому король на многое закрывал глаза, лишь бы не испортить дружбу наследников.
– Не задерживайтесь, – мягко указал монарх, оставляя детей одних.
Принцесса некоторое время ошалело глядела вслед отцу, подозревая, что он неверно понял увиденное.
– О чем вы говорили? – Айя собиралась спросить совсем другое, но слова сами сорвались с губ.
– О тебе, – честно ответил Джонас. Он выглядел как напуганная птица, хоть и старался взять себя в руки. Юноша аккуратно отцепил пальцы принцессы от рукава своего камзола и, немного помедлив, неуверенно сжал их в своей руке. Привычное ощущение разлилось в груди Джонаса. Спокойствие, в котором тонул любой страх. А ведь он боялся, что почувствует что-то другое. Отвращение, к примеру. Драконий сын, не замечая нависшей над ними тишины, пытался вспомнить все заготовленные ранее слова, но длинная речь, будто канарейка, легко выпорхнула из его головы.
Принцесса тем временем готовилась к худшему.
«Я ведь все придумала и Джонас не собирается положить конец нашей дружбе, верно? Он так взволнован по другому поводу, иначе и быть не может».
Юноша, похоже, совладав с собой, на одном дыхании выпалил:
– Прости, что я не отвечал на твои письма. Не думай, что я держу на тебя обиду – просто хотел побыть один. Хотел все обдумать. Мейсон все же мой брат, и увидеть его поверженным… было сложно. – Последние слова Джонас произнес с трудом. Он знал, что поступил верно, но все равно чувствовал стыд, словно сейчас, говоря с принцессой, предавал брата.
Драконий наследник, волнуясь, сжал ладонь Айи обеими руками. Он надеялся, что подруга поможет ему разобраться в чувствах, ведь она всегда знала, что правильно и хорошо для них обоих.
На друзей оборачивались любопытные гости, а некоторые даже сбавили шаг, надеясь услышать разговор наследников. Джонас, с досадой заметив заинтересованные взгляды, понизил голос:
– Все эти дни я видел, как плохо Мейсону. Он замкнулся в себе. Я был нужен родному брату, несмотря на то что в бою он стал твоим соперником. После его проигрыша я боялся, что разорвусь надвое, чтобы не чувствовать стыд перед одним из вас. Ты вышла победителем из битвы, и потому я остался с ним. Прости, – не отводя взгляда, твердо повторил драконий сын, и Айя, наконец, выдохнула. Тревога внутри затихла.
– Ты не будешь больше прятаться? – робко спросила она, сама удивляясь нерешительности в голосе. Принцесса приняла тот факт, что Джонас поставил ее на второе место. Ненадолго, только пока Мейсон нуждался в нем больше, чем она. Айя надеялась, что теперь все вернется на свои места.
– А ты больше не будешь биться с Мейсоном? – уточнил Джонас. Видя, что подруга не держит на него зла, он был готов взлететь от облегчения. Но Айя восприняла его вопрос серьезно. Принцесса покачала головой, а лицо девушки побелело, словно ей стало дурно от этой перспективы.
Надеясь отвлечь подругу, Джонас затараторил:
– Больше никаких пряток, обещаю! Все дни буду проводить с тобой, а по утрам вместе с Долором встречать. Прилипну, как смола на волосы – не оторвешь! Начинай молить Санкти о том, чтобы мое лицо не являлось тебе в кошмарах! – выдумывал Джонас, пока Айя не начала смеяться. Драконий сын впервые за три недели искренне улыбался и чувствовал себя прекрасно. Фантазия подсовывала ему все новые и новые идеи, как надоесть Айе за рекордно маленький срок, а сердце твердило: «Мы вместе. А раз нас снова двое, то нам по плечу любой поворот судьбы».
Венцом шатра было ночное небо: тело Владыки хорошо просматривалось через отверстие в крепкой ткани, а осколки звезд сияли в ночной тьме, будто тысячи глаз Санкти. Маги были готовы – многие участвовали в ритуале Оновления не единожды. Не находили себе места только самые молодые отпрыски монарших семей: некоторым предстояло стать частью ритуала впервые.
Айя зашла в шатер под руку с Джонасом, не обращая внимания на шепот, волной прокатившийся по гостям. Сколько бы ни пытались чужие люди опорочить их дружбу, в конце концов, утихали даже самые громкие сплетни. Джонас, напоследок сжав ее ладонь, присоединился к притихшей толпе, занимая место рядом с отцом. Мейсон стоял здесь же, в окружении драконьих защитников, и, кажется, его больше не волновал тот факт, что младший брат вновь хвостиком вьется за орлиной дочерью.
Айя остановилась посреди образовавших круг гостей, высматривая в разодетой толпе отца. Он вышел ей навстречу, и знать расступилась перед королем. Гордость за отца теплой волной поднялась в груди. Вот он, настоящий правитель, вселяющий не только страх, но и любовь. И сейчас в глазах этого могущественного человека, если присмотреться, она увидит собственное отражение – молодую смущенную девушку, которая ни за что на свете не посрамит его.
Азариас протянул руку дочери, и его мощный голос, полный тайного очарования, пронесся среди приглашенных.
– Перед лицом луны и звезд, Небесных Владык и Вечного Океана, мы просим Оновления для Айи, наследницы рода Орлов, – зазвучали первые слова древнего ритуала, которые из года в год слышал каждый маг. Но слышал ты их впервые, или в двадцатый раз, или под конец длинной жизни, а мурашки все равно пробегали по коже, пробираясь до самой души.
– Пусть омоют тебя волны Вечного Океана, – единым голосом ответили гости, и губы Айи расплылись в улыбке. Что бы она ни говорила, как бы ни старалась из упрямства преуменьшить значение праздника, ритуал Оновления – сокровенное действо для каждого мага, и ей дарована роскошь отмечать его так, как отмечали короли минувших времен. Священный ритуал для обычного жителя страны проходил, по милости Санкти, в кругу нескольких магов – едва ли по одному на каждую стихию. Ей же была предоставлена возможность ежегодно наблюдать объединение сотни людей в едином потоке магии во славу ее имени. И Айя год за годом обещала себе, что никогда не станет воспринимать подобный подарок как должное.
– С начала мира под нашими ногами простирается земля, – прозвучал первый призыв из уст короля, и магия, сонно поднимая голову из недр людских тел, откликнулась на его слова.
Среди ровного круга гостей сделали шаг вперед земные маги – их усилиями с легкой дрожью ожила земля, по песчинке стягиваясь между королем и принцессой. Горка росла, и, стоило ей достигнуть кончиков пальцев Айи, монарх напутствовал:
– Прими ее.
– Прими ее, – вторили земные маги слегка нараспев, и дочь Орлов погрузила дрожащие пальцы в землю. Чужой дар окружил запястье, проникая под кожу, и на краткий миг Айя ощутила, что ей подвластна земля – ее ровное, тихое существование, граничащее с безмерной силой, не единожды восхищало обладательницу огня. Земные маги никогда не спешили демонстрировать свои таланты, и в истории не было упоминаний о великих свершениях повелителей земного дара. Но Айя, как и любой другой маг, знала – земле нет равных ни в тени Санкти, ни за ее пределами, сколько бы люди ни говорили, что воздух является самым сильным даром.
– На пустынной земле вспыхнули первые языки пламени, и священный огонь покорил четыре стороны мира, – продолжил отец, и настал черед родной стихии проявить свою мощь. – Прими его.
– Прими его, – поддержали огненные маги. Позади короля наравне с другими вышла вперед мать принцессы, и в женской ладони, аккурат над массивным перстнем, запылал синий огонь. Огонь. Айю словно выдернули из сна – вспомнив кое-что, наследница судорожно нашла взглядом Джонаса. Благо он стоял недалеко от королевы. Стараниями принцессы с рук бессильного друга вовремя сошел язычок синего пламени и присоединился к светящемуся кольцу. Огонь, оставляя пылающие дорожки, охватил земляную насыпь между Орлами, и Айя, успокоившись, ощутила его тепло на собственной коже. Родная стихия.