– Только ты не маг, – перебила моряка Айя, и Джонас уступил подруге, постыдно опуская голову. Как он мог ждать правды от бессильного человека, если сам не спешил открывать свою тайну? – Селена обладает редким даром, о котором ты, может, никогда и не слышал – она чувствует магию других. Видит ее в форме нити, которая связывает человека с Владыками. У тебя такой нет.
«Как мы смеем просить, заставлять или приказывать человеку помочь нам, если это ставит под угрозу, прежде всего, его жизнь?» – тем временем спрашивал у себя Джонас.
– Если я не права, докажи обратное. Подними чашку со стола – с этим справится самый слабый маг. Давай, – приказала принцесса, и воздух в комнате сгустился, будто тучи перед затяжным ливнем. Джонас наблюдал за ними, беспомощный, как если бы это на его голову вот-вот должны были обрушиться небеса.
– Я жду, – поторопила Айя, и друг притронулся к ее плечу в немой просьбе. Но наследница Орлов сбросила его руку, не собираясь упускать добычу.
«Где же твое сострадание, Айя?»
– Каждый маг, каким бы ни была его стихия, имеет право пользоваться даром в те моменты, когда нуждается в нем, или сокрыть силу по своему желанию. Этому учат служители Владык, Ваше Высочество. – Слова тонкими иглами впивались в кожу принцессы, и она поднялась со стула, подходя к непослушному матросу.
– Я могу сдать тебя тем самым служителям Санкти, которыми ты сейчас прикрываешься, – спокойно сказала она, и Джонас позади нее нервно сглотнул. – Они быстро развяжут тебе язык. Знаешь, что они делают с теми, кто лишен магии?
Матрос не знал, но, судя по бледнеющему лицу, догадывался.
– Я могу убить тебя через минуту и выйти отсюда в уверенности, что никто и никогда не обвинит меня в содеянном, – продолжила принцесса.
– Айя, – предостерегающе окликнул ее Джонас, но она не обратила на него внимания.
– Я пришла не для того, чтобы уличить тебя во лжи и отвести к служителям, тыча пальцем, как в слизняка. Я пришла к тебе за помощью, – запальчиво проговорила наследница Орлов и выдохнула, стараясь взять себя в руки. Гневу легко дать ход, но сейчас ей нужно было не только запугать, но и показать мальчишке выход. Он ведь не старше ее или Джонаса, но уже так недоверчив – принцессе оставалось только догадываться, как он справлялся ранее, скрывая свое бессилие.
Айя отступила к продавленному дивану и аккуратно опустилась на него, сложив руки на коленях. Она предложила выход тихо, участливо, без какого-либо сожаления от того, что поставила матроса перед таким выбором:
– Если ты поможешь мне, я сохраню твою тайну. Более того, ты сможешь рассчитывать на мою помощь в дальнейшем. Я не встречала еще других магов, похожих на Селену, но если тебе не повезет во второй раз… я найду способ уберечь тебя от последствий. Только помоги мне. Есть свиток, который, думаю, сможешь прочесть только ты. Я хочу знать, что в нем написано.
Матрос внимательно посмотрел на принцессу, обдумывая ее предложение, и затем согласно кивнул. Айя с облегчением протянула ему руку, скрепив уговор рукопожатием. Они долго уславливались о встрече, и юноша ни одним словом не выказал недоверия к королевской особе. Матрос выбрал их сторону, но Джонас знал, что на самом деле никакого выбора у него и не было.
В карете по пути домой драконий сын не смог больше молчать – слова сами сорвались с языка:
– Я надеюсь, это был последний раз, когда ты угрожала беззащитному человеку ради меня, Айя. Если такова цена моего спасения, то оно мне не нужно.
– Это ничего не значит, Джонас, – устало ответила спутница, опуская голову ему на плечо. – Лучше угрожать словами, чем на самом деле отнять жизнь. Пока ты разговаривал бы с ним как с дорогим другом, от которого зависит твое существование, он продолжил бы все отрицать, не ощущая прямой опасности для себя.
– И потому ты загнала его в угол, предложив сделку как единственное спасение?
– И он быстро принял верное решение.
Тео слушал молча, понимая, что разговор не предназначался для его ушей. Он не собирался жалеть матроса, который теперь получит покровительство орлиной наследницы. Его больше волновал тот неприятный факт, что сегодня он был согласен с методами принцессы.
– Убежал! – рычала Айя, и следом за книгой в шкаф полетела высокая ваза. Лацерна с довольным видом наблюдала за наследницей с подоконника, и ее длинный хвост мерно похлопывал по жилистым лапам. Гнев принцессы был для драконихи развлечением.
– Я предложила ему защиту, а он удрал, посчитав меня слишком слабой, чтобы выполнить свою угрозу! – Орлиная дочь разорвала напополам лист пергамента, в котором говорилось о поспешном увольнении одного из матросов.
– Ты напугала его. Он – бессильный человек с тайной, за которую полагается казнь, и тут перед ним появляется монаршая дочь, которая угрожает ему тем же! Айя, это то, о чем я говорил: ты не расположила его к себе, а только запугала.
– Как расположить, Джонас? – ринулась в атаку принцесса, и Глубина, чтобы лучше видеть наследников, переместился к окну. С Лацерной они представляли собой занятную картину: человек и защитник, которые одинаково недолюбливают, но подчиняются принцессе. Хорошо, что во всем драконьем доме сейчас не было никого, кроме них и слуг, – новый милорд впервые за недели траура отправился на конную прогулку с сестрой.
– Ты хотел, чтобы я рассказала ему о храме, о твоем бессилии, о том, что древний свиток мы украли у Медведей, а после всего познакомила его с Мейсоном, дабы мои враги друг друга долго не искали?!
– Мейсон тебе не враг, – поправил подругу Джонас. – И я не прошу тебя открываться первому встречному. Просто попробуй понять, в какое положение ты его поставила!
– В то же, в котором находишься ты! Одно неверное слово, и окажешься на плахе, в то время как у меня не будет оружия для твоей защиты!
– Тогда что мне делать? Закрыться в этой комнате до тех пор, пока ты не найдешь дорогу к храму? – в голосе Джонаса звучал вызов, и Айе стало больно от его слов.
– Я прошу тебя быть на моей стороне. Не заставляй меня думать о чувствах каждого человека, которого нужно использовать ради достижения цели. Мне просто не хватит сил.
Принцесса остыла так же быстро, как и вспыхнула. Она устало опустилась в плетеное кресло, и драконий сын, немного погодя, виновато присел у ног подруги.
«Помирятся», – подумал Тео и оказался прав. Он наблюдал за наследниками двух старейших семей, и зависть глухо билась о ребра в груди. Они прощают друг друга так легко, словно и не бросались обидными словами. Молча. Стражу тоже хотелось быть способным на такое великодушие, но ему не хватало для этого сил. Уж слишком хорошо он запоминал зло, чтобы так легко его простить.
Айя, будто услышав его мысли, подняла на Тео встревоженный взгляд. Казалось, ей было неловко от того, что он стал свидетелем этой ссоры – или же примирения, но принцесса быстро скрыла смущение за напускным спокойствием. Неуемная энергия понемногу возвращалась к ней, и наследница трона с присущей ей простотой закрыла глаза на неудачу.
– Мы найдем другого лишенного магии человека, – торжественно объявила она, будто открыла новый этап в жизни. – Если этот мальчишка, без поддержки защитника и наследницы, сумел обманывать всех вокруг, значит, найдутся и другие. Нужно только понять, где им легче всего прятаться, какие ремесла не требуют присутствия магии…
– …и кто из них не учился в школе, – добавил Джонас, и Айя расплылась в довольной улыбке.
– Ты прав. Конечно же! В школе им пришлось бы обманывать людей на каждом шагу.
Орлиная дочь в порыве поцеловала друга в щеку. Резво поднявшись с кресла, будто молодая лань, она выпорхнула из комнаты, вынудив мужчин следовать за ней.
– Пора навестить моего дорогого кузена, – заявила она на пороге дома, позволив слуге укутать ее в теплый плащ. В голосе принцессы было столько задора, что Глубина невольно поднял глаза к драконьим звездам на потолке приемной. Похоже, Айя собиралась вновь торговаться с директором школы.
В кабинете двоюродного брата принцессы было много интересных вещей. Аарон занял пост директора всего шесть лет назад, после странствий по континенту, променяв пыльные дороги и свободу на кожаное кресло и кипу бумаг. Но прежняя жизнь, по которой он явно скучал, напоминала о себе каждой мелочью, привезенной из разных уголков мира. Чего здесь только не было! Матовые пластины коры дерева Шамос, заключенные в янтарь насекомые, размером от бусины до целого кулака, расписанный веер из перьев редкой птицы, коллекция инкрустированных кинжалов…. Даже серебряный браслет двенадцатого драконьего короля, которым Айя расплатилась за предыдущую услугу, лежал за витриной, в окружении бархата и хрусталя.
«Нужно напомнить кузену, что последнюю дорогую безделушку не стоит выставлять напоказ, – решила принцесса. – Драконы верят, что она все еще украшает руку старой бабки Джонаса, которая легко, хоть и не совсем законно, променяла драгоценность на мешочек редкого табака».
Не знай Айя своего кузена, у нее легко могло сложиться впечатление, что не существует человека, который будет выглядеть внушительно в окружении дорогого хлама. Но стоило только директору появиться в кабинете, и все сразу встало на свои места. Невысокий плотный мужчина с густой шевелюрой, он без стеснения носил десяток тонких колец на пальцах, а наполовину закатанные рукава открывали посетителям расписанные золотыми красками крепкие руки. Аарон никогда не стеснялся выглядеть иначе, чем большинство родственников короля, и Айе нравилась его любовь к ярким украшениям.
Директор вписывался в окружающий его интерьер целиком и полностью, будто последний кусочек мозайки в витраже, который вмиг становится ключевым. Он на своем месте.
– Кузен!
Пусть Аарон и был старше принцессы на двенадцать лет, он давно запретил ей обращать внимание на разницу в возрасте. Директор предпочитал говорить на равных, сразу располагая к себе.