ну, Терри Пратчетту, Стиву Роу, Дэвиду Роуперу, Джонатану Россу, Нику Ройлу, Джеффу Райману, Клэр Саксби, Тревору Шоулеру, Адриану Сибли, Дэйву Симпсону, Дину Скилтону, Скиппу и Спектору, Брайану Смедли, Брайану Стейблфорду, Дженет Стори (вроде того), Лизе Татл, Алексии Вернон, Карлу Эдварду Вагнеру, Говарду Уолдропу (я недостоин!), Майку и Ли Уотенам, Сью Уэбстер, Крису Уикингу, Ф. Полу Уилсону, Дугу Уинтеру, Миранде Вуд, Джону Рэтоллу и всем мургатройдам.
Для нового издания список придется расширить – и он будет еще больше в последующих книгах. Сейчас же я упомяну Николаса Барбано, Дэвида Барраклоу, Дженнифер Брель, Софи Калдер, Билли Чейнсоу, Рона Четвинда-Хейса, Пола Корнелла, Джона Дугласа, Мартину Дрнкову, Роберта Эйтин-Бисанга, Слоун Фриэр, Тони Гарднера, Марка Гэтисса, Полу Грэйнджер, Джона Кортней-Гримвуда, Лесли С. Клингера, Ника Ландау, Джеймса Макдональда Локхарта, Тима Лукаса, Мору Макхью, Чайну Мьевиля, Хелен Маллэйн, Сару Пинборо, Криса Роберсона, Дэвида Д. Шоу, Силью Семпл, Майкла Маршалла Смита и Кэт Тречман.
Спасибо всем.
Ким Ньюман
Айлингтон, 2010
Эра Дракулы 1902: Шанс на то, что нечто придет с Марса
– Это Мориарти, – сказала Софи, держа в руке телефонную трубку.
– Который? – спросил я[218].
Она повторила мой вопрос в рупор, четко артикулируя. На том конце провода как будто заверещало рассерженное насекомое.
– Джеймс Мориарти, – ответила она.
– Который? – снова спросил я.
Софи закатила глаза. Такое уже бывало и прежде.
– Который полковник, полковник.
– Ха-ха…
Полковник Джеймс Мориарти. Не близкий друг.
С другой стороны, маловато у меня близких друзей. И большинство уже мертвы. Лежат себе в безымянных могилах и гниют, а не ходят, помахивая плащами и мертво сверкая зубищами. Кто-то из них помер от моей руки, и кто тогда я такой? Человек, о котором на Рождество никто не вспомнит.
Но все это до того, пока кому-нибудь не понадобится мой товар. Вот тогда все начинают лебезить.
О полкане Джиме можно сказать многое, но он точно не из подхалимов. Я бы сказал, он скорее льстец.
Стояло яркое утро августовского воскресенья, судя по всему, будет жарковато. «Теплые» моты вполне могли бы смотаться в Брайтон, покататься там на лодочке, съесть пирог со свининой и пошалить с дамами. Все порядочные не-мертвые сейчас лежали в обитых бархатом гробах, плотно задернув шторы от сжигающего рассвета. Я же неприличный, а потому бодрствовал. И отправляться на взморье не планировал.
Я планировал взглянуть на то, что хотел показать мне полковник Мориарти.
Пришлось взять треклятую трубку у Софи.
Была б моя воля, я бы совершенно бесплатно вонзил ледоруб в голову Александра Грэма Белла. Уважаемые беспризорники, испокон веков доставлявшие сообщения, лишились работы, вот что сделал этот мистер Побрякушка. С тех пор как установили телефоны, многие из тех, кто и так находился в отчаянном положении, пошли на дно.
– Моран! – закричал полкан Джим.
– И тебе мерзкого утречка, дружище Джим, – ответил я.
Клыки у меня заострились – но скорее от раздражения, чем от красной жажды.
Большую часть жизни я охотился на больших кошек. Потому, когда я обратился в вампира, судьба посчитала смешным превратить растительность у меня на лице в жесткие и тонкие полосатые усы, как у тигра, а глазные зубы – в чертовски огромные клыки. Когда я злюсь – а это происходит довольно часто благодаря прискорбному положению дел в мире, – то показываю лицо «светло горящего тигра»[219]. Представьте себе, как такое рычит на вас за столом в вист. Я пробую свою кровь на вкус чаще кого бы то ни было. Восемь тонких белых вибриссов торчат из меха на лице. Их вечно пощипывает к перемене ветра.
И все же жаловаться не на что, разве нет?
– Это вопрос национальной важности, – сказал полкан Джим.
– А других и не бывает.
Когда я в последний раз получил известия от Управления снабжения, полковник отправил меня искать ветра в поле. Я по колено в болотной тине выслеживал каких-то динамитчиков, пока те, проявив чудеса благоразумия, сидели в пабе вместо того, чтобы замышлять недоброе.
– Полковник Моран, вы признаны лучшим охотником нашей Восточной империи, – отрывистый грубый голос Мориарти был почти таким же, как у брата, но ему не хватало чего-то, что было у профессора, сэра Джеймса Мориарти, даже бесы вечной ночи приходили в ужас, стоило тому откашляться. – Вы хвалитесь тем, что охотились на каждое существо, живущее на Земле.
– На каждого зверя, что бегает; птицу, что летает; рыбу, что плавает, – признал я. – На всех созданий, прекрасных и удивительных, больших и малых, мудрых и чудесных[220], Убийца Моран подстрелил каждого.
– Тоскливо вам, наверное, теперь?
– Ну так бывает со всеми стрелками рано или поздно. Многие из нас в конечном счете сами стреляются. Я, правда, ничего не обещаю.
Похрустывающая пауза. А может, невеселый смешок.
Трудно сказать, когда имеешь дело с семейкой Мориарти.
– А вам будет интересно поохотиться на то, чего вы никогда раньше не видели?
– Таких зверей нет. На Земле, по крайней мере.
– Ага, – ответил полковник с самодовольством человека, который выкладывает на стол карты, наголову кроющие твои три туза в рукаве, – мы, то есть Управление снабжения, то есть Британские вооруженные силы, в которых вы – трудно поверить, конечно, – до сих пор состоите в резерве, то есть принц-консорт, маршал граф Дракула, Влад Первый и Третий, – мы хотели бы, чтобы вы застрелили неземное животное.
Софи, держа у уха дополнительный слуховой рожок, состроила гримасу.
Если надо кого-то не застрелить, а зарезать, то лучшим выбором в этом деле будет наша мисс Кратидес[221]. Она в любой день недели предпочтет острое лезвие карабину Шарпа, а в воскресенье может и дважды вытянуть заточку из своей мутоновой муфточки.
Она может настолько умело вскрыть горло пастору, что тот даже не успеет сказать «аминь», прежде чем кларет обагрит его жесткий воротничок; от такого зрелища у любого старого убийцы забьется сердце.
Я с нетерпением жду, когда же она шлепнет этого напыщенного вампирчика, епископа Барчестера[222]. Мисс Кратидес уже наточила изогнутый серебряный скальпель по такому случаю. Он так подходит к ее серьгам.
С еще большим нетерпением я ожидал деньжат, положенных за выполнение этого задания. Мы полагали, что благодарный архидьякон, ждущий повышения, рассчитается как можно скорее. Очень приятно помогать амбициозному человеку в его профессии. Слишком много неумирающих старикашек занимает высшие должности в церкви, государстве и вооруженных силах, а потому ради продвижения по карьерной лестнице зачастую приходится прибегать к нетрадиционным методам.
И вот тут-то в дело вступает фирма.
«Убийство и компания». Участники: Моран С. и Кратидес С. Тайный партнер: Мориарти Д., проф., сэр. Мы действуем по Высочайшему повелению (не совсем так – но мы убивали по приказу Короны и получали деньги из общественной казны). «Уничтожение врагов, обеспечение наследств, подчистка хамья, улаживание неудобств – для нас нет малой работы».
– Я сказал, неземное животное, – повторил полкан Джим.
– Выкладывайте, – сказал я, – я уже устал от политесов.
– Нам нужно, чтобы вы застрелили марсианина.
– Кого-то из Мерсии, что ли?
– Нет, туземца с планеты Марс.
– Я пристрелил немало туземцев. Даже медали за это получил. От старой королевы, боже, благослови ее душу, и от Дурной Летучей мыши, будь прокляты его красные глаза.
– Осмелюсь сказать, что после этой кампании вас ждут новые медали.
Ни один Мориарти – во всем их роду до самого железного века – не показывал и атома юмора. Так что это была не шутка.
Если бы двадцать лет назад смертельно серьезный генерал Гордон и Билл Гладстон с постной рожей[223] попросили меня загарпунить вампира, я бы решил, что эти ублюдки морочат мне голову. А теперь я и сам вампир… как и половина страны. Что, конечно, не останавливает меня от убийства некоторых из них, когда надо – или когда мне платят – или когда меня кто-то бесит. Пиявки раздражающие, большинство из них. Особенно всякие типчики с рубашками в рюшах и намасленными волосами. Серебро нынче, конечно, в цене, но вот дерево по-прежнему дешево. Заточить какую-нибудь палку для растопки до сердцепронзающей остроты отнимает не более минуты.
В последние годы девятнадцатого века размышления о том, во что мы верим, а во что нет, претерпели серьезные изменения. Теперь же, в сверкающе новом двадцатом, лучше вообще ни на что не ставить или же – в зависимости от взгляда сквозь дымчатые очки – ставить на все.
Существуют вампиры.
Существуют оборотни – например, это венгерский щенок, граф Антон Тирр[224]. Его приятно шершавая шкура оказалась то что надо для моих ступней, когда от пиявочной подагры их раздувает и они становятся прямо как грибы-дождевики.
Существуют живые динозавры. Ну, их было чуть больше до моего сафари на землю Мепл-Уайта[225]. Трофеи чудовищно здоровенные, не повесишь на стену в кабинете моей квартиры над заведением миссис Галифакс. Пришлось смотаться в Музей естественной истории, где вы теперь можете увидеть моих друзей-ящеров: Барнаби, Дино и Литтлфута[226]