усе совсем другое. Главное то, что написал я, и то, что напечатали…
— Обыкновенная редакторская правка, — снова не дал договорить Кондрат Филимонович. — У тебя все? Мы заняты.
— Нет, у меня не все, — начал кипеть Костя. — Это не моя статья. Я не писал этого бреда.
— Нет, голубчик. Ты-то как раз и написал бред, а редактор довел его до формы более или менее нормальной статьи. Понапридумывал, понимаешь ли, какие-то жертвы, приплел ZX-612. Это, между прочим, химическое вещество оборонного значения, и просто так…
— Об этом химическом веществе написано в любом справочнике по гражданской обороне. Это раз. И ничего я не придумывал. Информация достоверная и проверенная. Вот распечатка запроса, сделанного через СЭС. Тут и про аварию, и про пострадавших. Это два.
— Наш отдел проверил эти факты, — сказал Александр Петрович. — Министерство по чрезвычайным ситуациям никогда не размещало подобных фантазий в справочной системе, а вспышка ангины — банальный сбой в базе данных медсанчасти. Вот официальные ответы на все наши запросы.
— Вот видишь? — сказал Кондрат Филимонович. — Наш адвокат дал заключение, после которого материал нужно было просто снять с публикации.
— Но ведь это же неправда! — чуть понизив голос, сказал Костя.
— Ну и что, — неожиданно спокойно ответил Кондрат Филимонович. — Ты считаешь, что будет лучше, если все узнают правду? Жертв нет. Если уж какой-то идиот сразу сказал, что взорвалась камера высокого давления, то пусть будет камера. Нечего раскачивать лодку. Хватит с нашей страны и крикунов. Ну что случится, если все узнают правду? Суть ее ничтожна. А вот крикуны непременно этим воспользуются. И продолжат расшатывать устои нашего общества. И поверь мне, кроме беспорядков и последующего за ними террора ничего из этого не получится.
— Люди ночью привели его статью в порядок, — сказал начальник отдела редакторской правки, — подчистили за ним… да за такую статью с работы уволить можно. Он обделался, люди прикрыли его… А в качестве благодарности плевок в лицо.
— Ваш же товарищ, — Кондрат Филимонович показал глазами на Виктора, — Мышкин, сделал все, чтобы статья вышла в свет, труд не пропал даром, и он согласен с нами… Зубков повернулся и посмотрел на Виктора.
— Извини, старик. Я бился до последнего.
— Мя-а-ау-у! — издал Зубков громкий и удивительно похожий звук.
— Вы где находитесь?! Что это еще за выходка?
— Когда кругом все каркают, так хочется мяукнуть… — с горькой улыбкой сказал Зубков и посмотрел на Мышкина.
Виктор опустил глаза. Костя молча развернулся и вышел из кабинета. Его пару раз окликнули, но он не обернулся.
Зубков ушел не только из кабинета главного редактора, но и из газеты. Вечером позвонила Лена. Она долго объясняла, что Виктора никто и не спрашивал, в каком виде эта статья должна была выйти в свет. Его просто поставили перед фактом. Он попытался возразить, но ему сказали, что если он не хочет этим заниматься — статью передадут другому. Костя и сам понимал, что зря наговорил гадостей приятелю. В сущности, Виктор ничего не мог сделать, кроме как высказать свое мнение. И он его высказал. Главный ответил, что ему на это плевать. После разговора с Леной Костя позвонил Виктору и извинился. Тот сказал, что все нормально. Конечно, не каждый день друзья уходят с работы… Главное, чтобы с работой не менялись и друзья.
Глава 11Безработный в раю
Зубков проснулся в половине восьмого. Вчера он весь день отдыхал, собирался с мыслями. В общем, устроил себе отпуск за свой счет. К вечеру позвонили из многотиражки Электромеханического завода и из областной газеты; предлагали работу. Костя сказал, что подумает. Поначалу он несколько растерялся от такой информированности работодателей, но потом понял, что информация о нем в базе данных изменилась и заинтересованные лица тут же позвонили и предложили работу. Все-таки есть разумное зерно и в сумасшедшем доме.
Сегодня Зубков собирался сам заняться поиском работы. Выйдя из ванной, он поджарил яичницу с помидорами, сварил кофе и теперь, сидя перед телевизором, завтракал. Шестнадцатый канал телевидения был отдан бирже труда. Каждый желающий мог просмотреть вакансии и выбрать работу по душе. Почти сразу же Косте попалась интересная вакансия. Он отложил вилку и, сняв телефонную трубку, набрал номер магазина, расположенного в соседнем доме.
— Магазин, — сказала трубка ласковым женским голосом.
— Здравствуйте. Я по объявлению.
— Здравствуйте. Разгрузочные работы?
— Да.
— Нужно разгружать упаковки с компотом, зеленым горошком, тушенкой. Машина придет в десять часов.
— Это надолго?
— Я думаю, на два-три часа.
— Сколько это будет стоить?
— Тридцать.
— Я согласен.
— Прекрасно. Как ваша фамилия?
— Зубков.
— Постарайтесь не опаздывать.
— Я живу в соседнем доме.
Положив трубку, Костя потер руки и отхлебнул горячего кофе. Происходящее развлекало его, ему было интересно. Он ни разу не пользовался услугами телебиржи. Этот опыт мог дать материал для статьи. Работать так или иначе все равно придется в газете. По крайней мере не хотелось бы менять профиль. А статья о бирже будет весьма нейтральной и как первый или второй шаг нового сотрудника может запросто пройти.
Зубков доел яичницу, вымыл посуду и вернулся к телебирже. У него был еще час свободного времени, и поэтому он продолжил поиски, листая страницы телетекста при помощи пульта. Все-таки нужна постоянная работа. Тридцатка за три часа — это очень неплохо, но с таким уровнем доходов и квалификацией труда можно запросто перейти в «красный цвет», и тогда придется съезжать с квартиры, которая ему очень нравилась.
Через двадцать минут Костя нашел новое объявление. В 316-й биб-лиотеке требовался помощник с высшим образованием, с неплохими познаниями в области литературных жанров и классификации писателей до пятидесятого года. Костя немного сомневался в своей способности классификации здешних писателей, но все же решил рискнуть. Телефон в библиотеке ответил не сразу, и голос у него был старым и гундосым.
— Здравствуйте, я по объявлению.
— Здравствуйте. Какое у вас образование?
— Я журналист.
— Превосходно. Один вопрос. Какая разница между Чеховым и Чехонте?
— Никакой.
— Почему? — удивленно прогундосила трубка.
— Потому что Чехонте — это псевдоним Чехова в первых публикациях.
— Прекрасно. Я думаю, вы нам подойдете.
— Что нужно делать и, простите, сколько это будет стоить?
— В библиотеке был пожар. Спасая книги от огня, их сваливали в одну кучу. Сейчас мы разбираемся в этом бедламе. Нужно сортировать книги по времени жизни писателей и по жанру. Работа с половины второго и… мы надеемся закончить к восьми. Стоит это семьдесят.
— Хорошо, — сказал Костя после небольшой паузы.
— Мы на вас надеемся.
День складывался неплохо. И хотя Костя не нашел работу по профилю, временный заработок на сегодня ему был гарантирован. Досмотрев вакансии до конца, Зубков оделся и вышел из дома. В запасе у него было двадцать минут. Костя зашел в магазин, представился товароведу и сказал, что будет возле справочной машины. Каждый магазин в обязательном порядке имел СЭС-2000. При их помощи покупатель мог в ту же минуту проверить состояние своего счета, правильность произведенных расчетов, навести справки о предполагаемых поставках товара. Костя вставил свою карточку, вошел в базу данных городской биржи труда и, чтобы не терять времени в ожидании грузовика, оставил запрос на работу журналистом.
Как только он отошел от справочной машины, пришла машина грузовая. Ситуация несколько усложнилась. Желающих разгружать больше не нашлось. Поэтому коробки с тушенкой, компотом и зеленым горошком носили втроем — Костя, магазинный грузчик и товаровед.
— А чего это ты так быстро уволился из газеты? — спросил товаровед, неся следом за Зубковым говяжью тушенку.
— В каком смысле? — спросил Костя.
— Я проверил тебя через базу данных, — пояснил товаровед, ставя коробку в штабель. — Ты позавчера уволился по собственному желанию. Странно, что тебя отпустили в течение одного дня. Обычно, когда увольняются по собственному желанию, нужно отработать две недели, чтобы на твое место могли кого-нибудь подыскать.
— Наверное, у них уже был кандидат на мое место, — предположил Костя, принимая из машины новую коробку.
— Понятно, — сказал товаровед и протянул руки к коробке с зеленым горошком.
— А у вас что за срочность такая? Вчера вроде бы не было объявления. Костя не знал этого наверняка и сказал наобум.
— Утром позвонила жена Тюлькина. Сказала, что муж вчера снова напился. А когда он пьяный, у него приступ хозяйственности начинается. В этот раз он полез чинить дверцу на антресолях. Ну и навернулся со стула, естественно. Товаровед поставил горошек и тяжело вздохнул.
— Шабаш, — объявил он. — Перекур.
Он сел на скамейку, стоявшую возле дверей склада, и вытер платком лицо.
— А когда этот балбес падал, ухватился рукой за антресоль. Ну и разворотил ее, естественно. Падая, заработал трещину в тазобедренной кости, а трехлитровая банка с вишневым вареньем размолотила ему коленную чашечку. Так что я без грузчика. Ты вот что, Константин… Сразу работу ты вряд ли найдешь, а мне еще один грузчик дозарезу нужен. Я, конечно, желаю всяческих успехов в твоих поисках, но если не найдешь ничего за сегодня-послезавтра, то приходи ко мне. Три тысячи, как в газете, я тебе, конечно, не заплачу, но и работа тоже через день. Стандарт у нас 1350 в месяц. Оплата раз в неделю. Добавлю тебе десять процентов за образование плюс еще десять за порядочность. Уже 1620 получается. По итогам месяца премия. Так что 1800 вытянем. А работа не только бери больше — неси дальше. На базу съездить, товар получить, то-се… в общем, скучно не будет. А? Что скажешь?
— Спасибо, — ответил Зубков, немного задумавшись над неожиданным поворотом судьбы. — Я подумаю.