Тем утром, год назад, принц вместе с Гриндалом встречал рассвет, занимающийся над Парталоренскими водопадами. Солнечные лучи освещали край водопада, и в водяных брызгах рождались маленькие радуги. Стоя на влажном от росы балконе, Мовиндьюле с восторгом взирал на мир, который виделся ему еще более волшебным, чем раньше.
Сегодняшним утром вид казался уже не столь захватывающим. Принцу хотелось заново пережить те мгновения, когда они с Гриндалом стояли на этом же самом балконе и наблюдали величественное зрелище – пробуждение мира. Одно из его самых любимых, чистых воспоминаний. Но во второй раз очарование пропало; тогда Мовиндьюле был взволнован и потрясен, а сейчас чувствовал себя опустошенным и одиноким. Гриндал мертв, и даже Авемпарта кажется меньше, чем раньше.
– Правда красиво?
Мовиндьюле резко обернулся. У входа на балкон стоял Джерид. Дряхлый фрэй кутался в тяжелый плащ, костлявыми руками прижимая ворот к сморщенной шее.
Что он здесь делает?
Фенелия справедливо предположила, что многие захотят полюбоваться водопадами, поэтому при создании Авемпарты сделала не меньше сотни балконов. Мовиндьюле, как до этого Гриндал, выбрал самый удаленный, однако там, как назло, оказался Джерид.
Кэл улыбнулся и покачал головой.
– Плохая осведомленность об окружающей обстановке.
– Как это понимать? – Мовиндьюле прижался спиной к перилам.
Он почувствовал себя загнанным в ловушку. Перед ним злобно ухмылялся гнусный старикашка; позади грозно рокотал водопад, и если стоять к нему спиной, рокот звучал еще страшнее. Хилый Джерид, преградивший выход, показался принцу опасным.
Он упал, мой фэйн. Такое случается. Мы оба знаем, ваш сын звезд с неба не хватал.
Да уж, Мовиндьюле всегда меня разочаровывал. Не будем больше вспоминать о нем. Как насчет вина? Может, еще клубники?
– Твои познания в Искусстве весьма невелики, – произнес Джерид. – Если бы ты был моим учеником, – а ты им станешь, – то заранее знал бы о моем появлении.
– Значит, вы и будущее предсказывать умеете?
Он нарочно перекрыл мне выход. Придется отпихнуть его, чтобы пройти. Я буду вынужден прикоснуться к нему. Мовиндьюле не имел ни малейшего желания находиться рядом с Джеридом, еще меньше ему хотелось дотрагиваться до старика. Он провел рукой по стене. Может, мне удастся слезть. Однако влажный от тумана камень был гладко отполирован: карабкаться по нему все равно что по льду.
– Я много чего умею, как и Гриндал. Ты знал, что он мог видеть происходящее в сотне миль? Это называется «ясновидение». Даже Фенелия так не умела.
– Неудивительно. Гриндал был намного могущественнее, чем…
– Даже не думай о том, чтобы закончить эту фразу. – Джерид предостерегающе поднял руку и шагнул вперед.
Мовиндьюле вспомнил, как Гриндал щелчком пальцев заставил рхунов лопнуть, и застыл от ужаса.
– У Гриндала имелись хорошие задатки и даже талант, но он был чересчур высокомерен. Много лет назад я отказался от него.
– Отказались?
– Я обучил его Искусству.
– Вы? Отец сказал, он посещал Академию и учился у моего брата.
Джерид улыбнулся.
– В твоей жизни будет много наставников, Мовиндьюле. Как и у Гриндала. Он действительно ходил в школу Искусства, но я предложил ему учиться у меня, – так же, как и тебе. Ты не так умен, как он: Гриндал был благодарен мне за такую возможность. Когда я отказался от него, он нашел себе нового наставника.
– Кого?
– Того, кто учил Фенелию.
Мовиндьюле сощурился. Фенелию никто не учил. Она сама изобрела Искусство, так говорил отец. Джерид просто хвастается, хочет казаться важной персоной.
Старый кэл покачал головой.
– Ты такой же, как Гриндал. Я вижу на тебе отпечаток его личности, только не понимаю, почему. Он использовал тебя для своих целей?
– Гриндал был моим наставником.
Джерид рассмеялся.
– Гриндал не собирался никого ничему учить. Его интересовало только могущество. Поэтому он пришел ко мне и по этой же причине оставил меня и перешел к тому, кого посчитал лучшим наставником. Его единственной целью была власть, а ты ему требовался для ее достижения. Правда, я не понимаю, каким образом. – Кэл вздохнул. – Впрочем, уже не важно. Гриндал мертв, погиб из-за собственной спеси, и его планы погибли вместе с ним. Моя задача – исправить в тебе то, что испорчено. В других обстоятельствах я не стал бы трудиться, – Джерид сделал пренебрежительный жест в сторону Мовиндьюле, – задатки у тебя скудные, работать почти не с чем, но ты – принц, что дает тебе право на трон. Происхождение – твоя единственная заслуга, тем не менее у тебя все же есть шанс стать фэйном. Ради Феррола и нашего народа я должен попытаться сделать из тебя достойного фрэя.
– Ничего во мне не испорчено.
– Испорчено, и еще как. К счастью, у тебя впереди сотни лет, чтобы наверстать упущенное.
– И вы собираетесь учить меня?
Джерид улыбнулся.
– Ты думаешь, я буду учить тебя всяким скучным вещам вроде тех, которыми тебе докучали в школе. Что скажешь, если мы начнем урок прямо сейчас?
Мовиндьюле почувствовал в его словах скрытую угрозу. Урок первый: я перекину тебя через перила, и ты поучишься летать!
– Прошу прощения, отец говорил, мы утром выступаем. Он рвется кое-кого убить, а я хочу на это посмотреть.
Джерид кивнул и еще шире растянул в улыбке сморщенные губы.
– А что ты скажешь на то, чтобы не только смотреть? По словам твоего отца, ты терпеть не мог предыдущую наставницу. Она не позволила тебе свершить правосудие после смерти Гриндала. Ты, наверное, мечтаешь казнить ее за это, не так ли?
– Она изменница и должна умереть. Таков закон.
– Да-да, закон, конечно. Но что ты скажешь о том, чтобы самому привести закон в исполнение? Чтобы самому казнить ее?
Мовиндьюле пристально посмотрел на старика. Порыв ветра взметнул вверх полы его плаща, раздул жидкий пух на голове.
– О чем вы говорите?
– Вчера вечером ты сказал правду. Мне не удалось выполнить приказ твоего отца и уничтожить ее. Я не повторю свою ошибку, однако я слишком стар для долгого путешествия. – Джерид указал на башню. – Как ты уже почувствовал, Авемпарта – мощный источник силы. Отсюда я могу атаковать Алон-Рист, если пожелаю.
– В прошлый раз с Арион это не сработало.
– Да, не сработало. Есть ограничения. Авемпарта позволяет мне видеть, слышать и направлять Искусство на большие расстояния, но не все одновременно. Мне удалось найти ее, но потом пришлось переключиться и наносить удар вслепую. Когда она поняла, что происходит, искать ее стало гораздо труднее. Вот если бы у меня был кто-то на земле, в самой гуще событий, кто мог бы сообщать мне обстановку и направлять мои удары, – тогда я с легкостью бы победил Арион. Мне нужен тот, через кого я смогу работать… например, ты.
– Как я смогу такое сделать?
– Вот это и будет урок. Самая нудная его часть.
– У меня нет времени учиться…
– Гриндал мог видеть на расстоянии, а я могу переносить свой голос на многие мили. Сейчас я научу тебя, как слышать меня, а потом продолжу твое обучение, пока ты движешься к Алон-Ристу. К тому времени как вы прибудете на место, ты будешь знать достаточно, чтобы помочь мне выследить Арион. С твоей помощью я исправлю свою ошибку, а ты получишь отмщение. Когда вернешься, я научу тебя всему, что следует знать новому фэйну, – я дам тебе умения, которые сделают тебя непобедимым на арене Карфрэйн.
Сам того не ожидая, принц кивнул.
– Красивый рассвет, правда? – осведомился Джерид.
С этим Мовиндьюле не мог не согласиться.
Глава 14Дом костей
Странная штука жизнь: в ней смешиваются добро и зло, взлеты и падения, радости и горести, крики радости и вопли, преследующие человека до конца его дней, из-за которых он никогда не сможет спокойно спать в комнате с окнами. Впрочем, это я о себе.
Брин шла по арочному мосту, соединяющему Верентенон и Кайп. Несмотря на прекрасное весеннее утро, девушка тревожно озиралась по сторонам. От воспоминаний о влажной руке, зажимающей рот, ее каждый раз пробирал холодный пот.
Расслабься. Не дергайся.
Ей нужно с кем-то поговорить.
Она прибежала бы к маме, если бы могла. Мама бы обняла ее и сказала: «Все образуется». У мамы всегда получалось ее успокоить. Только нет больше мамы.
Теперь ты моя.
Брин замолотила кулаками в дверь Кайпа. Открылось маленькое оконце.
– Мне нужно увидеть Персефону.
Дверь отворилась. Брин здесь знали в лицо. Она была Хранителем Уклада и по приказу кинига могла беспрепятственно проходить в крепость.
– Она наверху, – сказал ей Элисан, ткнув пальцем в потолок.
Фрэй закрыл бронзовую дверь и запер ее на засов, прогнав солнце прочь.
По идее, за закрытыми дверями Брин должна была почувствовать себя в безопасности, однако тревога никуда не делась.
Верну тебя на свою кучу.
– Брин, это ты!
Девушка заглянула в зал заседаний, и, завидев ее, Персефона вся просияла. Киниг сидела за столом вместе с вождями кланов и фрэями. Все с озабоченным видом. Это не было собранием совета – их проводят в Верентеноне, однако Персефона выглядела такой же измученной.
– Я не хотела вам мешать…
Персефона подняла руку, останавливая Брин, и обратилась к сидящим за столом:
– Прошу прощения, я отойду на минуту. Липит, продолжай. Я сейчас вернусь.
С этими словами она взяла Брин за руку и вышла с ней в коридор. Потом закрыла дверь, прислонилась к стене и, стиснув зубы, ударилась головой о стену.
– Сеф! – ахнула Брин. – Прости, я не хотела…
– Нет, ты тут ни при чем. Честное слово, я расцеловать тебя готова за то, что ты вытащила меня оттуда. Всей душой ненавижу эти совещания. Гула-рхуны думают, что я хочу поработить их кланы, поставив их в зависимость от рхулинского продовольствия; вожди рхулин-рхунов напуганы, потому что я отправляю их людей на поля, а гула-рхуны тем временем вооружаются и учатся воинскому искусству. Наши люди уверены, что гула-рхуны пойдут против нас войной. Каждый день поступают донесения о стычках, оскорблениях и драках между фрэями и рхунами.