– Рэйт! – позвала Персефона, но он не остановился.
Он молча прошел мимо ожидающих в коридоре. И почему, когда не надо, от зевак нет отбоя?
– Что с тобой? Что случилось? – окликнула его Брин.
Рэйт медленно побрел прочь, вытирая слезы.
Некоторым людям ни за что не победить, как бы они ни старались. Если уж боги тебя возненавидели, не будет тебе счастья, а надеяться – только продлевать свои муки.
Глава 24На рассвете
Честно говоря, я так и не знаю, что произошло тем утром. Тому есть лишь один живой свидетель, но у меня не хватило духу расспрашивать ее об этом.
Мовиндьюле, Мовиндьюле!
Принц открыл глаза. Кругом было темно. Над головой колыхалась от ветра какая-то ткань. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы вспомнить: он лежит в палатке на краю выжженного поля. На Мовиндьюле нахлынуло отчаяние. Ему приснилась Макарета. Он заметил ее в толпе на улицах Эстрамнадона, попытался догнать – и проснулся, один, в кромешной тьме. Ему ничего не оставалось как прислушиваться к порывам ветра и снова думать о ней.
Никто не знал, что стало с Макаретой, или Мовиндьюле просто не рассказывали. Может быть, ее заперли в той же камере, в которой сидел Видар, а может, отдали Видару, чтобы тот мог поквитаться с ней за свое заточение. Мовиндьюле ненавидел Макарету за то, что она натворила, тем не менее готов был убить старшего советника, если бы тот попытался причинить ей вред. Наверное, я влюблен в Макарету, и именно из-за этого все лгут мне о ее судьбе.
От сильного дуновения ветра полог шатра загудел. Надеюсь, столбы вкопаны глубоко и он не обвалится.
Мовиндьюле скорчился под ворохом одеял, накрытых сверху медвежьей шкурой. Кончик носа онемел от холода. От неумолкающего воя ветра было только хуже – звук навевал мысли о лютом морозе.
Мовиндьюле, ответь.
Принц скривился. Слушать болтовню Джерида в пути довольно забавно, но когда кэл врывается в его мозг посреди ночи, это уже переходит всякие границы. Мовиндьюле знал, что Джерид не может читать мысли, однако ему все равно было не по себе.
Он решил не отвечать и даже сделал вид, будто храпит, но Джерид заговорил снова:
Я знаю, ты меня слышишь. Я знаю, ты не спишь. Я долго слушал твое дыхание, так что могу определить, бодрствуешь ты или нет.
– Я спал, – сказал Мовиндьюле.
Завтра выспишься. Нужно заняться делом.
Мовиндьюле зевнул, протер глаза и издал глухой долгий стон – так, ему казалось, будет легче.
– Каким еще делом? – спросил он, надеясь, что речь идет не об уроках.
Он до смерти устал от уроков. В академии его заставляли часами выполнять всякие нудные задания, от которых ему хотелось выброситься с балкона Тэлвары.
Убить Арион.
Мовиндьюле приподнял голову с подушки.
– Но как? Пауки вчера пытались ее найти и не смогли. Она где-то прячется.
От Авемпарты ей не скрыться.
Мовиндьюле выбрался из-под одеял, спустил босые ноги с кровати, совсем забыв, что полом ему служит голая земля, и вздрогнул, почувствовав, как жесткая трава колет ступни и щекочет лодыжки.
Я думал, Касимер со своими Пауками сможет выследить ее, но она хитра и искусна. Следовало догадаться. Фенелия называла ее «Цензлиор». Ты знал об этом?
– Что я должен делать?
Мовиндьюле протер глаза, провел ладонью по бритой голове и поморщился, почувствовав под пальцами отрастающую щетину. Он терпеть не мог волосы и не понимал, как Феррол допустил наличие у миралиитов подобной мерзости. С волосами он чувствовал себя грязным, словно подцепил какую-то рхунскую заразу.
Ты должен понимать, это небезопасно.
– Мне плевать. Я хочу увидеть ее труп.
Отлично. Нужно, чтобы ты оказался в таком месте, откуда будет видна цитадель. Держись подальше от лагеря, от других фрэев и особенно от миралиитов. Найди удобный наблюдательный пункт с хорошим видом на Алон-Рист и дай мне знать.
– Прямо сейчас, среди ночи?
Уже почти утро. Да, именно сейчас. Я хотел сделать это несколько часов назад, но ты дрых, как пьянчуга. Мы будем искать Арион, а в тишине охотиться всегда легче. Так что поднимайся и…
– Ладно, ладно. Ты вообще в курсе, что у нас тут далеко не так приятно, как у тебя? Я живу в грязной палатке, здесь темно и холодно, а еще жуткий ветер, который, кажется, никогда не утихнет.
Ты слишком много ноешь. Никто не смеет сказать тебе об этом в лицо, потому что ты избалованный сынок фэйна. А следовало бы.
– Я действительно сын фэйна. А ты как смеешь разговаривать со мной в таком тоне?
– Потому что твой отец меня поддержит.
– Трейя! – позвал Мовиндьюле.
Через мгновение в палатке появилась заспанная служанка. Обычно принц вообще не замечал Трейю. Она была частью его жизни, как тапочки или золотая рыбка в аквариуме, – неизменная и неприметная. Однако Мовиндьюле не мог припомнить, чтобы когда-нибудь видел служанку только что вставшей с постели: она всегда поднималась намного раньше него. Впервые в жизни он увидел ее непричесанной. Обычно Трейя закалывала волосы в узел и прятала под косынкой, а сейчас они были распущены. Мовиндьюле с удивлением обнаружил, что у служанки светло-каштановые локоны, и это открытие не улучшило его мнение о ее внешности. Принц и так терпеть не мог волосы, а у Трейи были густые спутанные кудри, извивающиеся самым немыслимым образом, что показалось ему особенно отвратительным.
– Принеси мне сандалии и плащ и налей воды в таз.
– Приготовить вам поесть, господин?
Мовиндьюле покачал головой. Слишком рано, его желудок еще не готов принимать пищу. Одевшись и обувшись, он решил умыться, однако вода оказалась ледяная, поэтому он ограничился тем, что намочил кончики пальцев и протер глаза.
– Вы уходите, господин? – спросила Трейя.
– Да.
– Мне пойти с вами?
Мовиндьюле поколебался, потом покачал головой. Эту задачу следует выполнить в одиночку, к тому же он и минуты не выдержит рядом с ее кудрями. Он изо всех сил старался не смотреть на них, но все равно видел боковым зрением, как они подпрыгивают и покачиваются, словно змеи.
Принц решительно вышел из шатра, стремясь выполнить задание Джерида, а также поскорее сбежать от Трейи. Он и не подозревал, насколько душно в его временном жилище, пока не глотнул свежего воздуха. Снаружи было холодно и сыро. Где-то стрекотали цикады и квакали лягушки. Вокруг ровными рядами стояли палатки, костры прогорели до углей.
Мовиндьюле понятия не имел, куда идти.
– Выгребные ямы вон там, мой принц. – Часовой, охранявший шатер снаружи, махнул на юг.
– Ага… спасибо. – Мовиндьюле неожиданно для самого себя поблагодарил часового и пошел в указанном направлении. Он и сам не знал, почему решил держать свою вылазку в тайне. Вроде бы в его действиях не было ничего дурного, и все равно ему казалось, что он поступает как-то неправильно: идет на секретное задание, следуя указаниям голоса, звучащего у него в голове. Со стороны это выглядит как безумие. Смотрите! Смотрите, вон идет чокнутый принц!
Стараясь держаться в тени, Мовиндьюле направился на юг. По пути он встретил еще пару часовых – те почтительно кивнули ему – и прибавил шагу. Холод кого угодно заставит торопиться. Принц добрался до выгребных ям, потом, миновав частокол, спустился под горку и повернул на запад, к Алон-Ристу. В свете звезд виднелся каменный столб, вздымающийся над равниной словно кривой палец. Наверх вела узкая тропка.
«Где ты? Что ты делаешь?» – надоедливо забрюзжал Джерид.
– Завтракаю с семейством медведей. Они угощают меня яблочным пирогом и чаем с корицей. Никогда бы не подумал, что мишки так вкусно готовят.
Брось свои шуточки! Я серьезно спрашиваю.
– Поднимаюсь на скалу, с которой открывается хороший вид. Ты ведь этого хотел?
Ты за пределами лагеря?
– Да, отошел на двести-триста ярдов.
Ладно. Дай знать, когда найдешь удобное и тихое место.
Тропа оказалась опасной, и Мовиндьюле быстро пожалел о своем выборе. С одной стороны – крутой обрыв, с другой – отвесная скала. Поднявшись наверх, он совсем забыл о холоде. С него ручьем лил пот.
– Ну вот, я на вершине.
Отсюда хорошо виден Алон-Рист?
Мовиндьюле взглянул на запад. Скала была всего-то футов шестьдесят в высоту, но казалось, что сверху можно увидеть весь мир. Внизу раскинулся лагерь фрэев, и принц разглядел ровные квадраты, образованные палатками и подсвеченные мерцанием догорающих костров.
– Да. Вижу толстые стены, большой купол, высокую башню – правда, после того как ей срезали верхушку, она уже не столь высока.
Теперь садись поудобнее. Держи спину прямо, скрести ноги и сосредоточься на Алон-Ристе. Не отвлекайся, думай только о крепости.
– Ладно.
И постарайся не кричать.
– Кричать? С чего бы мне…
Мовиндьюле дернулся: его словно пронзило насквозь невидимым копьем. Он не вскрикнул. Просто не смог. Из горла вырвался лишь слабый писк, когда тело и разум сокрушила мощная волна силы, посылаемая Авемпартой. Сила заполнила, переполнила юношу, и он почувствовал, что тонет. Все тело свело судорогой, словно его окатили ведром ледяной воды.
Вдруг прямо перед ним появилась крепость, и Мовиндьюле тихо ахнул от изумления. Вмиг он перенесся к огромным бронзовым воротам. Они оказались так близко, что можно рукой дотронуться, но принц пролетел прямо сквозь них. Еще миг – и он уже во внутреннем дворе, заполненном рхунскими и фрэйскими воинами. Не пользуясь лестницей, Мовиндьюле взлетел в верхний двор, пронесся по баракам: люди просыпались, одевались и ели, сидя за длинными столами или держа тарелки на коленях. Потом он очутился на галерее под огромным куполом, с которой открывался вид на зал, увешанный оружием. Принц уже был здесь раньше, с Гриндалом. Через мгновение он умчался оттуда, пролетел над мостом и оказался перед массивной квадратной башней рядом с обезглавленным Спайроком. Это Кайп, крепость внутри крепости. Горели лампы. Люди одевались. Цитадель просыпалась. У Мовиндьюле закружилась голова. От дерганых, беспорядочных движений его мутило. Никем не замеченный, он помчался обратно, к вых