Не менее естественным было и то, что взаимные отношения между полами носили всегда главным образом галантный характер. Галантное обращение с купавшейся рядом женщиной служило лучшим поводом для знакомства. И разумеется, какой мужчина не пользовался подобным случаем для ухаживания. Надо принять во внимание и то, что помещение, где купались, все равно, была ли то баня или купальня, было в большинстве случаев очень ограничено и что даже там, где мужчины и женщины отделялись друг от друга перегородкой, последняя была так низка, что никогда не мешала взорам и очень редко — рукам. Что же касается ванн, то в них мужчины и женщины купались уже безусловно вместе, как показывает целый ряд картин и рисунков.
Словом, купание было наиболее благоприятным случаем для всех видов галантных: ухаживаний. К практиковавшимся здесь развлечениям принадлежал и разнузданный культ Венеры в словах, жестах и действиях, который придавал пикантность еде, выпивке и пению. Купание очень скоро превратилось из средства укрепления здоровья в удобную возможность для самого дерзкого и откровенного флирта. Купались, уже для того, чтобы иметь возможность поухаживать друг за другом, цель превратилась в средство.
Лучшим доказательством в этом отношении служат разнообразные специальные праздники, когда баня была лишь одним из номеров увеселительной программы.
Приведем один только пример: так называемые свадебные бани. Понятно, что перед свадьбой, как перед праздником, люди принимали ванну. Однако в данном случае речь идет не о простом купании ради чистоты, а «о празднике, составлявшем часть свадьбы», о кульминационной точке всего свадебного торжества. Баня устраивалась обычно лишь после свадьбы и составляла заключительный эпизод свадебного пира. Этим объясняется также поведение молодых и гостей. В сопровождении музыкантов и гостей молодые отправлялись в баню, чтобы там выкупаться. Ради чистоты? Да, конечно, но только между прочим. А главным образом для того, чтобы довести свадьбу до конца среди пения, выпивки и веселья. Все современники единодушно сообщают, что при этом главную роль играли эротические шутки, забавы и игры.
Но даже и впоследствии, когда оба пола купались раздельно, обе стороны имели после бани достаточно возможностей вознаградить себя за потерянное, так как существовал обычай, что после купания мужчины и женщины собирались для совместного кутежа, танца и пения. Так как скоро выяснилось, что чем меньше мешает платье, тем удобнее прыгать и скакать, то мужчины и женщины охотно отказывались надевать одежду, прежде чем перейти к игре и танцам. А это создавало удобный повод для самого откровенного флирта. В небольшом масштабе такое свадебное купание, по-видимому первый акт его, изображает одна гравюра Вацлава Холлара.
Обычай совместного купания всех свадебных гостей, как и упомянутые оргии, представляют собой исторически достоверные факты, неопровержимо доказывают официальные указы и полицейские постановления, касающиеся этого обычая. Нам, например, известно, сколько гостей в тех или других городах сопровождало молодых в баню. Мюнхенское городское право начала XIV в. предписывало: «Участвовать в празднике и в купании могут только шесть женщин с обеих сторон, т. е. всего двенадцать». В Регенсбурге в XIV в. жениху разрешалось иметь даже 24 товарища для бани; «он и невеста должны иметь каждый по восемь женщин, и не больше». Уже из этих двух указов видно, что и жениху разрешалось иметь спутниц, сопровождавших его в баню.
Любовь бежит от тех,
Кто гонится за нею,
А тем, кто прочь бежит,
Кидается на шею.
Эти указы красноречиво свидетельствуют о том, что свадебное купание обычно сопровождалось самой грубой эротической разнузданностью. Если молодой человек, позволивший себе взять соседку за грудь, и не считался еще развратником, а просто игривым шалуном, то обычай мужчин-гостей плясать без костюма уже считался нарушением правил приличия. Против этого обычая направлен целый ряд таких указов.
В одном таком постановлении, изданном в Герлице в XV в., говорится:
«Так как молодые люди недавно вразрез с добрыми нравами танцевали после бани в банных шляпах и без костюма, то совет постановляет: отныне ни один мужчина не имеет права плясать без костюма, в одной только банной шляпе, а должен надевать штаны и куртку, как принято в других странах и городах».
Такое поведение во время свадебного купания не было исключительным явлением. Это были те же вольности, которые позволяли себе посетители публичных бань и купален, только в несколько утрированном виде. Раз эротическое любопытство обоих полов так сильно возбуждалось и создавались такие благоприятные условия для его удовлетворения, было бы странным, если бы купающиеся стыдливо опускали глаза.
В одном сочинении, описывающем быт конца XVI в., о жизни в купальнях и банях в городе Галле в долине Инна говорится следующее:
«Ключом девственности является стыдливость, так как стыдливость удерживает многих девушек даже против воли от безнравственности, а благодаря обычаю купальной жизни они постепенна теряют эту стыдливость и приучаются являться перед мужчинами в обнаженном виде. В большинстве случаев не существует отдельных комнат для раздевания и купания, а в ваннах нарочно помещают мужчин и женщин вместе, чтобы они лучше видели друг друга и приучались не считаться со стыдливостью. Как часто мне приходилось видеть (я не назову города) девушек 10, 12, 14, 16 и 18 лет совершенно обнаженными, или покрытыми лишь короткой простыней или разорванным плащом для купания, или же с небольшим фартучком спереди и сзади, именуемым здесь Badeher. И в таком виде бегут они днем по улице из дома в баню. А вслед за ними бегут совсем голые десяти-, двенадцати-, четырнадцати- и шестнадцатилетние мальчики, сопровождая эту почтенную компанию!»
О том же свидетельствуют многочисленные дошедшие до нас пластические изображения эпохи. Если в ванне (а это, как уже указано, обычная форма купания) друг против друга сидят двое, увлеченные веселой беседой, то это обыкновенно мужчина и женщина, и мужчина редко упускает случай доказать симпатичной партнерше свою радость весьма недвусмысленным образом. В бане вели себя не менее распущенно. Классическим изображением веселой жизни в бане является превосходная большая гравюра Альдегревера, сделанная с картины Виргилия Солиса и обыкновенно фигурирующая в каталогах под ошибочным названием «Бани анабаптистов».
Все эти подробности подтверждаются указами. Вышеприведенный указ, изданный в Герлице против обычая пляски в обнаженном виде после бани, относится не только к свадебному купанию, а регистрирует общепринятый прием. Ссылкой на разнузданность, царящую в банях, объяснялись на протяжении XV и XVI вв. в большинстве городов требования раздельного купания мужчин и женщин, накладывался запрет на совместное купание. Однако, по-видимому, эти постановления постоянно игнорировались. Разумеется, не старушками, а молодыми парнями, не желавшими упустить приятного случая по-своему поухаживать за девицами. А о сочувственном отношении последних к подобного рода шуткам говорят последствия, о которых часто упоминают авторы хроник и шванков. Иллюстрацией может служить помещенный в собрании шванков «Die Gartengesellschaft» («Общество в саду»), сделанном Фреем, рассказ «Von einem Bauerns Sohn, der zwo Beginen schwanger machte»[185]. Этот рассказ подтверждает, между прочим, и тот порицаемый современными моралистами факт, что и монахи и монахини были усердными посетителями публичных купален и бань.
Но и там, где оба пола уже не имели права совместного купания, где для каждого было установлено особое время и существовали особые помещения, быт этих учреждений представляет еще немало характерных особенностей, позволяющих судить о нравственных воззрениях эпохи. Так, во многих местах женщинам тем не менее разрешалось пользоваться услугами банщика, имевшего на себе только небольшой фартучек, тогда как сами они отказывались даже от передника и разоблачали перед ним всю свою сияющую красоту. Об этом факте свидетельствуют как многочисленные сообщения, так и не менее многочисленные изображения (например, рисунки Дюрера, Нелли и др.). Надо заметить, что банщики не исполняли равнодушно свою обязанность, а часто позволяли себе довольно грубое ухаживание за понравившимися им женщинами. В одном сообщении говорится, что хотя они и снабжены фартуком (Niederwadt), но часто его «роняют, как будто невзначай». А от взоров других мужчин женские бани были отнюдь не герметически закупорены. Известно, что Дюрер там сделал «не один хороший рисунок с натуры». Другим важным доказательством в пользу этого факта служит часто повторяющийся в искусстве мотив Батшебы. Отсюда можно делать только тот вывод, что возможность подглядеть женщин во время купания тогда была прямо стереотипна.
Не следует забывать, что в эпоху Ренессанса публичные бани и купальни были не только городскими учреждениями, а имелись в большинстве деревень. В крупных встречались порою даже две. В городах их насчитывалось десяток и больше. Приведем в подтверждение несколько цифр.
Из документов видно, что в период 1426–1515 гг. каждая из пяти деревень под Ульмом имела свою баню. В XV в. жители Лейпгейма просили разрешения открыть вторую. Деревня Бургау около Бюлау в Швейцарии, состоявшая из 35 дворов, имела также свою баню. По словам Гваринониуса, в Австрии не было города, местечка, деревни, в которых не было бы своей бани. Присоединим несколько цифр относительно более крупных городов. В период между XIII и XVI вв. в Цюрихе насчитывалось пять бань, в Шпейере — девять, в Ульме — десять, в Базеле — одиннадцать, в Вюрцбурге — двенадцать, в Нюрнберге (по словам Ганса Сакса) — тринадцать, во Франкфурте-на-Майне — пятнадцать, в Вене — двадцать одна и т. д. Так как трудно было придумать более удобный, а для той эпохи и более приятный случай поклоняться Венере словами, взглядами, жестами и поступками, так как все здесь прямо толкало к использованию этого случая именно таким образом, то баня и дом терпимости вскоре стали обозначать одно и то же. Это слияние объясняет нам и то обстоятельство, что профессия содержателя бани, как и профессия хозяина дома терпимости или скоморохов