Потому что Люций вновь напал на мои губы — и на этот раз его дыхание стало огненным. Вот теперь ощущения головокружительного сплетения жара и холода во мне стали нестерпимыми. Я послушно выгибалась перед ним, но он все равно находил возможность принудить меня — слишком болезненным укусом, слишком требовательным движением, резким и глубоким толчком, пронизывающим все тело насквозь холодом.
Как бы я ни хотела подчиниться — он заставлял меня сражаться.
И, наверное, я впервые понимала, как это охренительно и правильно.
2.2. Геноцид в Камбодже по версии вампиров
Как можно нежно тискаться с жестоким психопатичным вампиром после секса? А как можно с ним не тискаться, если он офигительный, и его пальцы, волосы, глаза, кожа — все, что хочется трогать и трогать? Тискаться или не тискаться? И не будет ли против сам психопатичный вопрос.
Я могла бы выяснить этот вопрос, но не успела — в номер без стука вломился Демон в драных джинсах, футболке со слоном и темных очках на половину морды. В руках он нес миску с лапшой, которую и принялся жрать, устроившись на подоконнике, как будто так и надо.
Пришлось закутываться в одеяло, потому что штаны, да, штаны пали смертью храбрых, а что-то взамен надо было еще искать.
Люций причем не смутился. Встал с постели и принялся ворошить барахло, сваленное на кресло им же после визита в город, выуживая оттуда то легкую очень тонкую рубашку с капюшоном и длинными рукавами, то узкие штаны — все белое. Ну разумеется, себе он добыл что-то модное, а мне — что осталось, да еще и сам испортил. Мои годы равнодушия к шмоткам обернулись такой вот насмешкой — древний вампир выглядит лучше меня.
Но окончательно обидеться я не успела, потому что Демон вдруг сказал:
— Поля смерти.
— Ну разумеется, — отозвался Люций. Ему не хватало какой-то детали — он с очень недовольным видом пялился на себя в зеркало.
— Сандалии, — подсказала я. На меня даже не обернулись. — А что такое поля смерти?
Вот теперь они оба посмотрели на меня. Демон, причем, засунув в пасть вилку с намотанной лапшой.
— Что? — огрызнулась я. — Вы так смотрите, как будто я должна знать вашу вампирскую херню наизусть. Я пока ненастоящий сварщик.
— Она не знает про поля смерти, — сообщил Демон Люцию, прожевав лапшу.
— Нет, — Люций изучал меня с видом энтомолога на весенней поляне.
— Твоя тупая половина, — с упреком кивнул Демон.
— Эй! — возмутилась я.
Обиднее всего было то, что Люций едва заметно ухмыльнулся.
Демон тоже заметил.
— Что ты ржешь-то? Не моя же. А про Пол Пота тоже не знаешь? — снова мне.
— Слышала что-то, — пожала я плечами. — Он тоже был вампиром?
— Святая матерь Лилит! — закатил глаза Демон.
Люций моментально оказался рядом с ним и вломил подзатыльник:
— Не твоя мать, вот и не пизди всуе.
— Что ты там слышала? — Демон даже миску с лапшой отставил.
Тот неловский момент, когда надо признаваться, что все знание исчерпывается фразой «Заебу замучаю как Пол Пот Кампучию». У меня были подозрения, что заебут сейчас меня.
— Если вкратце, то в семидесятых тут был один крайне ебнутый тиран, который уничтожил от одного до трех миллионов самых грамотных людей за три года, остальных послал выращивать рис, а из подростков вырастил себе кровожадную безбашенную армию, — решил все-таки просветить меня Демон.
— Чтобы что? — пока это звучало примерно как в фэнтези. — Тут вообще три миллиона-то на всю страну наберется?
— В целом, просто так. У него была мысль, что от грамотности все беды.
— Да вы гоните… — я посмотрела на наглую рожу Демона и равнодушную — Люция. — Серьезно? Это все так и было?
Демон всей этой наглой рожей выразил отношение к моей эрудиции. Люций равнодушно пожал плечами, покопался в груде одежды и выудил черную шелковую безрукавку. Вот теперь его образ был совершенно безупречен.
Сандалии не надел.
— А как же ООН, например? И прочая мировая общественность? Нельзя же просто прийти к власти и перестрелять всех, кого хочешь!
— Патроны быстро кончились, поэтому уничтожали кучей других интересных способов. На полях смерти, кстати, раз уж ты интересуешься.
— ООН? — еще раз спросила я.
— Делегация приехала. Ей показали чистеньких и довольных жителей. Делегация уехала.
— Ну допустим… Я не очень верю в их наивность, но все-таки допустим. Получается безнадежная ситуация. Чем она кончилась?
— Войной со Въетнамом. По странному совпадению именно в это время СССР стал поставлять туда оружие.
— То есть они узнали, что тут происходит? А как?
Демон покосился на Люция.
— Что? — не поняла я.
— Шпионы, — пожал плечами тот.
Демон заржал.
— Шпион, — уточнил он. — Один.
— Ты? — изумилась я, глядя на Люция. — Да не может быть! Зачем это тебе?
— Смотри, Люц, отличный имидж ты себе создал. Даже твоя секс-рабыня не верит в твое человеколюбие.
Люций зарычал.
— Ладно, ладно, твоя прекрасная половина, — пошел Демон на попятную.
— Я бы скорее поверила, что он устроил геноцид… — я завернулась в одеяло и тоже полезла копаться в куче одежды. Кажется, там еще что-то было для меня. В крайнем случае, надену шмотки Люция. Может, это его мотивирует в следующий раз не забывать обо мне.
— Ты бы ее воспитывал, что ли… — Демон допил остатки бульона из миски и развалился на подоконнике как кот. Он был худой и узкий, так что места ему вполне хватало — даже для позы, казавшейся расслабленной и комфортной, хотя условий для этого не было. Но с котами всегда так.
А вот сейчас обидно было. Знаете, исторические события вообще лучше запоминаются, когда в них участвуешь, я не обязана знать всю человеческую историю в подробностях!
Но я промолчала. Потому что была вежливой… и подозревала, что опыта для побед в ругани с тысячелетними вампирами у меня недостаточно.
— Ночью идем? — уточнил Люций у Демона.
— Не, ну можно днем. Будешь половину времени отделять живые потоки от мертвых, но ты же сильный, ты же справишься. Жизнь не так хороша, если нет препятствий, — нахамил Демон, даже не поднимая головы.
— Ночью на поля смерти? — уточнила я. — А там не будет… Ну…
— Чего? — заинтересовался Демон.
— Ну, неупокоенных душ или призраков. Жуткое, наверное, место.
Демон опять заржал.
Я сегодня что — весь вечер на арене?
— Ты все-таки идиотка. Самой главной неупокоенной душе этого мира ты пятнадцать минут назад сосала хуй.
Я смутилась. Ну да, как ни крути, а привыкаешь. Таково свойство человеческой психики. Идешь ночью на кладбище — страшно. А домой к вампиру-садисту уже как-то нет. Ну что он со мной сделает, чего он еще не делал?
— Не сосала, — пробормотала я.
— Сочувствую, Люц, — хохотнул Демон.
— Блять! — рыкнул Люций, выпуская клыки и разворачиваясь к нему.
— Ушел-ушел, — и Демон вымелся из нашего номера, так и оставив миску из-под лапши, скотина.
Я как раз нашла какую-то странную юбку с узором в виде слоников, которую надо было наматывать в несколько слоев на себя и пыталась это проделать. Судя по строгости выражения морд слоников и сдержанному цвету — юбка могла быть и мужской. Представлять в этом Люция не хотелось, он и так был уже глубоко недобр.
— Дал бы хоть денег, я бы в магазины сходила, нормально оделась, — почти про себя проворчала я.
— Сходи без денег, ты же темная богиня теперь, — огрызнулся он.
— Я не умею ею быть.
— Зато мозг ебать умеешь.
— Мозг умею, без денег ходить в магазин — нет! — гордо заявила я.
До вечера надо было успеть еще пожрать, наверняка они планировали на полях смерти что-то увлекательное и активное. Что именно — я уже не пыталась спрашивать, я хорошо помнила, чем кончаются с Люцием подобные вопросы.
— А ты сам есть не хочешь? — поинтересовалась я.
2.3 Великий сэнсей
— Я буду пить тебя. С этой тьмой в крови ты наконец-то стала вкусной, — одним скользящим движением он оказался позади меня, дыхнул ледяной тьмой в шею, обхватил запястья и отвел их назад, так что я стала похожа на птицу с распахнутыми крыльями.
Страшно неудобная поза. Но все забывается, когда очень острые кончики клыков едва-едва намечают прокол в основании шеи. Даже не больно, почти щекотно, но моя кровь несется навстречу, жаждет вылиться и насытить. Как жаль, что я уже не та, что прежде и не совсем разделяю эти устремления.
— А раньше я вкусной не была? Ничего себе оскорбления! — я попыталась повернуться, но Люций чуть-чуть сдвинул захват, и любая попытка изменить положение вдруг стала очень болезненной.
— Есть разница между тем, чтобы пить обычного человека и практически богиню.
— «Практически»… — я возмутилась. — Еще недавно ты утверждал…
— Шшшшшшшш! — клыки прокололи кожу и по всему телу разбежалась волна острого наслаждения. Я заткнулась.
Но он не стал пить кровь. Он словно балансировал на грани — воткнуть глубже или освободить меня. Можно было бы сравнить с колебаниями, когда протягиваешь руку к пирожному — или к бокалу с виски. И знаешь, что стоит сдвинуться еще на миллиметр — и жизнь покатится в совсем другом направлении.
Боль не проходила — она словно подрагивала в верхних слоях кожи, надеясь напрыгнуть на меня, когда клыки войдут глубже. И удовольствие не проходило — ждало.
Но Люций все-таки устоял — и выпустил меня.
— Интересно, что будет, если я не удержусь и выпью тебя досуха? — спросил он у потолка, вновь заваливаясь на кровать прямо в одежде.
— А что вообще бывает со вторыми половинами, когда они умирают? — почему-то меня вдруг страшно заинтересовал этот вопрос.
— Перерождаются, — пожал он плечами. — Иди гуляй до вечера, ты мне тут не нужна.
— Но мне надо тоже поесть! А денег все еще нет.
— Придется учить? — в голосе у него не было совершенно никакого энтузиазма.
— Оу, из архетипа папочка с дочкой мы переползаем в учитель-ученица? Это, кстати, секси. Давай так, — а у меня был.