— Почему ты чувствуешь, а я нет?
— Потому что тебе никогда не нравились парни.
— Давай самолетом?
— Страшно… — она поежилась. — И непонятно, в какой город лететь.
— Давай прикинем…
За стеклянными стенами взлетали и садились самолеты.
Высокое серое небо было такого плотного ровного цвета, словно и не бывало никогда в мире солнца и бесконечной лазури. Словно в этом городе оно всегда такое. Златица не была уверена, что он, этот город существовал в то время, когда ее убили, а сейчас, поди ж ты, один из самых крупных в стране.
— Надеюсь, никто не заметит, что уборщик пропал, — Марий подошел к ней и плюхнулся в кресло неподалеку. — Их тут много, никто не считает.
— И что пассажир не спит… — невинно промурлыкала Златица. Она все-таки переоделась в платье попроще и подлиннее. На джинсы пока смотрела с опасением, но после решения все-таки лететь самолетом, можно было и попробовать, наверное.
Курилка аэропорта Бургаса известна далеко за пределами Болгарии — такого комфорта нет ни в одной другой стране мира. Глубокие кресла, мягкие диваны, пепельницы, отменный вид на взлетное поле и черничный сидр.
Златица пила его прямо из бутылки, задрав ноги на стойку бара и любуясь их длиной. За последние дни она изрядно подкрепилась, и ее роскошная грудь набрала прежний объем. А ноги были бесконечными даже когда она была высохшей мумией.
В этой курилке всегда полно народу. Сейчас они все тоже полулежали в креслах, откинув головы. Должно быть, дремали.
— Злата! Опять?!
— Марик! Приведи лучше уборщика. Нужно заменить пепельницы и поесть как следует перед полетом.
— Ты помнишь, что в самолете мы никого не убиваем? Это как корабль, только еще и выпрыгнуть будет нельзя. Попадемся.
— Я помню! — капризно надула она губы. — Не считай меня дурочкой. Ну принеси еще выпить.
— Допей того, что слева, он еще жив, — фыркнул Марий.
Он подошел поближе и провел ладонью по ее ноге. Ему досталась самая красивая женщина в мире, и вот теперь, уже совсем скоро, он не сможет любоваться ею каждый день и час. Они сольются, превратятся в единое создание с кем-то третьим. Хорошо бы ему тоже быть симпатичным, а то потом вылезут комплексы…
Но Златицы больше не будет. Такой, какая она была — яркой, капризной, сложной и бессердечной. Возлюбленная жена его.
Стоит ли вечность, бессмертие и абсолютная цельность этой потери?
3.6 Извращенные развлечения
За что я люблю Люция — за безответственность и жестокость. Он утверждает, что во мне это тоже должно быть. Пока не находила.
Но то, с какой легкостью он оставил в Москве толпу свежих вампирш, толком даже не объяснив им правила, зато углубив метки настолько, что я пообещала откусить ему что-нибудь ценное, если его подопечные попытаются стать к нему еще ближе, меня просто восхитило.
Впрочем, Демон сделал то же самое. Так что, возможно, это все-таки общевампирская проблема. Когда живешь вечно, или хотя бы пережил первые, самые опасные годы после обращения, остается очень мало вещей, которые могут тебе навредить. Можно позволить себе безответственность без особых последствий.
Кстати, я до сих пор не знаю, как гарантированно убить вампира, если не натравить на него местную судебную систему.
Как бы то ни было, я даже радовалась тому, что мы улетаем на другой континент, очень, очень, очень далеко от Москвы, где яростные женщины, получившие невероятную силу, планируют объяснять своим обидчикам, в чем те были не правы.
Вообще-то я узнала, что максимально далекая от Москвы точка мира находится в районе Фиджи. Но Демон зациклился на том, что его половинка живет в провинциальном американском городке, в каком-нибудь из скучных холодных штатов, чувствует себя лишней и несчастной, и сейчас он ее найдет и спасет.
Я начала его подозревать в чтении «Сумерек», потому что под описание идеально подходила Белла Свон. Пришлось напомнить, что кроме несчастности, героиня его романа должна быть ебанутой и жестокой. Хотя бы в глубине души. Даже я это про себя знала до того, как встретилась с Люцием, просто тщательно скрывала.
— Почему ты снова не можешь сделать «Вжух?!» — спрашивала я Демона. — Ты же перетащил нас в Тай!
— У меня была тьма, и у нас не было другого выхода, — отбивался он.
Трансатлантический перелет в бизнес-классе оказался вовсе не таким мучительным, как мне помнилось по моим путешествиям в экономе. Послушные стюардессы охотно подставляли свои вены голодным вампирам и приносили шампанское мне.
Наше путешествие по Штатам чем-то напоминало мне «Лолиту». Только наши жертвы были существенно старше. Мы дежурили в машине у старших школ, глядя на то как плотные девушки с разноцветными волосами и пирсингом запрыгивают в свои старенькие машинки и разъезжаются по домам, как анорексичные королевы класса придирчиво выбирают, с кем из прыщавых поклонников уехать сегодня домой, как серые мышки в драных джинсах ждут подруг, родителей или бунтарски идут домой пешком, чтобы в заботе об экологии сжигать меньше топлива.
Мы пробирались в пустые школьные здания и гуляли там по гулким коридорам, словно по внешнему виду шкафчика или парты Демон мог бы определить свою вторую половинку.
Разозлившись от очередного провала, он уходил на всю ночь и возвращался отвратительно веселым и сытым. Даже вообразить не могу, где он умудрялся находить себе жертв — в этих мелких городках после десяти вечера вся активность резко сворачивалась, даже вечеринки устраивали строго по пятницам.
Следуя мудрости: «Не ищите ту самую по клубам и барам, ночами та самая спит дома. Врывайтесь в дома!» Демон перешел на вечернюю охоту. Вместо того, чтобы голодными глазами рассматривать девиц в компаниях подружек или, еще хуже, парней, он стал пробираться в спальни, просачиваясь вместе с темнотой.
Выходил из теней в полутьме их комнат и нашептывал сладкие сказки.
Распахивал окно вместе с ветром и появлялся в обрамлении колышущихся занавесок словно Джарет, король гоблинов.
Взлетал к самому подоконнику и, сверкая черными глазами, вкрадчивым голосом сексуального хищника просил: «Впусти меня».
Тех, кому не хватало впечатлений от массовой культуры, чтобы проникнуться романтикой и при виде бледнокожего темноволосого Демона с горящими глазами раскрыть ему объятия, он добивал толикой вампирского внушения и все равно проникал внутрь.
Во всех смыслах.
Увы, почти все американские девушки были на редкость здоровы ментально. Улыбчивы, довольны собой — разве что поголовно хотели похудеть — практически никогда не желали убивать ближних, и если у них и были внутренние надломы, они их тщательно скрывали.
Впрочем, некоторым помогали антидепрессанты.
Зубы их были отбелены до голливудского стандарта, волосы блестели как бока ухоженных арабских лошадей, кожа покрыта ровным золотистым загаром.
Хоть отправляй посылками к Эшу сниматься в рекламе вампирского прайда, для которой я в свое время не подошла.
Но встреча с настоящим вампиром: непристойно красивым, темным, могущественным, сексуальным и очень ненасытным, ломала всех. Длинные пальцы, скользящие по твоему плечу, с которого сползла спальная футболка — оставляющие огненные, горящие следы. Горячее дыхание и шепот, проникающий под кожу. Взгляд, не отпускающий тебя…
Они с легкостью выдавали все свои маленькие секретики, стоило Демону спросить, какую тайну они хранят. У кого-то это была полулегальная травка, у кого-то — запретные игры с подружками, но слаще всего Демону были девственницы.
Скромные девочки-заучки с первого курса колледжа, которые оставались заниматься в своих комнатах, пока соседки убегали на свидания и вечеринки — как сладок был их страх, когда незнакомец в черном появлялся в окне! Как невыносимо медленно и будоражаще он переплавлялся в притяжение, а потом в возбуждение, в неотвратимую тягу к опасному незнакомцу. Они не верили своим глазами — именно так выглядит вампир, так, как их учили книги и фильмы, но это же невозможно! Они же здравомыслящие девушки, вампиров не бывает!
Они так трогательно колебались и сомневались, увидев его острые клыки. Но развевающися темные волосы, пылающий черный взор, сладкие речи, жаркие взгляды — и они сдавались, покорно подставляя шейки и разводя ножки.
Наблюдать это было… остро.
Черт возьми, даже Люция заводило.
Когда Демон входил в силу и разворачивал свою мощь вампирского обаяния, ни одна девушка уже не замечала прячущуюся в тенях постороннюю парочку, укрытую тьмой.
Демон садился на кровать, аккуратно вынимал учебник, которым девушка пыталась отгородиться от него, склонялся, протягивая длинные пальцы к ее лицу и спрашивал:
— Хочешь узнать, какова тьма на вкус?
Сердечко у нее начинало биться так, что видела даже я.
— Ты всегда чувствовала себя не такой, как они, правда? Я пришел, чтобы дать тебе власть над ночью. Просто отдай мне каплю твоей крови…
Бедняжка колебалась, дрожала, вздыхала, но устоять перед красотой Демона — ха! И когда она приоткрывала горло, чтобы подарить своему господину глоток крови, тот уточнял, что капля крови должна вытечь совершенно из другого места.
Это была кульминация вечера.
Быстрее всего сдавались как раз серые мышки. Конечно, они чувствовали себя особенными — всю жизнь. Конечно, Властелин Ночи пришел именно к ним — без сомнений. Кто-то оценил их. Наконец-то — кто-то достойный.
Принципиально хранящие себя до брака ломались вторыми. Неважно, каким будет тот брак — здесь тот, кому отдаться не унижение, но возвышение.
Те, что берегли себя до замужества, потому что так требовала религия, были интереснее всего.
Забавно, что религиозные девицы хранили свою девственность гораздо строже, чем свою душу. Пойти за Принцем Тьмы, обернуться проклятой королевой, навсегда отринуть шанс на спасение — ну или что там предполагается в христианской парадигме делать с вампирами. Это нормально.
Это они были готовы — тут «Сумерки» проделали немалую часть работы.