Еще одна жизнь злодейки — страница 101 из 193

– Матушка. Я не буду этого делать.

Женщина вопросительно подняла бровь и тихо рассмеялась его ответу.

– Тогда я уничтожу Эйрин.

Взгляд и вся фигура принца застыли на месте. Он судорожно искал во взгляде матери намек на то, что он ослышался, но женщина, плавно убирая руку с его лица, сказала:

– Ты думал, что я не знала, ради кого такие жертвы? Такое напущенное благородство? Декстер, не стоит так открыто демонстрировать свои чувства к этой... этой... девке.

– Мама! Не смей так говорить о ней!

Ингрид видела во взгляде сына холодное пламя ярости. Оно её радовало и одновременно выводило из себя.

– Значит так, сыночек... – протянула она и отошла к окну. – Эту тварь Диану мы упустили, так что, если хочешь, чтобы дарсийка смогла дышать, ты должен сделать всё, чтобы Пенелопа вышла замуж за Карлоса.

Декстер, стиснув зубы, молчал.

Он не был готов к такому быстрому развитию событий после недавно услышанного из-за дверей кабинета матери. Их разговор с Армой шокировал его. Возможно, из-за шока он по собственной глупости и раскрыл матери, что уже знает правду о её обмане и манипуляции.

Теперь он понимает, кем является его мать и что ради власти та не пожалеет своих детей. Будет перемещать их с сестрой фигуры по мнимой шахматной доске, не волнуясь о том, что может потерять одну из них.

Декстер ухмыльнулся собственным мыслям.

Эта женщина страшнее, чем он предполагал, но пугало его то, что его младшая сестра очень похожа на эту женщину. Возможно, в будущем Пенелопа станет похлеще его матери.

Юноша терпеливо выслушал приказ матери и наставление, сделал вид, что согласился со всем в обмен на жизнь Эйрин, но стоило ему покинуть кабинет, как тот ринулся ко дворцу, где находились дарсийки.

Глава 29.2

Диана Эрскин

Я взяла рыцаря за руку, чтобы удержать равновесие, и нырнула вглубь роскошной кареты, а после моего сигнального стука в заднюю стенку она пришла в движение.

До прибытия в нужное место я размышляла о последних событиях, связанных с Ноа. И каждый раз приходила к одному и тому же умозаключению, от которого у меня попросту кружилась голова.

Кучер на козлах плавно остановил карету, и, выбравшись из ненавистной, но красивой коробки, я позволила Эмме набросить себе на плечи плащ из легкого материала.

Я повернулась.

С обеих сторон каменной дорожки стелился зеленый газон с выстриженными хвойными кустарниками. За высокими пушистыми туями и раскидистыми ёлками скрывался огромный особняк из темно-красного, а местами черного кирпича. Атмосфера уюта, простоты и зажиточности делала это место настоящим убежищем, скрытым от людских глаз в гуще вечнозеленых деревьев.

Массивная дверь с металлическими вставками закрылась за мной, и, пока я шла рядом с рыцарем и домоправителем, раздавались редкие приветствия и поклоны от служанок.

Я шла по коридору, чувствуя себя совершенно опустошенной. Но постепенно приходила в себя от осознания единственного факта, что продолжительное время сидел в моей голове.

Я…

Мне нравится Ноа.

Не знаю, есть ли разница между любовью мужчины и женщины или разница между влюбленностью и доверием, которое я начала испытывать в отношении него, но меня ощутимо притягивает, располагает к себе этот мужчина. Даже больше, чем я думаю.

Осмысление этого факта, несомненно, тревожит, однако я очень рада, что пришла к этому. Признала наличие симпатии, оставив тем самым шанс сохранить осколки уже разбитого сердца. Ведь тот, кто любит, – слаб.

И я не собираюсь раскрываться перед ним только потому, что он мне начал нравится!

Оставив за дверьми домоправителя и рыцаря с Эммой, я широко распахнула смежную дверь и потом вспомнила, что забылась постучать.

Переживание, способное позабыть манеры, превратилось в смущение.

– Эсклиф?

В комнате не было ни единой души, и я неспеша шагнула в глубь комнаты.

Осмотревшись, услышала шум воды, что доносился из ванны, скрытой за одной из трех дверей.

“– Мы как всегда вовремя, девчули!” – потирая ладоши, ехидно хихикала подруга-язвительность.

Я смутилась своим мыслям. Отмахнулась от них, проходя мимо дверей, и остановилась напротив кровати.

Я пыталась игнорировать своих внутренних Я и двинулась к высокому окну, наполовину завешенному темной шторой.

Помнится, когда я привела сюда Эсклифа, тот, оглядевшись, нахмурился.

Вероятно, он чувствовал себя странно, ведь я привела его в этот особняк, что наследством отошел ко мне от покойной.

В тот момент ситуация выглядела со стороны двусмысленно... Будто хозяйка поселила сюда не личного телохранителя, который долгое время защищал её, а любовника.

Хорошо, что я сразу пояснила домоправителю, что Феликс получил ранение, защищая меня, и какое-то время будет жить здесь, восстанавливаться. Мужчина средних лет покорно принял мое распоряжение.

Меня не особо заботило, о чем думали люди вокруг. Поверили или нет – это дело лично каждого. Главной моей целью оставалось укрывательство Эсклифа от убийц королевы. Ведь он мне ещё пригодится.

Да и расположение особняка весьма удачное, на мой взгляд.

Он расположен примерно на равном расстоянии от резиденции маркиза и столичного особняка герцога, плюс ко всему, покойная бабушка весьма хитро оформила дарственные на земли и строения. Можно сказать, что она передала свое личное имущество не человеку, а благотворительному фонду, главой которого, естественно, анонимно была я. В общем – не подкопаешься.

Наполнение поместья не располагало чем-то умопомрачительно роскошным.

Разные виды декора, мебель и прочие предметы украшают каждый дом знати. С моей точки зрения, эта комната ничем не примечательна, поскольку я привыкла к подобной обстановке. Однако, выбирая между роскошными хоромами и этим особняком, я выберу последнее.

Тут что ли... душевнее.

Я осмотрела уют комнаты ещё раз. Внимание привлекло мусорное ведро, из которого торчал бинт, и чтобы его проверить я подошла ближе.

Присела. Присмотревшись, обнаружила, что бинт пропитан уже запекшейся бурой кровью.

Тогда поток мыслей остановился.

Я думала, что раны Феликса уже затянулись...

«Щелк»

Послышался звук вращения дверной ручки.

Я быстро поднялась на ноги, а после перевела взгляд с повязки на рыцаря.

Его кожа была влажной после ванны. С волос падали капли воды и стекали по щекам. Он вышел в халате, а я растерялась, потому как внутри спальни были лишь мы двое.

Феликс несколько раз моргнул, будто убеждаясь, что я не приведение.

– Леди?

– Прости, что пришла так рано, у меня к тебе важный разговор.

Я просто извинилась и, неловко улыбнувшись, продолжила:

– Что это?

Я указала глазами на бинт в мусорном ведре.

Для мужчины это не имело важности. И данный факт вызывал жуткое раздражение.

Почему он так халатно относится к своему телу и в целом к жизни?!

– Вы переживаете за меня?

Нацепив улыбку, он поправил взъерошенные волосы и слегка затянул нижнюю часть халата.

Глава 29.3

Виднелась боковая сторона загорелого живота с небольшой заживающей раной, а вдобавок его тело покрывали давние розовато-белые рубцы. Волосы, кстати, он укоротил, благодаря чему теперь выглядит по-бунтарски моложе.

– У тебя что-то болит? – спросила я, просто потому что нужно было что-то сказать. – Ты неважно выглядишь.

– Нет, всё в порядке.

Для меня это было чем-то непривычным, поскольку Феликс славился не только своими навыками, но и воинственной наружностью. Его ключица выступала на загорелой коже, а крепкая грудь и пресс были накачены, словно мужчина посещает тренажёрный зал. Тёмные волоски покрывали его торс, и это не выглядело неопрятно. Более того – это было сексуально.

– Тебе точно не больно?

– …Уже всё нормально.

Я отвела взгляд от рыцаря и подошла к шкафу.

Решила найти ему одежду, ибо если не отвлекусь сейчас, то моя эстетическая натура начнет биться в конвульсиях с криками: «Дайте потрогать, ироды! Хочу! Хочу! Позвольте!».

Хорошо, что я предусмотрительно заполнила гардероб, дабы Эсклифу было проще.

Я все же испытываю благодарность за спасение и считаю, что обязана как минимум обеспечить мужчину на время восстановления всем необходимым.

– Вот, надень это.

Я бросила белую рубашку и обычные брюки в Феликса, а после рухнула на кровать.

Сидя боком к мужчине, я уставилась в окно напротив. Периферийным зрением видеть расплывчатый силуэт обнаженного Эсклифа было как-то не по себе, но я кремень!

Внутренний эстет все же взял надо мной верх, и я повернула голову, когда мужчина застегивал пуговицу брюк, и наблюдала, как он надевает рубашку.

Я слегка улыбнулась, не понимая причины своей радости.

– Диана...

Эсклиф подошел ко мне, усевшись на кровать рядом. На мгновение я почувствовала, как шея начала гореть.

Его, внимательно на меня смотрящего в расстёгнутой рубашке, воспринимать спокойно становилось сложнее.

– Феликс. Мне нужно кое-что тебе сказать.

– …Вот как.

Он будто чувствовал, что разговор будет серьезным.

Я старалась скрыть бушующее во мне волнение, ведь... Я тоже человек. Я тоже чувствую, и мне страшно говорить эти слова, зная, что чувствует ко мне Феликс.

Как бы я не отрицала правды, но знала – он любит меня. А во мне ещё остались крупицы чувств к нему.

Больно и смешно... Он полюбил душу Тани и наружность Дианы.

Я выпрямила спину и встретилась с его волчьими глазами.

– Феликс. Я... Я выхожу замуж.

Серые глаза становились темнее и темнее. Я озадачилась, увидев, как его серо-зеленые глаза постепенно тускнели.

Одному богу и мне известно, как сложно было сказать эти слова. Я хотела оповестить его лично, ведь между нами была невидимая связь... До определенного момента.

Эсклиф не ответил.

Складывалось ощущение, что он меня не слушал, а был поглощен какими-то своими мыслями.