Мало кому нравилось, что женщины находились на борту, однако, зная, что они являются фрейлинами акросийской принцессы, члены экипажа и сам капитан были вынуждены дать клятву не прикасаться ни к одной женщине на судне перед королевским верховным жрецом. Помимо этого, они обязаны защищать нас.
Капитан знал, что я собираюсь выйти замуж за герцога Монро.
Очевидно, что произойдет с человеком, который не выполнит свою работу или, тем более, осмелится прикоснуться к женщине, которая станет невестой такого могущественного человека.
В Акросе чистота является самым важным условием для того, чтобы стать невестой. Если девушка потеряет её, она будет вынуждена постоянно терпеть презрительные взгляды людей. Если Ноа узнает, что с его невестой плохо обращались, он свяжет капитана и членов экипажа, а после сожжет их заживо.
Матросы прекрасно знали об этом, поэтому просто смотрели и смотрели на нас с Миленией, не смея даже приблизиться на метр. Порой шарахались.
Очередной удар волны о борт корабля с последующими холодными брызгами вынудил меня принять решение скрыться с палубы.
Капитан подошел ко мне, протягивая руку. Когда он провел меня к лестнице, ведущей вниз, уверенно сказал:
− Леди Эрскин, скоро все закончиться, и я помогу вам ступить на ферзенские берега. Поэтому не переживайте. Сегодня вы почувствуете под ногами землю, обещаю.
«Ага. Или не почувствую дна под ними!» − язвила паника.
Часть IIIЕщё одна жизнь злодейки. Не на жизнь, а на смерть
Глава 1
Бескрайние песчаные просторы тянулись до самого горизонта, насколько хватало взгляда.
Отбросив назад растрепанные волосы, я присела, любуясь открывшимся видом. Если бы этот пейзаж был запечатлен на полотне, можно было бы восхититься тем, как такая огромная территория была окрашена лишь в оттенки одного цвета. Картина, которую я никогда не могла себе представить, теперь внушала больше трепета, чем бездонная пропасть, и была прямо передо мной.
Тело, казалось, содрогалось от охватившего меня страха. Не прошло и дня после того, как мы покинули злополучный корабль, а я уже чувствовала, что нахожусь на грани срыва.
Тот шторм, длившийся целых три мучительно долгих часа, стал для меня настоящим испытанием на прочность. Даже надменная Миления прибежала ко мне в каюту, чтобы вместе было не так страшно умирать.
К вечеру буря стихла, и выглянуло солнце, медленно клонящееся к закату.
− Эти земли не рады нам.
− Т-ты так думаешь? − испуганно пролепетала взъерошенная Миления за спиной. − Что за чепуха, Диана!
Всего за пару часов песчаные земли успели высохнуть после дождя. Вернее, они впитали в себя всю влагу без остатка.
− Не удивлюсь, если начнется песчаная буря, или на нас нападут кочевники, или из-под земли вылезет огромная змея и сожрет...
− А-а-а-а-а! − закрывая уши руками, завопила Миления, совсем не по-леди. К моей радости. Она разбавляла мою тревогу своей забавной реакцией на мои безобидные поддразнивания.
«Чёртов океан, а теперь и дьявольские пески!» − таково было мое первое впечатление от пережитого и увиденного сегодня.
Я подняла голову и взглянула на барханы. На них виднелись многочисленные темные фигуры, медленно приближающиеся к нам.
− О... Все именно так, как я и говорила, Милка.
И ткнула пальцем в сторону темных силуэтов.
Девушка округлила глаза и, с отчаянием взглянув на меня, испуганно зажала рот руками. Я же просто пожала плечами, сдерживая ироничную усмешку.
− Все, Миления, заберут тебя, красотку такую, в рабство. Станешь женой какого-нибудь богатого старика... Мужчинам очень нравятся юные девы вроде тебя.
На ее глаза навернулись слезы ужаса.
− Да уж... − глядя на нее, продолжила я: − Видимо, я перегнула палку, Эмма. Это была шутка. Не волнуйся ты так... Леди Таян.
Пока моряки переправляли с корабля припасы и необходимые вещи для ночлега на берег, мы с Миленией бродили по округе. Вернее, бродила я, в надежде расслабиться и собраться с мыслями после пережитого, но девушка, словно потерявшийся детеныш, следовала за мной.
Ну что ж, теперь я точно в аду...
Чуть позже к нам подошел Эсклиф и проводил к костру.
Мужчина выглядел совершенно спокойно, будто и не было той ужасной бури.
За короткое время рыцари, моряки и слуги разбили небольшой лагерь, и теперь у меня была своя палатка.
Эмма и Мия помогли мне переодеться в воздушное голубое платье, напоминающее наряд Золушки, и когда я вышла на улицу, заметила приближающихся людей, которых мы недавно видели с Миленией. Как оказалось, это были пустынные жители с другого судна, приставшего неподалеку от нас.
Из-за огромных волн корабли сильно растянулись вдоль берега, из-за чего пришлось разделиться.
В мою сторону направлялся высокий мужчина, скрытый куфией.
Своеобразный платок огромного размера, которым обычно закрывают голову и лицо от солнца и ветра в пустынях.
Тёмные глаза опасно блеснули.
На мгновение мне показалось, что под куфией скрывается Карлос, но это был Михаэль.
Молодой человек остановился напротив меня, открыл лицо и неловко улыбнулся.
− Леди Эрскин, − он поцеловал мою руку. − Вы в порядке?
Я лишь устало усмехнулась в ответ:
− Это было самое незабываемое приключение в моей жизни. Надеюсь, судьба будет милостива и избавит меня от подобных испытаний в будущем.
− Да... Вы, должно быть, очень испугались.
− Я даже успела набросать завещание. Хотите взглянуть?
Конечно, я ничего не писала. В тот момент я могла только вцепиться в спинку кровати и отчаянно молиться.
Михаэль понимающе улыбнулся и огляделся.
− Заночуем здесь. А утром продолжим путь.
После нашего последнего разговора между нами чувствовалось напряжение, которое мы старательно игнорировали.
Я решила отложить расспросы о бабушкином кулоне.
Не место и не время.
Я посмотрела на бледное небо, усыпанное звёздами. Их было так много, что я никогда в жизни не видела подобного.
Я чувствовала, что молчание – лучшая благодарность Богу за то, что он услышал мои молитвы, позволил выжить и просто дожить до этой ночи.
Через некоторое время мужчины, о чём-то переговаривавшиеся вдали, вернулись с корзиной, полной еды. Ароматный запах наполнил воздух, и я вдруг осознала, как сильно проголодалась.
В костре потрескивал огонь, слышался шум волн, бьющихся о берег. Лица служанок, сидевших вокруг костра вместе с нами, выражали крайнюю усталость.
Я отломила кусок чёрствого хлеба и принялась его жевать, а Миления капризно выражала недовольство.
И немудрено. Она – настоящая леди, воспитанная в тепличных условиях, а не я. Поэтому такие угощения, как хлеб, вяленое мясо, жареная морская рыба, запечённый в костре картофель и вино, её не устраивали.
Солнце окончательно скрылось за горизонтом, но привычной кромешной тьмы не было. Песок освещался лунным светом, и казалось, что я нахожусь в серебряной пустыне.
Открывающийся вид звёздного неба и холмистой пустыни вызывал во мне одновременно чувство одиночества и восхищения. А ещё – тревогу перед завтрашним и последующими днями, проведёнными в этих землях.
Пока я размышляла о будущем и жевала сочное рыбное филе, которое иногда похрустывало на зубах, я почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд.
Кто-то смотрел на меня из темноты.
Слабый свет костра, луны и звезд едва освещал пространство, но я отчетливо видела его взгляд. Темные глаза, устремленные прямо на меня, напоминали бездонную пропасть, в которой я тонула во время шторма. Эти глаза принадлежали Михаэлю.
Заметив мой взгляд, он не отвел свой, и юноше ничего не оставалось, как подойти ближе.
Диане с рождения уделяли много внимания. Ее яркая внешность всегда привлекала нежелательное внимание, особенно похотливые взгляды. Я ощутила это на себе, заняв ее место. Но мне было все равно, каким бы ни был этот взгляд: презрительным, похотливым, жалостливым или смущенным. Я давно научилась игнорировать подобное внимание, ведь оно преследовало меня, бедную калеку, на протяжении двух лет. Иначе я бы не смогла жить нормальной жизнью.
Однако взгляд Михаэля был другим. В глубине его глаз, казалось, горел красный огонь, вызывая во мне странное волнение.
Все же он чем-то похож на Карлоса. Возможно, именно из-за этого сходства я чувствую себя так неловко.
– Леди, позволите ли вы мне присесть рядом?
Я опустила взгляд на большую подушку рядом со мной и кивнула в знак согласия.
Михаэль спокойно и даже изящно опустился на подушку и устремил взгляд в пламя костра.
Потрескивающий огонь создавал ощущение уюта, которое я помнила по камину в своей комнате, а не привычный шум волн, разбивающихся о берег. Лица служанок, сидевших поодаль, выражали усталость.
– Как ваша рука?
– Рука?
Михаэль бросил мимолетный взгляд на мою ладонь, и я поняла, о чем он спрашивает.
– Ах, рука… – я развернула ладонь, на которой виднелась едва заметная розовая полоска. – Все в порядке.
– Вам следует быть…
– Внимательнее?
– …Осторожнее.
Меня трогала его вынужденная забота.
– Как скажете, Ваше Высочество.
Михаэль нахмурился и, сцепив руки перед собой, сдержанно произнес:
– Теперь вы находитесь на землях Ферзена. Здесь не принято обращаться ко мне «Ваше Высочество» или «Ваше Величество».
Нахмурившись, я опустила глаза.
− К сожалению, в книгах я не нашла подходящих форм обращения к королевским... Имперским особам.
Михаэль усмехнулся и повернулся ко мне.
− К императору следует обращаться «Повелитель». Что до детей и внуков, то всё зависит от положения. «Жак» – самое распространенное обращение к первенцам или главным наследникам мужского пола. «Джак» – к остальным сыновьям.
− Значит, к вам я должна обращаться «Джак Михаэль»?
Мужчина расплылся в улыбке.
− Именно.
− А к вашей сестре? Как к ней обращаться?