С его лица не сходило насмешливое выражение, но в глазах сохранился уже привычный холод. Этой улыбкой он будто показывал, что был прав, говоря, что я слишком одержима местью.
Карлос медленно опустил глаза и, словно заинтересовавшись чем-то, присел. Я собиралась отступить, но мужчина резко схватил лодыжку, не позволяя сдвинуться с места, а после натянул ослабленные шнурки туфли и, аккуратно натянув, принялся их шнуровать.
Очень щепитильная ситуация и не менее щепетильные ощущения накрыли меня. Поступки, неподдающиеся объяснению с его стороны, огорошили. Я с широко открытыми глазами наблюдала за его ловкими пальцами, перекатывающимися мышцами на спине и плечах, когда он медленно поднял голову.
Ощущения, будто мне удалось сделать нечто нереальное, ничего не делая. Словно сам дьявол уступил мне свой трон и жестом приглашал присесть. Казалось, Карлос склонился не из-за туфли, а по другой причине, как обычно это делают рыцари.
Он ничего не спрашивал, но долгое молчание, казалось, уговаривало меня: «Объясни, почему ты так хочешь отомстить?».
— Потому что только так я смогу начать сначала. Наконец-то смогу начать жить, а не пытаться выжить…
Прекратить эти игры со смертью, очистить свой путь от врагов, пусть и чужими руками.
Мне, как женщине, не подходит вариант решения проблем силой. Сил попросту недостаточно, но позаимствовать их у того, у кого они есть, задействовав женскую хитрость, напротив, очень даже подходящий вариант.
Пока я размышляла, Карлос беззаботно расшнуровал свои штаны, которые, следовательно, соскользнули с него на пол, говоря:
— За грехи нужно расплачиваться.
Вздрогнув от осознания его действий, я поспешно отвела взгляд в сторону, а кровь молниеносно выдала на щеках румянец.
Карлос коротко хмыкнул тихим голосом и отступил на несколько шагов назад и отвернулся.
Не знаю, тянулось ли время также медленно, как я ощущала, однако, судя по сухости, которую я почувствовала, открывая рот, казалось, прошло действительно много времени.
Не сумев никак возразить его вопиющей выходке, я раздраженно прикусила губы.
Это был не первый раз, когда я видела тело мужчины, и я была не из тех людей, которых смутило бы что-то подобное, но этот человек разрушал мое ощущение нормальности.
Плескающий звук сигнализировал о том, что высокомерный ферзенец погружается в воду бассейна, и я, наконец, повернулась.
Опустить взгляд было таким же слабым действием, как и облизнуть губы. И я поддалась этой слабости.
Это было внушающее благоговейный трепет; совершенное тело, не говоря уже о мускулах, упругой заднице и широких плечах, даже шрамы, свидетельствовавшие о многих битвах, были столь же совершенны, как изящные узоры. Однако в этот момент я услышала голос, в котором отчетливо слышался смех.
— Как и ожидалось, ты наконец-то показываешь свое истинное лицо. Это твое истинное «я», оно прекрасно.
Стоящий в пол-оборота мужчина, погруженный почти по пояс под воду, предлагал мне присоединиться к купанию, тем временем я сделала короткий глубокий вдох и намеренно окликнула его, пытаясь перевести тему в иное русло.
— Итак, затронув эту тему, ты предлагаешь мне помощь, ничего не желая взамен? — мысленно надеясь на то, что он даст положительный ответ, я скрестила под грудью руки.
— По-моему, я никогда не говорил, что мне ничего не нужно...
Чего и следовало ожидать.
«А ты что думала, дорогуша? Что такой мужчина, как он, поведется на твою детскую уловку? Аха-ха! Какой же ты бываешь уморительной и наивной!» — высунулась моя коварная натура.
— Чисто из любопытства: тогда чего же ты хочешь?
Его улыбка была странно ослепительной в солнечном свете.
« Аж бесит, что этот ненормальный так враждебно-шикарно улыбается!» — завистливо завидовала зависть.
— То, что у тебя есть сейчас.
— Что за нелепости ты говоришь. — Включив «дурочку», я округлила глаза, сделав их невинно-честными. — У меня сейчас ничего нет.
— Что заставляет тебя думать, что ты ничего не имеешь?
— Богатства предлагать бессмысленно; земель у меня немного, а бизнес совершенно не развит; реликвиями не располагаю... — Мысленно отметила подаренное Ноа ожерелье Афелии. — Никакими выдающимися способностями не обладаю. Мне нечего тебе предложить.
Моя туманная улыбка наверняка выглядела естественно.
Я прекрасно знаю, чего он желает, но предлагать этого не стану. Пусть и не мечтает!
Карлос был хитрым человеком. Хитрым... и очень коварным.
— Диана, ты знаешь, чего я желаю. — Начал он говорить, медленно подплывая к краю бассейна. Уложив руки на его мраморные края, он внимательно смотрел на меня снизу вверх. — Тебя.
— Тогда мне действительно жаль. — Пожала я плечами.
Как только я закончила говорить, то потянулась за кинжалом Карлоса, который небрежно валялся на полу в ножнах ремня, рядом с одеждами мужчины. Зачем он вообще таскает его с собой?
— Почему?
— ...Хм.
В этот момент на лице Карлоса промелькнуло недоумение и встревоженность.
«Шарк».
Аккуратно достав острое лезвие, я отбросила ремень и демонстративно начала вертеть оружие в руках.
Ювелирная работа мастеров, что высекали на рукояти тончайшие узоры и забивали в отверстия маленькие камешки — поражала. Даже на лезвии просматривались узоры и надписи на древнем ферзенском языке.
— Ты же знаешь. Я принадлежу другому мужчине, поэтому обладать мною ты не можешь.
Выражение его лица в этот момент было таким милым: брови угрожающе сведены, а глаза горели адским пламенем, когда я поднесла кинжал к своей шее.
— Я знаю, о чем ты думаешь, Карлос… Наверняка: «Если не моя, то ничья»? Как видишь, я могу сделать это вместо тебя, но... Будешь ли ты удовлетворен моей смертью?
— Диана, убери лезвие.
— А что, если я случайно испорчу это прекрасное лицо? — Холодный металл коснулся моей щеки, а глаза Карлоса на секунду задрожали. — Ведь именно из-за этого лица, что ты впервые увидел на портрете, мне приходится переживать всё это. Будь оно неказистым или даже отвратительным, посмотрел бы ты на меня тогда? Не уверена.
— Диана! — Рыкнул он, подтягиваясь на руках о борт бассейна.
— Но-но! — Махнув лезвием и приставив его снова к шее. — Не нужно шокировать меня своим естеством. Всё-таки я пока невинна и прекрасна.
Взгляд мужчины медленно опустился к моим ногам, и только тогда я заметила длинный волнистый локон, стелящийся по мрамору и его руке.
— Я не угрожаю тебе, ни в коем случае. — Отбросив от себя острое орудие, я перешагнула преграду в виде кучи одежды. — Просто хочу напомнить, что я не вещь и у меня есть право выбора. Жить или умереть, быть сговорчивой милашкой или упрямой сукой... — Последний раз взглянув на холодное выражение лица Карлоса, я продолжила свой путь, не оглядываясь. — Решаю я, а не ты.
Маленькие снежинки, медленно колышась из стороны в сторону, ниспадали с черного неба. Вечер был холодным, а воздух морозным, от чего у печальной Эйрин выступали слёзы. Аккуратный девичий нос пронзала боль после глубокого вздоха, и она, съёжившись, натянула на лицо мягкий плед из ангорских нитей.
Дарсийка, осознавая, что столь поздняя вылазка может ей навредить, всё же вышла в заснеженный сад, которым каждый день любовалась из своих окон.
Тяжелый вздох вместе с горячим паром сошёл с её губ и превратился в белое облачко, за которым она сумела рассмотреть кого-то, медленно гуляющего вдоль кованной изгороди сада, покрытой тонким слоем снега. Глядя на фигуру с прищуренными глазами, Эйрин, не задумываясь, шагнула ей вслед. Девушке показался знакомым тонкий силуэт, скрытый в темноте, и она смогла распознать его.
Зена была одета в тонкое платье-комбинацию и шаль, при виде которой у принцессы от холода свело челюсть ещё сильнее.
— Какого дьявола? Зена, ты сошла с ума!?
— …Рин?
Словно не осознавая происходящего вокруг, девушка медленно обернулась к спешащей ей навстречу сестре.
— Почему ты здесь? Ты же заболеешь…
Лицо Эйрин на мгновение застыло после того, как она это сказала. Её сестра была словно призрак, смотрящий на неё, не узнавая.
— Так, ладно… — принцесса взяла за руку сестру после того, как набросила ей на плечи ангорский плед, и увела за собой. — Давай уйдем отсюда и поговорим в комнате.
Причитая, Эйрин увела сестру с мороза в глубь королевского замка. Она знала, что её сестра страдает бесконтрольными ночными видениями.
— Ты в порядке?
Остановившись в темном пустом коридоре, освещенном скудным и играющим светом от факела, дарсийка обернулась.
Светловолосая Зена, казалось, уже пришла в себя, но слабость на её лице не сходила.
— Мне снилась теплица, освещённая лишь луной и звёздами, полная пустых птичьих клеток и мёртвых птиц, которые должны были в них жить.
По рукам Эйрин пробежался рой мурашек отнюдь не от холода.
— Зена… — подбадривающе погладив по плечу, она ласково продолжила. — Это лишь сон…
— На полу плакала женщина. Так тихо-тихо… А её лицо закрывали темные длинные волосы. — не мигая смотря в пространство, Зена, казалось, погружалась в то самое, так сильно пугающее Эйрин, состояние. — Хотя мне не было видно её лица, но у меня сложилось ощущение, что она мне знакома. Бледные и тощие руки, не видевшие в своей жизни тяжёлого труда. Ими она схватила за хвост чёрную птицу, а потом пронзительный птичий щебет заполнил всю теплицу…
Она замолчала, мысленно прокручивая в голове те события и те слова, что сказала темноволосая женщина, поднимаясь с земли.
«— Ты… Что такого есть в тебе, чего не хватает мне?
Слова гнева с примесью отчаяния сорвались с измазанных кровью губ словно проклятье.
— Моя жизнь! Это я должна жить, не ты…
На красивом лице женщины растянулась безумная улыбка, её забавляли попытки раненой птицы выбраться из её хватки.
— Ты лишь ничтожная и мерзкая мошенница!
Со всей силы, что была в её руках, девушка отшвырнула птицу, что прямиком врезалась в покрытую трещинами стеклянную стену.