— Законно что?
— ...! Ваше Высочество? — ровным тоном поприветствовала девушку. — Приветствую жемчужину Акроса.
Нужды в поклонах уже не было для меня, ведь теперь мы стояли на равной ступени ферзенской касты, однако я чуть опустила голову, приветственно кивнув.
— Законно что? — на мой вопросительный взгляд она, ухмыляясь, приблизилась, повторив снова. — Законно ли то, что ты целуешься то тут, то там с моим будущим мужем?
— Не понимаю, о чем вы.
Сказанные ею слова пошатнули меня, но я ловко скрыла свой стыд и испуг за невинным взглядом.
«Шлепок!»
Обжигающий удар заставил отвернуть голову в сторону.
Игры окончены… Вот она, истинная Пенелопа. Вот она, истинная я, получившая по заслугам. В малой степени я обрадовалась пощечине, что вывела меня из накатывающей истерии, но в остальном возмущению моему не было предела. Это прелестное лицо посмели уродовать?
Я прикоснулась пальцами к щеке и когда почувствовала влагу.
— Кровь.
— Этого мало! — она замахнулась снова, но я перехватила её руку. — Мерзавка! Отпусти меня!
— Не ведите себя так же жестоко… — театрально сменив тон голоса, я оттолкнула её руку от себя.
— Так же? — ухмыльнулась она, намекая на то, что ждет пояснений.
— Так же, как твоя мать.
Взгляд её переменился.
— Что… Что ты знаешь о моей матери!
— Чуть больше, чем все остальные. — уверенно. — Как бы она не скрывала свою жестокую личину пред остальными, мне она видна отчетливо.
— Не клевещи на неё! — заверещала в ответ принцесса. — Моя мать — твоя королева, а я та, пред кем тебе приклоняться положено! Моя мать ничего…
Звонкий глас принцессы смолк.
— Твоя мать — убийца. — мрачно заключила я. — Её руки по локоть в крови, и ты, глупая принцесса, думаешь, что тебя это не касается?
Промокнув кончиками пальцев кровоточащую рану на щеке, я демонстративно начала растирать пальцами кровь.
— Ложь!.. — пискнула Пенелопа и отвела взгляд, словно смотреть мне в глаза она более не могла.
Сведя брови, я задумалась.
— Ты знала? Ты знала, что она виновата в смерти Тима…
— Нет! — настаивала она, отступив на шаг, а я сократила расстояние и схватила её за плечи.
— Да. Да! Ты знаешь об этом. — не знаю, как выглядело мое выражение лица, но кожа Пенелопы побледнела. — Как бы сильно я ненавидела твою мать, до конца надеялась, что ты не станешь такой же. Однако… мне жаль тебя. В столь нежном возрасте тебя переполняет ненависть и зависть, а ещё жестокость…
— Пусти меня! Это неправда! — оттолкнув меня, девушка криво улыбнулась. — Ты с легкостью говоришь всё это, при этом не зная, через что прошла я! Да, я узнала о Тиме. Думаешь, я с улыбкой приняла сей факт, что виновна в этом моя мать?! Да у меня разбилось сердце! Я рыдала сутками напролет, и в какой-то момент мне жизнь показалась проклятой темницей! — кристальные слезы скатились по её щекам. — М-мне не удалось смириться с этим, а тебе, я погляжу, удалось.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты… ты та, кто не уберегла его. Это ты должна была умереть, но не он! Он не заслужил смерти!
«— …Ты должна быть на его месте! Это всё из-за тебя!».
Воспоминания о дне смерти Тима нахлынули на меня вместе со словами Кармеллы — матери Тима.
— Обвиняешь меня в том, что по воли Тима я сумела выжить? Ты дура?.. Ингрид натравила на нас наемников, а винишь ты меня?
— Замолчи… Это ты должна была быть на его месте!
Гнев накатывал на меня, и я не знала, сколько ещё смогу продержаться до того, как разорву эту паршивку на куски.
— Это ведь ты отравила меня?
Девушка не ожидала подобного вопроса и потому потеряла дар речи.
— Утверждаешь, что ты не такая, как твоя мать? А ты знала, что именно Ингрид лишила мою маму жизни. Она отравила её, оставив маленького младенца без самого важного человека в его жизни. — я понимала, что эта печальная история не моя, но мне было необходимо отстоять Диану и выразить её чувства. — Думаешь, у меня нет оснований ненавидеть королеву, что уже трижды покушалась на мою жизнь?
— Я не верю! Ты лжешь!
— Лгу? — я присела рядом с свалившейся с ног Пенелопой, захлёбывающейся слезами. — Скажи мне, зачем ты отравила мой чай?
Водянистые глаза округлились, а дрожащие до этого губы сжались в тонкую линию.
— Ха-ха… Мало того, что тебе почти удалось это сделать, так ты ещё и Изель подставила. — Медленно поднимаясь, я устало выдохнула. — Ты очень коварная девушка, я недооценила тебя… Сама виновата. Я так хотела верить, что ты ангельское дитя, которому просто не повезло с родителями. — Некогда нежное, заплаканное лицо принцессы ожесточилось. — Зачем ты так со мной поступила? Зачем, Пенелопа…
Девушка, по всей видимости, боролась сама с собой. Я видела, как трепыхается кончик её брови.
— Будь честна сама с собой! Сколько можно тащить на себе этот груз изо лжи и недомолвок?! Передо мной тебе нет смысла играть свои смехотворные постановки, они вызывают лишь жалость и смех.
— Ты не заслуживаешь ничего из этого! — наконец выкрикнула она, вскакивая на ноги. — Всё, что у тебя сейчас есть, было моим! Тим, Карлос и все остальные были моими с самого начала! Если бы не ты!.. Говоришь, что я коварная так, словно сама являешься праведницей, не умеющей лгать!
— Разве это не потому, что ты такая, а не потому, что я появилась на твоем пути? Будь честна с самой собой!
— Кто ты такая, чтобы учить меня?
Я замолчала, тогда как принцесса продолжила:
— Ты ведь не лучше меня… Нет. Ты хуже.
— По крайней мере, я никого не травила.
— Лгунья… А как же Эйрин?
— Что?
— Думаешь, раз потеряла память, то все твои прегрешения исчезли?
— В отличие от тебя, теперь я другая. Богиня даровала мне второй шанс, отняв память… Как ты думаешь, посчитает ли она тебя достойной? Будет ли дарован тебе шанс?
Девушка лишь фыркнула.
— Я не столько и нагрешила.
Тут уже моя улыбка расползлась на губах.
— Глупо считать содеянные лишь своими руками грехи. Открою тебе тайну… — Шагнув к ней навстречу, я принялась цитировать «Молчаливую рукопись богини Ливи», кою изучила, пока была в плаванье: — «За греховное деяние от моей руки понесет расплату мое дитя. За каждым придет ангел смерти, и лишь я сумею защитить от кары свое дитя, приняв его и свои грехи». А теперь скажи-ка, Пенелопа, твоя мать возьмет на себя всю ответственность в судный день?
Принцесса задумалась и с натянутой уверенностью ответила: — Да.
С ухмылкой на лице проходя мимо девушки, на мгновение я остановилась:
— Совсем скоро мы проверим это.
Более я не останавливалась, хоть и слышала девичий призыв.
Эмма была поражена, когда увидела мою красную щеку. Спустя какое-то время мое лицо с кровоточащей царапиной стало таким красным и горячим, что на него было даже смотреть больно. Я просто прошла мимо Эммы без какой-либо реакции и села на кровать.
— Обработайте мазью и никому ни слова об этом.
— Да, госпожа.
Притаившаяся за колонной, обтянутой виноградной лозой, Айлин не верила услышанному. Девушке было лишь слегка любопытно то, о чем начали спорить акросийки, и посему она решила подслушать. Однако то, что она узнала, повергло её в трепетный шок.
Теперь ферзенка взглянула на Диану и Пенелопу под совершенно иным углом. Ей стало немного стыдно за свое предвзятое отношение к Диане. И всё же некое спокойствие зародилось в сердце.
Теперь Айлин видела, что так полюбилось её брату в этой иностранке.
Теперь она ощущала, что душа этой девы была родом из пустыни.
Вечером того же дня…
Лицо пожилого мужчины выглядело хмурым, а его морщины, и без того глубокие, казались более уставшими.
Перечитывая письмо, что тайно доставил ему заместитель разведки, он обреченно вздохнул.
«Тук-тук».
Мгновение, и комнату осветила нежная улыбка его заморской внучки.
— Повелитель… — присела она в поклоне. — Вы хотели меня видеть?
Мужчина долго смотрел на девушку и, подозвав её рукой, сказал:
— Это письмо. Я не хочу отдавать его тебе, но если не сделаю этого, то не прощу себя… А ещё не хочу, чтобы твоя бабушка на том свете проклинала меня за жадность.
— Что-то случилось? — подбегая к императору, она потянулась к письму, что старец положил на стол.
— Перед тем как ты прочтешь его, я хочу, чтобы ты меня выслушала. — Убедившись, что внучка его слушает, он продолжил: — Вся разведка, как и все министры, находятся в подчинении Карлоса, но это не значит, что я не слежу за ними всеми. Несколько дней назад прислали весть из-за моря для тебя. Как ты знаешь, все письма подлежат изучению, а уже после передаются гостям. Но так как ты уже не гостья, а полноценный член династии, твои в тайне изучает Карлос, хоть и не должен.
Старик замолчал, сканируя лицо девушки.
— Я знаю об этом, так что не надейтесь на мою истерику… Хотелось бы это пресечь, но тогда он вообще не отойдет от меня.
— Разумно, но проблема немного в другом. Мой человек случайно услышал, как новоприсланное письмо было приказано сжечь.
— Что?
Вскочила с места Диана, нахмурив брови.
— В тот же вечер письмо успешно подменили и выкрали, доставили ко мне. Я, как ответственный и достаточно любопытный человек, решил выяснить, в чем дело. Надеялся, что это просто любовное послание тебе, что вызвало у него бурную ревность, однако… Лучше бы это оказалось любовным письмом. — Убирая руку с мятого пергамента и сложив на столе руки, мужчина тяжело вздохнул. — Уверен, он жалеет о том, что сказал сжечь его. А ещё я знаю, из-за чего он это сделал, ведь в порыве ему свойственного гнева поступил бы так же. Прочти.
Он молча наблюдал за тем, как бегает её взгляд по строкам, надеясь, что гнев её будет милостивым.
— К-когда его прислали?
— Три дня назад. Вчера оно попало ко мне в руки.
— Благодарю вас… Я… Я должна идти. Простите меня.
Мужчина лишь медленно кивнул, в душе надеясь, что его старший внук останется жив к утру.