Родители короля Луи — король Леон и первая королева, он сам и его покойный старший брат — Лукас. Все они сияли в дрожащем свете свечей.
Бледно рыжие волосы покойного короля Леона достались мужу Ингрид, а вот огненно-рыжие, словно пламя волосы были дарованы старшему из братьев от отца короля Леона — деда Луи и Лукаса.
Женщина всегда восхищалась их сиянием особенно на прямых солнечных лучах. Когда легкий ветерок играл в волосах Лукаса ей казалось, что в сравнении даже языки пламени меркли.
— Арма достань «ту» вещь.
Служанку передернуло на нервной почве, но та послушно вынула маленькую коробочку из потайного шкафчика, замаскированного под книги.
Ингрид выпустила очередное облако белого дыма и большим пальцем погладила сверкающую защелку.
— Уже семь лет я не открывала «это».
«Щелчок!»
Арма вздрогнула, будто её королева вскрыла не шкатулку, а ящик Пандоры.
Глаза Ингрид, притягивающие своей зеленистостью, засияли пьяным блеском.
— Приятно видеть, что ничего не изменилось.
Королева осторожно достала пучок ярко-рыжих волос и поднесла его к губам.
— Они даже пахнут так же. Это невообразимо.
Шум и грохот за дверью усиливался.
Арма явно нервничала, но лишь молча озиралась.
— Ваше Величество, умоляю вас… Вам нужно спрятаться. Его Величество короля уже наверняка схватили!
Но Ингрид не пошевелилась. Блондинка, зачарованная блеском огненных волос, окунулась в воспоминания.
Никто кроме неё не знал, что эти волосы принадлежат мужчине, которому она отдала своё сердце когда-то.
Старший брат Луи — Лукас, был её первой любовью. А тот судьбоносный день, когда её отвергли и разбили сердце, послужил катализатором последующих преступлений некогда юной и красивой блондинки с зелеными, как молодая трава, глазами.
— Я так любила тебя Лукас… — одинокая слеза скатилась ровной дружкой по её щеке. — Я рада что могу любоваться и прикасаться к тебе, но отчего же мне так больно видеть тебя?
Ей было больно от того, что она сотворила в прошлом и грустно, что ей так и не удалось ощутить теплоты его взгляда на себе.
Ингрид всегда вселяла в людей ощущение опасности. Словно грозный хищник разгуливающий поблизости и выбирающий жертву. Её считали страшной женщиной.
Жадность и зависти к сопернице натолкнули будущую королеву на убийство любимого, ведь женщина не могла позволить ему быть с кем-то кроме неё. Ингрид не смогла принять отказа и тем более не могла молча наблюдать со стороны за его счастливой и влюбленной улыбкой, адресованной другой.
Испробовав крови, жестокий человек обращается в монстра с ненасытным чувством голода.
«Грохот!»
В кабинет-библиотеку ворвались несколько мужчины.
Ферзенские доспехи и пустынный загар остались проигнорированы ею.
— Время пришло, любимый.
Над вот-вот сгорающим фитилём она с улыбкой сожгла последнюю частичку себя. Женщина не могла отвести взгляда от вспыхнувших и искрящихся огненных волос и даже мерзкий запах не смутил её.
Глава 33
Позолоченные колоны; белоснежные мраморные полы, обагренные кровью; золотые статуи и витые лестничные опоры, забрызганные алыми каплями и много другое, даже в настоящей суматохе и жутком виде — восхищало.
Девушка, притаившаяся в тени, поджидала момент, когда появиться нужный ей человек. Но его всё не было и не было.
Эсклиф был ей интересен, но сугубо из-за того, что они были похожи.
Глория чувствовала, что он понимает её, не осуждает, но более всего нравилось — он не поучает.
Девушка ждала и ждала.
По недавней договоренности ей было поручено охранять путь отступления из подземной тюрьмы, что она терпеливо делала на протяжении часа.
Шпионка в который раз сверилась с часами.
— К черту!.. — затянув потуже портупею и оправив воротник, она покинула тень.
Вокруг было слишком тихо, но девушка слышала отдаленный шум где-то в глуби дворцовых стен.
«Бах!»
Ловко отпрыгнув в сторону и пригнувшись, девушка устремила взор в место откуда была совершена внезапная атака. Лишь немногие могли с такой точностью попасть в цель через столь узкое отверстие.
Через приоткрытую щель балконной двери поступал холодный воздух, а белоснежные хлопья, оседающие на ковре уже, успели сформировать маленький сугроб.
«Хрусь»
Тяжелый башмак придавил маленький сугроб оповещая что в комнату с балкона проник неизвестный.
— Я уж подумал ты заснула.
Неспешащий шаг и гул ветра из теперь уже распахнутых прозрачных дверей наполнил комнату холодом и легким ароматом гари и через мгновение мужчина со шрамом на лице предстал перед её глазами.
Первое, что бросилось девушке в глаза — блестящий снег, что укрывал его плечи и спину. Глория чувствовала себя глупо, ведь не сумела своевременно ощутить присутствие столь грозного и внушительной наружности противника.
— Кто ты? — спросила она стоило ему повернулся лицом к углу, в тени которого она притаилась.
— Это так важно?
— Да. Хочу знать имя придурка, что в скором захлебнется собственной кровью.
Бард рассмеялся, а она тем временем вытащила несколько острозаточенных лезвий из-за спины.
— Ты что-то напутала!
«Шах… Бах!»
Завязалась потасовка.
Глория трезво оценивала свои способности и масштаб опасности, а посему и действовала очень осторожно. Ловко уворачиваясь от атак незнакомца, она осознавала, что стоит ему нанести один точный удар и гибель неминуема.
Тем временем Барда охватил азарт. Ему редко встречались столь ловкие и юркие оппоненты и тем более — девушки-убийцы. Обычно он ограничивался боями на мечах с мужчинами своей весовой категории. А вот Глория напротив была наученная выживать и противостоять таким как он и Эсклиф — крупным, сильным, агрессивным, но медлительным, а порой и неуклюжим.
«Бах!»
Темную комнату окатил звон бьющегося фарфора и треск ломающейся мебели.
— Кха!
Мужчина умудрился в темноте нанести тот самый точный удар.
В попытке откашляться и глотнуть свежего воздуха, Глория перевернулась на живот. Из последних сил она ползла по припорошённому снегом ковру в надежде, что сумеет выбраться живой.
— Попал. — ухмылялся Бард, стирая с рассечённой брови кровавую струйку. — Думал одного раза хватит… Живучая.
Ребра Глории адски болели, а в попытке восстановить сбившееся дыхание, грудь девушки словно разрывало на части.
«Ублюдок… Три... нет. Пять ребер — сломано»: мысленно рассуждала Глория, отползая от наблюдающего за ней человека.
— Было весело, — вытаскивая из ножен огромный меч, Бард сделал шаг.
«Шух!»
Помещение снова заполонил шум, а звуки боя на мечах оглушили раненую девушку.
— Феликс? Аха! Я так рад тебя видеть! — охваченный страстью будто одержимый выкрикнул Бард.
«Бам! Скреж…»
Глория уцепилась за полку шкафчика и уселась. Опираясь спиной о стену, она кое-как вытащила последнее лезвие и ослабила шнуровку своего корсета разрезав им ленты по бокам. Полные глотки воздуха приносили ей лишь боль, но выбора у девушки не оставалось.
Сквозь пелену перед глазами она принялась оценивать происходящее.
Танцы на мечах и отражающаяся луна в клинках, порой ослепляла её белыми бликами. Она прикрыла веки, а шум вокруг постепенно отдалялся от неё. Девушка не знала сколько продолжался бой между мужчинами, но, когда наконец всё стихло, горячее прикосновение к щеке обожгло ей кожу.
— Эй… Дикая кошка.
Глорию возмутило подобное обращение коим он её наградил после первой их схватки, и она не смогла смолчать.
— Сдохнуть хочешь?
Утяжелившиеся веки с трудом приоткрылись, и она скрестила свой затуманенный взгляд с опасными радужками, отражающими в себе серебряную луну. На мужественном лице оставались следы стертых алых капель, и она мысленно отметила, что это придавало Феликсу некий шарм.
— Вижу тебе уже получше. — осматривая девушку Феликс заметил в её руке лезвие. — Дай сюда.
— Этот ублюдок похоже выбил мне плечо… Ай! И сломал несколько ребер.
Эсклифу было как-то не по себе оттого, что девушка находилась в подобном состоянии, но злость постепенно отступала, ведь он отомстил её обидчику и наконец свёл собственные счёты.
Вправив девичье плечо, мужчина начал осматривать на вид хрупкое тело на наличие других повреждений, Глория же молча наблюдала за ним сдерживая болезненные стоны, рвущиеся наружу.
— Не нравиться мне такое положение. — заворчала она щурясь.
— Давай я помогу…
— Нет же… — остановив его жестом и сдерживая улыбку девушка добавила: — Обычно это ты у нас в роле «побитой собаки».
Феликс не сдержал улыбки и не задумываясь заправил ей прядь волос за ухо.
Он видел, что девушке было неловко. Вот только её больше смущал не сам факт спасения, а вообще нахождение с ним в столь близком контакте и необъяснимый трепет в груди, который она поспешила списать на недавно полученные травмы.
Манипуляции по оказанию первой помощи были завершены, но Эсклиф не торопился прощаться.
— Уходи…
Рыцарь не сдвинулся с места продолжая молча сидеть рядом с лежащей на холодном ковре девушкой.
Герцогская шпионка злилась сама не понимая причин неожиданного эмоционального всплеска: — Иди уже, Феликс!
Целую минуту он смотрел в никуда и только после медленно поднялся на ноги и… ушел.
Сердце её сжалось, а от внезапно полившихся слез в совокупности с болезненным дыханием создавало ей настоящую пытку.
«Ты знала. Чего ревешь? Ты всё прекрасно знала!» — мысленно отчитывая себя, она схватилась за воротник расстёгнутой рубашки.
Не прекращающийся поток слез в скором времени прекратился.
Она отвернулась к стене в надежде, что больше никогда не встретится с этим мужчиной, но все её надежды в мгновение испарились.
Очередное горячее прикосновение, а затем и мягкое одеяло накрыло её.
— Почему ты не ушел? — спросила она, не поворачивая головы пока он поднимал её на руки. — Феликс иди к Диане. Оставь меня здесь, я справлюсь…