– Я свято верю в хеппи-энды, – отвечает он.
– Два идиота, – говорит Холлис, которая идет на несколько шагов впереди, – и кстати, черные худи не считаются за одинаковую одежду.
Мина не приглашена к Бекке, и я пытаюсь использовать это как возможность расслабиться и повеселиться в компании друзей. Однако весь вечер я гадаю, где она и что делает. На настоящий ужин рассчитывать не приходится – перед нами просто льется бесконечный поток каких-то крошечных омерзительных закусок на блестящих пластиковых подносах, – и я нечаянно напиваюсь. Я почти на сто процентов уверен, что Мина дома читает книгу, так что если я уйду сейчас, то смогу пойти прямо к ней, и нас никто не прервет, потому что Куинн останется здесь и…
– Слушай, эти штуки, обернутые в бекон, просто бомба, – говорит Куинн, засовывая одну в рот.
– Это чернослив, – объявляет Холлис, появившись у высокого столика, рядом с которым мы стоим. Куинн выплевывает закуску в свой фужер с шампанским. Она окидывает его уничижительным взглядом и уходит прочь.
– Ну а что? – говорит Куинн. – С него разве не срешься как утка?
Я пожимаю плечами.
– Хреновая вечеринка, – продолжает он. – Тут даже сесть негде!
Две минуты спустя Бекка просовывает голову под плотную белую скатерть, из которой мы с Куинном соорудили шалаш.
– Что вы делаете под столом?
– Э-э-э… решили немного подышать воздухом, – отвечаю я.
Куинн серьезно кивает, крепко сжимая губы.
– Вы прячетесь от Холлис?
– Да, именно.
Она закатывает глаза и исчезает.
Куинн, кашляя, выпускает изо рта дым. Я достаю из кармана пиджака его стеклянную трубку, из которой успело высыпаться чуть-чуть травки. Я собираю ее и складываю горкой на салфетке Куинна, рядом с креветками и мясной нарезкой. Он съедает оливку и при помощи зубочистки чистит трубку.
– Сможешь стащить мне эту штуку с беконом?
– Уверен? Никаких больших планов на потом?
– Не, Мина на ужине для отличников, – отвечает Куинн.
У меня скручивает живот – почему он знает, а я нет?
Куинн достает телефон. Она прислала ему фотографию. Я пытаюсь скосить глаза и посмотреть, но он сам показывает ее мне. Мина стоит перед хлипкой сценой, украшенной желто-зелеными искусственными цветами, которую установили в школьной столовой, и держит в руках на вид официальный сертификат с надписью курсивом «Премия Джейн Б. Эмметт по английскому языку», прикрепленный к квадрату из гладкой черной кожи. На ней светло-фиолетовое платье, которого я никогда раньше не видел, с карманами, но без бретелек. Рядом с ней стоит девушка в очках с толстой красной оправой, которая кажется мне смутно знакомой. Она обнимает Мину за плечи. Они улыбаются. Под фотографией Мина написала Куинну сообщение:
Мама нас сфоткала лол
Мне больше некому это отправить
– Кто это? – спрашиваю я, показывая на девушку рядом с Миной, чтобы хоть что-то сказать.
– Это Лоррейн, – отвечает Куинн. – Лоррейн Дэниелс.
– А, точно.
– Да, они вроде как дружат, но на прошлой неделе она нахамила Мине, потому что Мина стала больше общаться… ну с нами. Прости.
– За что?
– Да просто ты стопудово и так все это знаешь. Но, по-моему, это круто, что она вручала Мине награду после того, как высмеяла ее. Короче, это классно, типа кодекс чести ботаников.
Я верчу в пальцах стеклянную трубку Куинна.
– А что… что это за премия? Ну которую получила Мина? – спрашиваю я.
Куинн смотрит на меня, потом на свои ботинки.
– Премия по английскому, по-моему, за ее выпускную работу.
– Ну да, точно.
– По какой книге она ее писала? Ты знаешь?
– Не надо, – отвечаю я.
– А что я такого сказал?
– Это был сравнительный анализ «Ани из Зеленых Мезонинов» и «Джейн Эйр», – бормочу я и, преисполненный достоинства, вылезаю на четвереньках из-под стола.
На День фильмов о старшей школе мы – я, Куинн и Холлис – планировали нарядиться как Феррис Бьюллер, Кэмерон и Слоэн из старого фильма «Феррис Бьюллер берет выходной». Но так как Холлис уже надевала куртку с бахромой на День десятилетий, то, судя по всему, она больше не с нами. Я задумываюсь, надевая костюм, который Холлис нашла на барахолке несколько месяцев назад, не кинет ли меня и Куинн, ведь вчера вечером я вел себя с ним более чем странно. Меня так и подмывает не наряжаться, чтобы не позориться одному, но я оставляю костюм и почти уже выхожу из дома, когда мама просит меня на обратном пути купить в магазине лед.
– Зачем?
– Для сегодняшней вечеринки. – Она удивленно смотрит на меня. – Помнишь?
– Ну да. Еще что-нибудь нужно?
– Нет, семья Куинна взяла приготовление еды на себя. Ты можешь пойти домой сразу после школы, чтобы помочь мне все устроить? Я не достаю до верха гаража, а нам нужно повесить один очень уродливый баннер.
– Конечно. И, кстати, я пригласил папу. Вернее, отправил ему имейл с приглашением. Знаю, он вряд ли придет, но я на всякий случай решил предупредить тебя.
Она прислоняется к дверному косяку и готова сказать что-то гениальное, что обычно говорят мамы, но что я предпочитаю не слушать. Мне нужно чем-то ее отвлечь.
– Спасибо, что все спланировала. И что взяла отгул на работе.
– Мы оканчиваем школу лишь раз в жизни. Я не хотела это пропустить.
Я подхожу и обнимаю ее.
Мама обнимает меня свободной рукой в ответ, держа во второй кружку с кофе.
– За что мне такая честь?
– Ты никогда ничего не пропускаешь, а я ни разу не поблагодарил тебя.
– Неправда, ты благодаришь меня каждый день, просто сам не понимаешь этого. Ладно, беги, а то опоздаешь.
Я растянулся на лавке рядом с кабинетом директора, пока крики самого директора доносятся с другой стороны коридора. Он орет что-то о нарушениях техники безопасности и о том, что еще не поздно отстранить кого-то от занятий. Тут из-за угла выскакивает Куинн со скейтбордом в руке и в хоккейной майке с логотипом «Детройт Ред Уингз»[30]. Он проносится мимо, но салютует мне, прежде чем скрыться в женском туалете.
Из-за угла показывается рассерженный директор.
– Ты не видел, Куинн Эмик здесь не пробегал? – спрашивает он, увидев меня на скамейке.
– Нет, сэр, не видел.
Директор, посмотрев на мой наряд, хмурится. Когда до него доходит, он едва сдерживает улыбку, но тут же просит меня поспешить и начать объявления.
Когда я заканчиваю, в коридорах толпятся ученики. Не торопясь на первый урок, они демонстрируют друг другу костюмы и позируют для фотографий. Рядом со шкафчиком Холлис собралась небольшая компания, и я мысленно готовлюсь к тому, что сейчас увижу.
Руби, Бекка и еще несколько девчонок одеты как три Хезер из фильма «Смертельное влечение». Но их слишком много для трех героинь. И я что-то не припомню фиолетовую Хезер. Но тут толпа расступается, и я вижу Мину в чирлидерской форме старшей школы Ту-Докс и Холлис, одетую как Мина: клетчатая юбка, вязаный жилет, гольфы и лоферы. Они вместе позируют для фотографии, держась за руки, и напоминают чертовых злобных близняшек из «Сияния».
– Что с тобой? – спрашивает меня Мина, когда звенит звонок и коридоры начинают пустеть.
– Со мной? А что со мной? Кстати, из какого вы фильма?
– Мы не героини фильмов, мы архетипы.
– Ты же никогда не участвуешь в тематических днях.
Она пожимает плечами.
– Это была идея Холлис. Я подумала, что будет весело.
– Но Холлис ведь не входит в команду чирлидеров!
– Да, я в курсе. Я позаимствовала форму у Руби.
– Вы же вроде перестали общаться из-за меня?
– Слушай, мы же просто развлекаемся, – говорит она, и я следую за ней по коридору. – И я никогда не наряжалась на тематические дни, потому что никто не просил меня об этом.
– Ты же всегда говорила, что это глупо!
– А теперь я избавляюсь от предубеждений и пробую новое.
– Да, это очевидно.
– И что это значит? – Мина останавливается и упирает руки в боки. Она накрашена, а волосы прилизаны гелем и собраны в тугой высокий хвост, как у Руби на выступлениях перед матчами. Я прижимаю руки к глазам, словно все происходящее – кошмарный сон, чья-то жестокая шутка, и надеюсь, что, когда уберу ладони, Мина снова станет собой.
– Ты позволяешь Холлис манипулировать тобой, – говорю я. – Почему?
– И каким это образом она мной манипулирует?
– Она проделывала всю эту хрень со мной! Она использует тебя.
Лицо Мины каменеет, и я даже отступаю назад.
– Неужели это совсем невозможно – принять тот факт, что мир вращается не только вокруг тебя? – говорит она.
– Господи боже…
– Или что кто-то, кроме тебя, хочет дружить со мной?
Мина уходит на урок, оставив меня в коридоре.
Холлис постит их с Миной снимок. Я смотрю на него, пока у меня не конфискуют телефон.
Куинн улюлюкает, когда мы с Холлис выходим из дверей столовой. Я пытаюсь развернуться и проскользнуть обратно в школу, но Холлис хватает меня за локоть и тащит вперед. День кажется бесконечным, а сейчас только обед. Я не могу понять, весело мне или хочется пойти домой и валяться в постели. Но я решила, что, если сдамся, это докажет, что Кэплан был прав и у него получилось смутить меня. Последнее ему и правда удалось. Я так зла на него, что даже не могу назвать ни одной конкретной причины.
– Прости, – говорит Куинн, склонив голову и ухмыляясь мне, когда я подхожу к их столику. – Можешь возложить всю вину на меня.
Да, могу. И могу вернуться в свою прежнюю среду обитания. Целовать кого-то, кто для тебя «не вариант», – это подло. Нет, хуже – это глупо. Но самое отвратительное во всем этом, что тот поцелуй засел у меня в голове, как жвачка в волосах, и чем сильнее я стараюсь избавиться от этой мысли, тем более липкой, грязной и чужеродной она становится. Если я так воспринимаю поцелуй с тем, кто просто хотел проверить и лишний раз убедиться, что не находит меня ни капельки привлекательной, со мной, до