— И кто же вы с Прескотом, собственно говоря? Только не надо нести чушь про телохранителя и важную персону. Райан уже пытался, но с треском провалился, — съязвил Алекс.
— Но это еще потому, что Райан — дерьмовый телохранитель, — парировала я.
— Эй! — обиженно крикнул Райан.
— Сие есть истина, — ответила я и вздохнула.
— Ты увиливаешь от ответа, — огрызнулся друг.
Я зло посмотрела на него.
— Нет. Мы с Прескотом просто… ничего, — выдавила я и резко встала.
— Не уходи! Скачки вот-вот начнутся. Скотти отлично умеет ездить верхом. Когда ты его увидишь, еще больше влюбишься! — крикнул Алекс мне вслед.
Я показала ему средний палец и побежала в ванную комнату. Когда я закрыла за собой дверь, до меня донесся громкий хлопок и возглас Алекса: «Ай!»
Ха. Я надеялась, что ему больно.
Я открыла кран и плеснула в лицо холодной воды. Я делала так до тех пор, пока жжение в щеках не утихло. Затем я уставилась в зеркало. Я выглядела дерьмово. Ужасно! С темными кругами под глазами, немытыми волосами и без капли сексуальной привлекательности. Во всяком случае, не так, как девушка, одержимая Прескотом… эта Фелисити Баттервик, которая казалась мягкой и милой везде, где от меня исходила твердость и строгость.
Что Прескоту нужно от меня? И чего я хотела от Прескота? Да, чего я хотела? Сердце билось слишком сильно, разгоняя кровь по венам. В голове крутились одни и те же вопросы.
Какого черта я хотела? Я прикусила губу, а в дверь вдруг забарабанили.
— Сейчас выйду, — сказала я.
— Сильвер, давай быстрей, — прохрипела Айви.
Я нахмурилась, распахнула дверь и увидела бледную Айви.
— Что случилось? — спросила я с тревогой.
— Прескот… похоже, произошел несчастный случай! — слова стремительно вылетели из уст Айви, но мне потребовалось лишь два раза взмахнуть ресницами, чтобы переварить сказанное.
Кровь отхлынула от моего лица, пока я возвращалась в гостиную. С нарастающим ужасом я уставилась в телевизор.
Нет! Нет. Пожалуйста, только не это.
Прескот
Утром Елена и Пенелопа избегали меня. Они старались делать это незаметно, что, наоборот, бросалось в глаза. После того как я, наконец, уговорил Эву лечь спать, я и сам задремал, но лишь на час, а потом Карла подняла меня с постели по поручению папы. Тем не менее я все равно опоздал. Близняшки были уже в пути, а у меня с трудом хватило времени на чашку кофе и булочку с «Нутеллой».
Я чувствовал похмелье и сонливость, а блестящие черные сапоги для верховой езды были совсем новые, поэтому очень сильно натирали. Кроме того, на благотворительных скачках творился настоящий ад. Все, у кого был ранг или имя, или те, кто просто хотел попасть в поле зрения репортеров, приезжали на ипподром.
В воздухе звенели голоса зрителей, раздавалось нервное ржание лошадей и звяканье бокалов. Присутствующие выглядели будто экзотические птицы из другого века. Да уж, сегодня было очевидно, что Канада до сих пор принадлежала британской монархии, а Новая Шотландия являлась ее упрямой «младшей сестрой», поэтому все ждали, что мы оплошаем.
Я попытался ослабить тугой шейный платок, стоя рядом с отцом и вежливо улыбаясь. Папа разговаривал уже с восьмым членом парламента, к которому пытался подмазаться.
— Честер Баттервик, какой приятный сюрприз! — воскликнул отец, пожимая пухлые пальцы коренастого мужчины.
Тот засмеялся так, что его двойной подбородок затрясся.
— Филипп, дружище! Ты держишь нас в напряжении. Любопытно, каким будет завтрашнее решение. Мой голос, конечно, у тебя в кармане. Здесь замечательное благотворительное мероприятие, прими мои комплименты.
Я сжал зубы. Конечно же, на скачки заявился сам Баттервик. Наряду с крупным наделом земли, его семье принадлежал и банк Новой Шотландии.
— Благодарю тебя, мой друг. Полагаю, ты помнишь моего сына Прескота?
Карие глаза Честера так и впились в меня.
— Твоего сына невозможно не заметить: он красивый парень… — Честер снова расхохотался, а я, светски улыбнувшись и зажав под мышкой кнут, пожал руку Баттервику. К счастью, он и понятия не имел, что было когда-то между Фелисити и мной.
— Очень приятно, сэр.
— Да, конечно. Скажи, мой мальчик, разве ты не учился вместе с моей старшей дочерью? — В его глазах промелькнуло хищническое выражение.
Моя улыбка померкла.
— Вы имеете в виду Фелисити? Да. Как у нее дела? — спросил я, стараясь быть вежливым.
— О, этот вопрос ты можешь задать ей лично. Она тоже любит скачки. Но куда же запропастилась негодница? Ах, вот и она! Фелисити! Иди сюда! Посмотри, кого я встретил! — воскликнул Баттервик.
Я повернулся и подавил стон, когда Фелисити пробралась к нам сквозь толпу. Прошло столько времени с тех пор, как я видел Фелисити в последний раз, и она стала еще красивее. Рыжевато-каштановые мерцающие волосы спускались до бедер. У девушки была осиная талия, и я прекрасно помнил, какой горячей становилась ее нежная кожа под моими пальцами. Мне ее не хватало… но сейчас все изменилось. А рядом с ней, как холера за чумой, следовал Уильям. Отлично! Просто превосходно!
— Прескот!
Фелисити просияла, и у меня внутри все сжалось.
Однако я поцеловал ее в щеку — ради моего отца, который удовлетворенно кивнул.
— Фелисити, рад тебя видеть, — солгал я. — Привет, Уильям, — доброжелательно поздоровался я.
— Привет, Скотти, вот мы и снова встретились, — ответил тот насмешливо.
— Да! — Я лукаво улыбнулся. — Люблю забирать долги по ставкам. Ты же не забыл, что обещал мне, правда?
Ухмылка Уильямса померкла.
— Я сделаю все возможное, чтобы обеспечить вам голоса, — шепнул он.
Я промолчал. Тем временем Фелисити разглядывала нас обоих.
— Безумие! Почти как встреча одноклассников, верно? — заворковала она.
Мой отец продолжал за нами наблюдать.
— Как мило! Пойдем, Честер, оставим молодое поколение, пусть пообщаются без стариков. Скачки пока еще не начались, так что я приглашаю тебя выпить.
Баттервик осклабился и похлопал моего отца по спине.
— Только аккуратно, мой дорогой, иначе окружающие подумают, что ты пытаешься подкупить члена парламента.
— Зачем же так? — ответил отец и сумел беспечно улыбнуться.
Когда папа и Честер затерялись в толпе, я остался один на один с чумой и холерой.
— Где Сильвер? — сразу спросил Уильям, когда я направился к лошадям.
Возможно, я тоже смог бы улизнуть и найти хотя бы Елену. Но, к сожалению, эти двое следовали за мной, как хорошо дрессированные собаки.
— Дома, — холодно процедил я и вздрогнул, когда Фелисити взяла меня под руку, а ее ногти впились в мое предплечье.
— Прескот, прошла целая вечность с тех пор, как мы виделись с тобой в последний раз! — Фелисити сделала акцент на словах «в последний раз», явно подразумевая что-то, о чем не говорят в высшем обществе.
Когда я посмотрел ей в глаза, то понял, что не ошибся в догадке.
Я вздохнул и как можно спокойнее отстранился.
— Вероятно, именно потому, что ты обманула меня, милая.
Она скорчила гримасу.
— Ох, неужели? А разве ты был верен мне?
— Был, — серьезно сказал я, когда мы добрались до боксов, в которых размещались лошади.
Шаровая Молния была породистой арабской кобылой и с облегчением фыркнула при виде меня. Улыбаясь, я подошел ближе и погладил ее по гриве. Хорошая девочка! Мне подарили ее на четырнадцатилетие, и я катался на ней еще подростком. Ее даже перевезли в Англию. Я тогда постоянно прогуливал и проводил много времени в конюшне. Меня успокаивало само присутствие лошади и тепло, исходившее от нее.
Мне повезло, что в те трудные годы рядом со мной находился молчаливый друг. Шаровая Молния всегда оставалась на моей стороне, была стойкой, ласковой и даже немного строгой, когда я вел себя глупо.
В этот момент я начал скучать по Сильвер так сильно, что мои пальцы сжали черную гриву.
— Ты не был верным, — возразила Фелисити.
Я вздрогнул, а Шаровая Молния навострила уши.
— Уильям мне все рассказал.
Я с насмешкой повернулся к девушке.
— Не сомневаюсь. Уильям много чего говорит. Но вместо того чтобы спросить у меня, ты просто переспала с первым встречным.
Фелисити сдвинула тонкие брови.
— Но Уильям… — снова начала она, прежде чем бросить на него острый взгляд. — Ты сам…
— Наверное, я ошибся. Или нет?.. Кто бы мог подумать, что ты сразу полезешь к другому парню в койку? — прервал ее Уильям, который, в свою очередь, подошел к белому коню и проверил узду.
Фелисити поджала губы.
— Вы двое действительно не изменились! Ведете себя как подростки. Вы уже тогда были придурками и всегда ими будете.
Я напряг плечи.
— Похоже на то, — пробормотал я, когда мне под нос внезапно сунули микрофон. Я умолк и раздраженно вздохнул: на нас нагло пялилась светловолосая журналистка.
— Здравствуйте! Я нахожусь на королевских благотворительных скачках, и мне удалось встретиться с двумя самыми желанными принцами-женихами Северной Америки.
Мы с Уильямом одновременно улыбнулись, а Фелисити прижалась ко мне.
— Принц Прескот, мы думали, что увидим вас сегодня вместе с новой пассией Дейзи Сильвер. Однако вас сопровождает Фелисити Баттервик. Что это значит? — спросила журналистка.
Я невольно уставился на ее губы, накрашенные вызывающе ярко-красной помадой.
— Мы с Прескотом старые друзья, которых многое связывает, — выпалила Фелисити, прежде чем я успел что-то ответить, а потом положила мне одну руку на грудь, а другой потрепала по плечу.
Я подавил подступившую дрожь и принужденно засмеялся.
— Мы трое всегда были заядлыми наездниками. Мы здесь, чтобы показать публике, на что способны. Верно, ребята? — Фелисити посмотрела на меня сияющими глазами.
Я притворился, что она сказала что-то забавное, и расплылся в улыбке. Это сработало. Интервью быстро закончилось, и, когда прозвучал сигнал к началу гонки, я почувствовал облегчение.