Что желать под житейскою ношею,
Проклиная удел свой и дом?
Я хотел бы теперь хорошую
Видеть девушку под окном.
Чтоб с глазами она васильковыми
Только мне –
Не кому-нибудь –
И словами и чувствами новыми
Успокоила сердце и грудь.
«Листья падают, листья падают…»
Поэт жаждал ласки, хотел, чтобы его все любили, боготворили и не перечили. Такими, в сущности, и были все его жёны и сожительницы, поставившие себя в положение рабынь, одалисок поэтического гарема. (О кратковременных связях Есенина и говорить не приходится.)
Сад полышет, как пенный пожар,
И луна, напрягая все силы,
Хочет так, чтобы каждый дрожал
От щемящего слова «милый».
«Синий май. Заревая теплынь…»
Увядающая сила!
Умирать так умирать!
До кончины губы милой
Я хотел бы целовать.
Чтоб все время в синих дрёмах,
Не стыдясь и не тая,
В нежном шелесте черёмух
Раздавалось: «Я твоя».
«Ну, целуй меня, целуй…»
В поэте легко соединялось, казалось бы, несочетаемое. Л. Клейнборт отметил это при первой же встрече с ним:
«Мне бросились в глаза очертания его рта. Он совсем не гармонировал с общим обликом его, таким тихим и ясным. Правда, уже глаза его были лукавы, но в то же время всё же наивны. Губы же были чувственны; за этой чувственностью пряталось что-то, чего не договаривал общий облик. Он вдруг сказал:
– Я баб люблю лучше… всякой скотины. Иной раз совсем без ума станешь. Но глупей женского сердца нет ничего».
Известно, что Есенин очень любил животных и посвятил великолепные стихи собакам, корове, лисице, волку. Для него сопоставление животного и женщины не было оскорбительно, но всё же! И в такой форме: «Лучше всякой скотины»! Мог бы подобрать и другое сравнение – не посчитал нужным, оно соответствовало его внутреннему убеждению.
Во внешнем отношении к женщинам Есенин был сдержан, с жёнами и подругами хамоват и груб до изуверства. Но… но при всём этом женщины прощали ему пьянство, измены, оскорбления, рукоприкладство, брошенных детей и много чего ещё. Мать С.А. Толстой не любила зятя, но, увидав его на смертном одре, вдруг осознала то, чего не понимала при его жизни:
– Не могу сказать, что я шла туда[2] с хорошим чувством. Я слишком страдала и возмущалась за дочь, но главным образом меня возмущали эти его «друзья», проливающие теперь крокодиловы слёзы, а в сущности, много повинные в его гибели и болезни. Его мне было жалко только как погибшего человека, и уже давно погибшего. Но когда я подошла к гробу и взглянула на него, то сердце моё совершенно смягчи лось, и я не могла удержать слёз. У него было чудное лицо, такое грустное, скорбное и милое, что я вдруг увидела его душу и поняла, что, несмотря на всё, в нём была хорошая, живая душа.
Песня и мечта. На закате своей короткой жизни С.А. Есенин, итожа пройденный путь, вспомнил свою первую любовь:
В пятнадцать лет
Взлюбил я до печёнок
И сладко думал,
Лишь уединюсь,
Что я на этой
Лучшей из девчонок,
Достигнув возраста, женюсь.
Жениться юный поэт собирался на Анне Сардановской, племяннице отца Иоанна, священника Константиновской церкви. Вот какой видел Сергей любимую:
С алым соком ягоды на коже,
Нежная, красивая, была
На закат ты розовый похожа
И, как снег, лучиста и светла.
Сергей был своим в доме священника, и Марфуша, экономка отца Иоанна, докладывала его матери:
– Ох, кума, у нашей Анюты с Серёжей роман. Уж она такая проказница, ведь скрывать ничего не любит. «Пойду, говорит, замуж за Серёжку», и всё это у неё так хорошо выходит.
Они и не скрывали. Как-то прибежали в церковь и попросили монашку разнять их руки, заявив ей: «Мы любим друг друга, и пусть кто первый изменит, или женится, или выйдет замуж, того второй будет бить хворостом!»
В 1912 году Есенин окончил Спас-Клепиковскую второклассную учительскую школу и стал собираться к отъезду в Москву. 8 июня в Константинове отмечали престольный праздник иконы Казанской Божией Матери, на котором молодёжь села гуляла, устраивала разные игры, принимала гостей. К Анне приехала подруга Мария Бальзамова. Сергей приглянулся ей, и она предложила ему дружить. Юный поэт не возражал – Мария ему понравилась. («Эта девушка – тургеневская Лиза из “Дворянского гнезда”», – говорил Сергей позднее.)
Анне и её сестре взаимопритяжение Сергея и Марии, конечно, было не по сердцу. После отъезда гостьи они устроили «изменнику» обструкцию. «Надо мной смеялись», – негодовал Есенин. Это над ним – молодым дарованием, о котором завтра заговорит вся Москва! Амбиции и самолюбие молодого человека, пописывающего стишки, были беспредельны. И выход из сложившейся ситуации он видел один:
– Я выпил, хотя не очень много, эссенции. У меня схватило дух и почему-то пошла пена. Я был в сознании, но передо мной немного всё застилалось какою-то мутною дымкой. Потом, я сам не знаю почему, вдруг начал пить молоко, и всё прошло, хотя не без боли. Во рту у меня обожгло сильно, кожа отстала, но потом опять всё прошло, и никто ничего-ничего не узнал.
Это была первая попытка самоубийства, мысль о котором (явно или в скрытой форме) сопровождала Есенина всю жизнь. Он говорил по этому поводу:
– Поэту необходимо чаще думать о смерти, только памятуя о ней, поэт может особенно остро чувствовать жизнь.
Лирика молодого поэта была насыщена погребальными звуками:
Покойся с миром, друг наш милый,
И ожидай ты нас к себе.
Мы перетерпим горе с силой,
Быть может, скоро и придём к тебе.
«К покойнику»
Но ведь я же на родине милой,
А в слезах истомил свою грудь.
Эх… лишь, видно, в холодной могиле
Я забыться могу и заснуть.
«Слёзы»
Нет, уж лучше тогда поскорей
Пусть я уйду до могилы,
Только там я могу, и лишь в ней,
Залечить все разбитые силы.
«Пребывание в школе»
…Высокое чувство юного поэта не выдержало первого же испытания – любовь ушла, но не забылась: «Пусть порой мне шепчет синий вечер, / Что была ты песня и мечта…»
Стихотворение «Не бродить, не мять в кустах багряных…», откуда взяты приведённые выше строчки, было написано в 1916 году. В это время Есенин служил санитаром в Царском Селе (теперь город Пушкин). Пользуясь покровительством полковника Д.Н. Ломана, он откровенно бездельничал и, по его собственному признанию, шатался из угла в угол, мешая работать другим.
Словом, свободное время у уже признанного поэта было, и он начал переписку с Анной Сардановской. Она жила в это время в селе Дединово (ныне Луховицкого района Московской области). Писем скопилась целая пачка, сохранилось одно. В нём Сергей Александрович извиняется за своё плохое поведение при встрече с Анной в Константинове, оправдываясь влиянием города: «В тебе, пожалуй, дурной осадок остался от меня, но я, кажется, хорошо смыл с себя дурь городскую. Хорошо быть плохим, когда есть кому жалеть и любить тебя, что ты плохой».
То есть ты люби меня, а я буду делать всё, что хочу, даже вопреки тебе. Это уже начало хамского отношения Есенина к женщинам. А чего вы хотите, ведь любит больше, чем скотину!
А. Сардановская
Характерно и окончание письма: «Прости, если груб был с тобой, это напускное. Вечером буду пить пиво и вспоминать тебя». Так и хочется добавить: между двумя кружками.
В 1918 году Анна вышла замуж за учителя школы в селе Дединово В.А. Олоновского. 7 апреля 1921 года она умерла при родах. Есенин, узнав об этом, был поражён кончиной двадцатипятилетней женщины. И.В. Грузинов, старый приятель поэта, записал в тот день:
«Весна, Богословский переулок, дом 3.
Есенин расстроен. Усталый, пожелтевший, растрёпанный. Ходит по комнате взад и вперёд. Переходит из одной комнаты в другую. Наконец садится за стол в углу комнаты:
– У меня была настоящая любовь. К простой женщине. В деревне. Я приезжал к ней. Приходил тайно. Всё рассказывал ей. Я давно люблю её. Горько мне. Жалко. Она умерла. Никого я так не любил. Больше я никого не люблю».
Свидетельство Грузинова требует некоторого уточнения. Юноша Есенин любил девушку, а не женщину. К замужней Анне он ездить не мог – сельская учительница не могла рисковать своей репутацией, и никаких данных об этом нет. К тому же и любви между ними давно уже не было. Константиновская Марфуша докладывала матери поэта:
– Потеха, кума! Увиделись они, Серёжа говорит ей: «Ты что же замуж вышла? А говорила, что не пойдёшь, пока я не женюсь». Умора, целый вечер они трунили друг над другом.
Подтрунивали над собой Сергей и Анна летом 1918 года. К этому времени Есенин не только дважды женился, но и имел двоих детей – сына Юрия, трёх с половиной лет, и дочь Таню, только-только родившуюся.
Конечно, поэт был человеком эмоциональным, с тонкой психикой. Известие об уходе Анны в мир иной сильно расстроило его. Ведь она была не только его первой любовью, но и воспоминанием о юности, светлой и чистой. Песня и мечта уже давно были в прошлом. У дверей квартиры № 27 в Богословском переулке, 3, стояли реальные Екатерина Эйгес, Надежда Вольпин и Галина Бениславская. А где-то за ними просматривалась фигура неподражаемой американской босоножки Айседоры Дункан. Когда тут горевать о простой русской женщине!