— Да уж, дожили, — скривился Мазур, — у могучего Лиранского Альянса на поимку какой-то банды войск не хватает. Надо же. Я, если честно, подумывал о наемниках, но все хорошие отряды давно на контрактах, а те, что можно нанять за доступные для нас средства, — это откровенное отребье, более опасное для нанимателя, нежели для врага. Давай так. Я готовлюсь к обороне и пробую найти отряд наемников, достойный доверия. Да, скорее всего не найду, но попытаться надо, — предложил Мазур.
— А я?
— Ты уже сделал все, что мог, Майкл, — вздохнул Мазур. — Предупредил, подбросил оружия. Что еще ты можешь сделать?
— Ничего, — признал Маркграф. — Хотя, слушай, — оживился он, — если ты найдешь надежный отряд наемников, то в отличие от тебя я могу заключить с ними контракт на внешнюю операцию. Можно будет нанести визит банде. Трофеи, если они будут, пополам, с правом выбора у наемников. Как тебе?
— Хорошая идея, Валет, — признал Мазур. — Будем иметь ее в виду. Ну, что, по третьей? — спросил он, наливая.
— За павших друзей, — произнес, вставая, Маркграф. Бывшие сослуживцы помолчали, вспоминая тех, за кого пили, и одновременно опрокинули рюмки.
Пустая, холодная звездная система. Система, которой не повезло… а может, и наоборот — сильно повезло. Она оказалась небогата минеральными ресурсами, не занимала какого-либо стратегического положения и не имела планет с кислородной атмосферой или планет, где вода могла встретиться в жидком виде — хотя бы какую-то часть года. Такие звездные системы даже не имели своего имени — только номер в каталоге.
Джамперы посещали их очень редко. В случае аварии в такой глухомани корабль, неспособный к прыжку, превращался в гроб разной степени комфортабельности — шансы на спасение при таком раскладе оказывались мизерными.
Но все же изредка пространство расступалось, и на космических задворках всплывал очередной прыгун. Чтобы обойти стороной населенные места, где ему появляться не следовало, или чтобы провернуть деликатную сделку подальше от посторонних глаз, а иной — чтобы спрятать нечто ценное. И поэтому неизвестный корабль, материализовавшийся невдалеке от давно остывшего светила, ничьего внимания не привлек.
Вопреки самым худшим прогнозам, прыжок прошел штатно. Толчок, легкая дезориентация, мигнувший на мгновенье свет… И все. Ни воя сирен, аккомпанирующего свисту стремительно уходящего в космос воздуха, ни стона ломаемого силового набора и зловещего треска коротких замыканий — всего того, что кратко характеризуется как «кошмар астронавта».
Экипаж «Пепеладза», одетый в скафандры и пристегнутый к креслам, молчал и не шевелился. Люди словно боялись, что любое движение или звук может привести к катастрофе. Они подсознательно ждали худшего, уже свыклись с вероятной гибелью корабля и своей смертью, а тут — рутинный прыжок, без всяких отклонений или особых эффектов. Сознание перестраивалось медленно, все еще ожидая какой-нибудь подлянки. Эти ожидания, к счастью, оказались лишь иллюзией.
Капитан Елена Мазур слегка пошевелилась и снова замерла в командирском кресле. Лишь затем, уже уверенно, ткнула пальцем в подлокотник, активируя громкую связь:
— Внимание всем! Осмотреться в отсеках, на электронику не надейтесь, сделайте все лично. Навигаторы, анализ системы. Василий, ты как? Василий! Василий, чтоб тебя!!
— А?! Что? Д-да, сейчас… То есть — «есть»! То есть — в порядке!
— Все ясно. Юнаги, ты как?
Помолчав несколько секунд, навигатор медленно поднял изжелта-бледное лицо и ответил со странным спокойствием:
— Я в порядке. Приступаю к работе.
— Э-э-э… С тобой точно все в порядке?
— Да, капитан. Точно. Просто я понял, что ощущает человек перед лицом вечности. Я прошел через смерть, посмотрел ей в глаза и остался жив. Странное чувство. Но я справлюсь. Не волнуйтесь.
Через полчаса посыпались доклады. Через час после прыжка капитан, к тому времени уже освободившись от скафандра, объявила по громкой связи:
— Ну что же, можете радоваться. Мы вернулись. Мы находимся в системе, из которой должны были прыгать к Каме V. Корабль, похоже, не пострадал. Все системы работают штатно, началась зарядка накопителей. Поэтому — всем отдыхать двенадцать часов. Вахта — половинная, по времени и составу. Этот прыжок нам всем тяжело дался. Свободные от вахты могут принять антидепрессант или снотворное.
После отдыха будем прокладывать путь к Заимке — в обход обитаемых систем. Если мы где-то засветимся — это конец. Мы наверняка в черном списке, и нас разыскивает заказчик, а возможно, не только он. Мы целы, задание не выполнено, наемников нет, в трюме у нас — груз металлов на астрономическую сумму. При встрече, скорее всего, посчитают, что мы прыгнули в какое-то безлюдное место, избавились от наемников и продали их оборудование налево. А если нас найдет тот, кто подкинул нам вирус, то захочет повторить попытку. Поэтому — полное радиомолчание, отключить все автоответчики, связь только по моему прямому приказу и никак иначе. Кроме того, есть небольшая вероятность, что время ТАМ не соответствует течению времени ЗДЕСЬ. Поэтому нам также необходимо узнать текущую дату. А сделать это без проблем и разных вредных последствий проще всего именно дома. Всем можно разойтись.
Еще ни одну команду капитана экипаж не выполнял с таким удовольствием… Кто-то пошел в кубрик и сразу забылся тяжелым сном. Несколько техников из числа трюмной команды тихо прокрались в малый ремонтный док, где приняли два литра антидепрессанта крепостью сорок градусов, контрабандой привезенного с Земли. Некоторые глотали таблетки. Юнаги Фухимори, извинившись перед женой и детьми, пошел в спортзал, где просидел все двенадцать часов в медитации, пытаясь понять и осмыслить свой новый опыт. Через полчаса корабль затих.
Сигнал информатора разбудил Льва Марковича Мазура, на экране возникло лицо личного адъютанта — подполковника Давида Драх.
— Товарищ Председатель, станция слежения на «Булыжнике» зафиксировала след сигнатуры выхода джампера из подпространства. Корабль появился вне графика прибытия торговцев, выход произведен в нестандартной точке. Объявлен «желтый» уровень тревоги. С минуты на минуту станция связи космопорта должна установить связь с кораблем, — доложил адъютант.
— Хорошо. Проведите полный анализ сигнатуры, результат немедленно доложить. Если установите связь — тоже.
— Есть.
Кого же это принесло на Заимку? Пираты? Возможно, но зимой сюда лететь… С трудом верится. Торговец? В такую глушь вряд ли кто полетит. Тоже отпадает. «Пепеладз» вернулся? Черт, неужели? Где же его носило целых три года? Вопросы, вопросы… А ответов нет. Ладно, подождем результатов анализа. А пока надо одеваться, уснуть уже не получится.
Второй вызов поймал Льва Марковича уже на выходе из комнаты. Пришлось вернуться.
— Да, на связи.
— Товарищ Председатель, анализ сигнатуры проведен. Это «Пепеладз». Связи пока нет.
— Спасибо, подполковник. Продолжайте попытки связаться с кораблем.
— Есть!
— Есть! Капитан, я ее поймал!
— Что там?!
— Новостной блок, там точное время и дата! Сейчас восемнадцатый год! Всего три года!
— Слава богу, гора с плеч. Ты не отвлекайся, запускай запись. Послушаем, что там творится. И еще — готовься связаться с Заимкой по закрытому каналу.
— Есть! А что потом с записью делать?
— Дашь послушать мне, а потом запустишь по внутренней трансляции.
— Товарищ Председатель, от корабля пришел запрос на соединение по закрытому каналу с использованием вашего личного протокола шифрования.
— Хорошо, канал связи в спецкабину через пять минут. Я иду туда.
«Запрос на ЗАС, да еще по личному, особо устойчивому, протоколу шифрования? Значит, что-то случилось. Что очень скверное. Вариантов — масса, от захвата корабля пиратами до болезни экипажа каким-нибудь особо мерзким заболеванием. Вот черт, как не вовремя! Правду говорят, пришла беда — открывай ворота. А мы так рассчитывали на прыгун! Не судьба, значит. Дочка, дочка, во что же ты влезла?»
Через минуту после закрытия и герметизации кабинки закрытой связи и включения системы электронной защиты экран связного терминала засветился. Лев Маркович ввел на виртуальной клавиатуре длинный код, прижал палец к сенсору системы биометрического контроля, затем громко и отчетливо сказал в пространство:
— Долг и честь.
Экран мигнул и словно бы раскрылся навстречу Мазуру. На него смотрело лицо его дочери, смотрело спокойно и серьезно. Потом она улыбнулась и сказала с теплотой в голосе:
— Здравствуй, отец. Как ты?
— Здравствуй, дочка. Я-то неплохо, а вот что с тобой? И с экипажем? И с кораблем? И почему нет связи?
— С кораблем все в порядке, с экипажем — тоже, все живы и здоровы, а со мной… прости, но это при личной встрече. Связи нет по моему приказу. Ты лучше скажи мне — на планете есть посторонние? И когда прибытие очередного торговца?
— На планете посторонних нет, следующий корабль по графику придет через три месяца. К чему все это?
— Чем меньше народу будет знать о нашем прилете, тем лучше для всех нас. Отец, нам надо поговорить, и очень серьезно. Прошу разрешения на посадку, только не на космодром. Нам нельзя светиться, никак нельзя.
— Хорошо. Садись на четвертой запасной площадке, возле поселка Северный. Помощь нужна?
— Отец, площадки номер четыре не существует, а около Северного единственная подходящая площадка находится точно над вертикальной штольней и заминирована в придачу.
— Прости, девочка моя, ошибся я, совсем старый стал, склероз замучил. Садись там, где хочешь.