«Если», 2000 № 06 — страница 17 из 42

икоим образом не влияли на укрепление дружбы. Своими острыми зубами казсаторы откусывали огромные куски мяса, их пищевод был устроен таким образом, чтобы глотать пищу целиком. Для туземцев банкет представлял собой развлечение, когда можно разорвать на части громадные, великолепные на вид отбивные, разжевать устриц, не вынимая их из скорлупы, и проглотить живую рыбу, по виду напоминающую угря. Антрополог, присутствовавший на нескольких первых обедах, заявил, что казсаторы с презрением относятся к поведению людей за столом. Его рассуждения были объявлены гумацентристскими, однако Ортис почему-то вспомнила о них, когда наблюдала за Джеком.

День клонился к вечеру, и большая часть ее сомнений и опасений рассеялась — Бисмарк производил потрясающее впечатление.

Район, по которому они путешествовали, напоминал земные тропики (хотя Джек сообщил им, что на Бисмарке есть и зоны умеренного климата). Здесь не было океанов — таких, к каким привыкли жители Земли, — однако наличие пышной растительности указывало на то, что когда-то воды на Бисмарке имелось вполне достаточно для появления «первичного бульона», который биологи считают источником возникновения жизни.

На этом континенте фауна была представлена, главным образом, яйцекладущими животными (сами казсаторы тоже относились к данному виду), но Джек рассказал им, что в некоторых районах Бисмарка встречаются и сумчатые. Складывалось впечатление, что на Бисмарке совсем нет млекопитающих, а большинство вопросов, которые задавали местные биологи, как раз и касались жизненных циклов и воспроизводства млекопитающих. Ортис заметила, что, когда они общаются друг с другом, у них едва заметно подергиваются кончики хвостов и шевелятся гребни, идущие вдоль всей спины — очевидно, по некоторым вопросам казсаторы не могли прийти к единому мнению.

Во время утренней экскурсии ей практически не удалось увидеть, как протекает жизнь простого населения планеты. В районах, выбранных Джеком, не было ни городов, ни деревень. Но, наблюдая за тем, как общаются между собой и с редкими местными жителями, которых они встречали, сопровождавшие их официальные лица, она получила еще одно подтверждение того, что жизнь на Бисмарке подчинена жесткой иерархии.

Треманд, вне всякого сомнения, считал, что казсаторы рассматривают его как представителя правящего класса, однако у Ортис имелись на сей счет определенные сомнения. Впрочем, она не подавала голоса.

Вечером, после приема, на котором присутствовали члены правительства, гордо выставлявшие напоказ свои многочисленные драгоценности, Ортис отправилась к себе в комнату, чтобы разобраться с заметками, сделанными в течение дня. Вечерние мероприятия произвели на нее сильное впечатление, предоставив немалое количество новых данных, значение которых она еще была не готова оценить.

Завтра им обещали показать инкубатор и ясли, они станут свидетелями какой-то религиозной церемонии (впрочем, особой ясности тут не было, поскольку переводчик постоянно путался в терминах «религиозный/политический/философский») и встретятся с курсантами Академии космического флота.

Казсаторы придавали огромное значение этой встрече, поскольку их космические корабли заметно уступали кораблям землян, и, вне всякого сомнения, местные официальные власти желали произвести самое благоприятное впечатление на своих гостей и продемонстрировать готовность участвовать вместе с ними — в качестве равноправных партнеров — в исследовании космического пространства.

Ортис вздохнула и посмотрела на экран, ее пальцы уверенно бегали по клавишам, сортируя информацию для дальнейшего изучения. При этом ее не покидало ощущение, что она упустила что-то очень важное. Она вздохнула и принялась составлять опись украшений из драгоценностей, которыми щеголяли сегодня вечером правительственные чиновники: размер, форма, детали, стиль, мастерство исполнения. Камни в форме звезды (сапфиры и рубины), казалось, ценились выше, чем остальные. Опалы «тигровый глаз» присутствовали во всех знаках отличия. Интересно, они сейчас в моде или имеют особое значение? Кого бы спросить? Джека? Или специалиста по минералогии?

— Я по-прежнему считаю: они что-то от нас скрывают, — пробормотала она.

— А знаешь, ты права, — произнес слегка грассирующий, тонкий голосок у нее за спиной.

Ортис быстро обернулась. Она была уверена, что окно в ее комнате плотно закрыто. На самом деле, даже если бы она и захотела его открыть, ей это вряд ли удалось бы, поскольку Раунга установил на нем сразу несколько миниатюрных защитных устройств. Однако сейчас оно было распахнуто, и на подоконнике сидело маленькое лохматое существо с глазами, напоминающими кошачьи, и внимательно ее разглядывало. Ортис мгновенно принялась систематизировать увиденное: зеркальная симметрия, короткий мех, длинный хвост, тело… около метра — может быть, полутора — в высоту. Или в длину? Складывалось впечатление, что существо, устроившееся у нее на подоконнике, легко может передвигаться на четырех лапах. Забавная мордочка — что-то среднее между кошкой и человеком: кошачьи уши, почти человечьи нос и рот, только обрамленные пушистым мехом.

Все эти мысли пронеслись у нее в голове за то короткое мгновение, что она разворачивала кресло, одновременно ее гость соскочил с подоконника и уселся на стуле, стоящем у окна.

— Что ты сказал? — спросила она, потрясенная происходящим.

— Я сказал, — повторило существо, прибегнув к торговому наречию, — что ты совершенно права. Казсаторы и в самом деле кое-что скрыли. Нас.

— Вас? — Ортис охватило возбуждение. — Вас? Вы живете на этой планете?

— Вот именно, — проговорило существо. — Мы роваги.

Гость чуть помахал хвостом, он явно немного расслабился, поскольку Ортис не стала звать на помощь и не выскочила в ужасе из комнаты.

— Р-р-роваг, — повторила она, пытаясь воспроизвести его произношение.

— Роваг тоже звучит нормально, — успокоил ее необычный посетитель.

— А почему мы не встретили никого из представителей твоего народа? — поинтересовалась Ортис, уже зная ответ.

Роваг чуть прикрыл свои золотистые глаза.

— Потому что казсаторы сделали нас своими рабами. Однако говорят, у людей иное отношение к рабству, и потому казсаторы держат наше существование в тайне. А когда дипломатические договоренности будут достигнуты, уж можешь не сомневаться, в них обязательно появится пункт, гласящий, что правительство имеет право самостоятельно решать свои внутренние проблемы.

— Мы тоже стали бы настаивать на включении такого пункта, — заявила Ортис и с трудом сглотнула — так сильно она разволновалась.

— А откуда ты все это знаешь? И где научился нашему языку? Как сюда попал? Почему решил обратиться именно ко мне?

Роваг что-то пропищал в ответ — наверное, рассмеялся.

— Я выучил ваш язык, воспользовавшись архивами казсаторов. Кое-кто из представителей нашего народа получил специальное образование — наш речевой аппарат не очень сильно отличается от вашего.

— Да, я вижу, — кивнув, сказала Ортис. — Однако меня поражает то, как ты свободно владеешь языком.

— Тебе не следует удивляться. Нас готозили на роль шпионов, а какая от шпиона польза, если он не понимает тонкостей чужых наречий?

— Шпионов?

— Конечно. Мы маленькие, умеем быстро передвигаться, нам легко спрятаться. Большинство ваших сканеров настроено на определенную массу и рост. — Роваг пронзительно расхохотался. — Я легко справился с системой безопасности, установленной в твоей комнате. Приборы меня просто не увидели.

— Ах, вот как! — Пытаясь немного успокоиться, Ортис повернулась и включила магнитофон. — Можно я запишу наш разговор?

— Разумеется, — ответил роваг. — Только я должен тебя предупредить: не показывай запись, предварительно не подумав о последствиях.

— Каких последствиях?

Роваг снова пискнул. Его золотистые глаза постоянно оглядывали комнату — диковинный гость оставался настороже.

— Во-первых, — проговорил он, — скорее всего, вашей группе не удастся покинуть Бисмарк с этой записью, тебя или всех вас уничтожат. А если вы сделаете то, что я расскажу, всеобщим достоянием, после вашего отъезда здесь начнется геноцид.

— Геноцид?

— Я ведь употребил правильное слово, не так ли? — Роваг нахмурился, и его бакенбарды распушились еще больше. — Уничтожение народа. Казсаторы рассчитывают многое получить от сотрудничества с людьми и не имеют права рисковать. Они потратили целое столетие на то, чтобы покорить ровагов, убивая тех, кто отказывался с ними сотрудничать. Их не нужно долго убеждать в том, что от нас могут быть серьезные неприятности.

Роваг вдруг замолчал, кончики его ушей дрогнули. Кармелита замерла, инстинктивно затаив дыхание.

— Здесь не совсем подходящее для подобных разговоров место, — наконец заявил ее гость. — Ты можешь пойти со мной?

Ни секунды не колеблясь, Кармелита ответила:

— Да.

— Мы выберемся тем же путем, каким я сюда пришел. Лазать умеешь?

— Не очень хорошо, — призналась Кармелита, глядя на лапы ровага — три пальца, два из которых большие. — По крайней мере, вряд ли сумею без посторонней помощи.

— Я захватил веревку и смогу тебя подтянуть, — успокоил ее роваг. — Мы отправимся на крышу здания, затем переберемся на другое, а потом спустимся вниз. Ты не боишься высоты?

— Нет.

Кармелита тяжело вздохнула. Комнаты членов экспедиции находились на шестом этаже здания, напоминающего отель. Внизу располагались ресторан, кладовые и еще какие-то помещения.

— Хорошо. — Роваг снова вскочил на подоконник и скорчился в тени, принюхиваясь к воздуху и прислушиваясь. — Сейчас спущу тебе веревку.

Кармелита проверила, заперта ли дверь в комнату, прицепила магнитофон к поясу и выключила свет. Вспомнив детство, она хотела было засунуть под одеяло несколько подушек, чтобы казалось, будто она лежит на кровати. Но за то время, что она провела в компании Треманда и его дружков, никто, даже чрезвычайно доброжелательный Чанг Ли, не зашел к ней после того, как она уходила к себе. Вряд ли она понадобится кому-нибудь сейчас.