зад в комнату.
Что, если старые платья теперь не подойдут? Юбки, блузы, белье и… вообще все? Где я сейчас новые возьму?
Пять минут лихорадочных примерок показали, что одежда, как ни странно, по-прежнему мне подходила, и по размеру, и по росту. Только вот сидела она совершенно иначе. Даже самые простенькие платья, юбки, брюки теперь подчеркивали, что надо, убирали где не надо, и привлекали внимание к тому, что есть. С одной стороны, это не могло не радовать. А с другой… У меня что, из-за крема уже галлюцинации начались?
Зависла на мгновение, размышляя над странностями сегодняшнего утра, вспомнила чудеса, с которыми пришлось вчера столкнуться, махнула рукой и… вернулась к маме. Главное, ничего срочно покупать не придется, а с остальным как-нибудь разберусь. В крайнем случае, у Тинаиды спрошу…
Завтракали мы быстро, прощались немногословно. Просто крепко обнялись, и, оказавшись на лестнице, я вдруг осознала, что не просто вышла из дома, а шагнула в другую жизнь.
Зимина уже ждала меня на прежнем месте.
— Ох, ничего себе красотки какие в иной мир собрались, — присвистнула она, и я облегченно выдохнула. Все-таки не померещилось.
Сама Наташка тоже изменилась, хоть и не так радикально. Черты лица стали тоньше, в каштановых волосах появилось больше медового оттенка, а взгляд приобрел выразительность, которой, на мой взгляд, раньше не доставало. А в целом, Зимина осталась прежней, милой, но излишне острой на язык особой.
— Какие? — улыбнулась я.
— Сногсшибательные, язык-отнимательные, в-сердце-западательные. Кто там у них из крутых живностей водится?
— Кощеи?
Наташка прикинула и поморщилась.
— Не-а, не наш вариант. Вперед, навстречу мужественным драконам, ловким эльфам и верным оборотням, — изрекла она и, подхватив меня под локоть, фактически потащила ко входу в «Грани миров».
В другой руке Зимина держала внушительного вида сумку, раза в четыре больше моей собственной.
— Что ты туда утрамбовала?
— Все нужное. Без чего девушкам никак не обойтись, — доверительно поведала Наташка, подталкивая меня к двери, у которой стоял новый швейцар.
Он сделал шаг в нашу сторону, но тут запястье мягко сдавило, словно там был надет невидимый браслет, живой и теплый. Двери сами собой раскрылись, а мужчина отступил, потеряв к нам всякий интерес.
Место гоблина на этот раз занимала блондинка, будто только что сошедшая с обложки глянцевого журнала — практически эталонный администратор солидного офиса. Она радужно улыбнулась, что-то считала в электронном наладоннике и пропела, протягивая два уже заполненных бланка:
— Ваша группа собирается в восьмом зале. Спуститесь по лестнице в конце зала, а там спросите у дежурной по этажу. Не забудьте отправные талоны.
Лестница оказалась длинной и пустой.
— Может, мы не туда пошли? — буркнула Зимина на одном из пролетов.
— Альтернативы все равно не было, — пожала я плечами.
Глубоковато конечно. По моим подсчетам, мы уже этажей на десять вниз спустились, прямо как в секретном военном бункере. И главное, ни одного коридора, ни одного этажа.
Закончился спуск внезапно: уютным холлом со стенами, расписанными под березовую рощу с тихой речкой. Причем, так натурально расписанными, что островок природы казался вполне живым.
Прямо в камышах, недалеко от берега, неожиданно обнаружился дубовый стол, а за ним — девица в алом сарафане и льняной вышитой рубахе. Разве что кокошника для полноты картины не хватало, или, на худой конец, венка из цветов и ярких лент, падающих на грудь вместе с толстенной косой, — и образ какой-нибудь Василисы Премудро-прекрасной готов.
— Кто такие будете? — певуче поинтересовалась сказочная дива.
Зимина, мрачная после спуска, молча протянула талоны, но девушка лишь звонко рассмеялась:
— Да кабы я еще по-вашему читать умела. Вы что ль к Тинаиде с Теофастом?
— Мы, — кивнула я.
— Тогда вон по той дорожке ковровой идите, аккурат до восьмой горницы-то и доберетесь, — напутствовали нас.
Наташка нахмурилась еще больше, но ничего не сказала и молча двинулась в указанном направлении, к нужной нам «горнице». Однако, через пару шагов все же не выдержала.
— Всему есть предел, — возмущено прошипела она мне на ухо. — Уж могли бы сотрудников грамоте выучить, прежде чем к людям допускать.
— Не ворчи, — я приобняла подругу за плечи. — Вдруг нам в новом мире тоже придется азбуку заново осваивать?
Ковровая дорожка закончилась воротами, или, точнее сказать, резными вратами. Наглухо закрытыми. Рядом на стене горел фонарь, а под ним стоял высокий тощий мужчина.
— В группу лорда Марвелла? — строго вопросил он.
— Да, — выдали мы хором.
— Опаздываете! — покачал головой привратник, отворяя одну из створок и позволяя юркнуть внутрь.
— Ничего не опаздываем, — проворчала в ответ верная себе Зимина. — Еще пять минут, между прочим.
— Да ладно тебе, — отмахнулась я, решив, что в утро новой жизни никто не способен испортить мне настроение. — Может, ему свою значимость хотелось показать? Или мы ему просто понравились?
В небольшом зале, с высоким потолком и полным отсутствием мебели, уже толпился народ. Теофаст в отглаженном костюме и начищенных до блеска туфлях, степенно-важный Потап, Тинаида со списком в руках, долговязый рыжий парень с собеседования и смутно знакомый шатен, надо признаться, весьма симпатичный. Кажется, я видела его пару раз в университете — в компании Верле. Мда… этого еще не хватало.
Тинаида Родуславовна Наталье кивнула, а ко мне подошла.
— Ты, Евушка, девка толковая. Многое тебе уже рассказали про историю нашу, да про отношение к ведьмакам, — прошептала она. — Так что, смотри, про себя не болтай зря. Мало ли, кто какие корни имеет. Оно, конечно, коли в группе лорда Марвелла, и так ясно, что корни хорошие, добротные, да во благо всем мирам. А все ж таки поберечься стоит. Если спросит кто, отвечай, что, мол, человек я. Поняла ли, касатушка?
— Поняла.
— Вот и славно, — кивнула кикимора и тут же, сверившись со списком, сердито свела брови: — И где пятый-то ваш ходит?
Рыжий парень подобрался поближе.
— Вы, я смотрю, тоже… это самое, — хитро ухмыльнулся он.
— Мы не это самое, — оскорбилась Зимина. — Я Наташа, а моя подруга…
— Ева. Ева Воронцова, — поспешила представиться я.
— А меня Егором зовут. Егор Гаврилов.
— Гаврик, значит, — прищурилась Наташка.
— Егор, — чуть обиженно поправили ее. — Это если на Земле. А в том мире у меня бабка живет, так деревенские Горшей кличут. И, вообще, я много всего знаю. Расскажу, если в цене сойдемся.
Долговязый Гаврилов многозначительно подмигнул.
— Так чего же ты перед собеседованием, у двери в отдел кадров трясся, раз знаешь все? Ой, спасите-помогите, тетеньки… Люди заходят и не выходят… — передразнила его Зимина.
— Пошутил. Вы бы видели тогда свои физиономии, — Егор смерил нас оценивающим взглядом, словно только что увидел, и добавил: — Кстати, сейчас они гораздо симпатичнее.
— Ну, Гаврик…
Наташка хотела сказать что-то едкое — по глазам было заметно, — да и я пару фраз приготовила, но тут распахнулись обе створки дверей. Широко так, почти торжественно. А для нас, между прочим, всего одну чуть-чуть приоткрыли. Не иначе, кто-то важный явился.
— Пожалуйте, — услужливо произнес привратник. — А за багаж не извольте волноваться, доставим в лучшем виде. Лично прослежу. Отцу вашему от меня почтение великое.
В душе родилось вдруг смутное беспокойство, и я едва не застонала, когда, наконец, увидела вошедшего.
Артур Верле…
Шатен тут же бросился к нему, забормотал что-то, тихо и торопливо, пока надменный блондин лениво рассматривал нашу компанию.
При виде меня синие глаза потрясенно расширились.
— Раз все в сборе, начинаем. Пора. Теофаст Платонович, вы замыкаете, — скомандовала Тинаида.
Подчиняясь ее жесту, на противоположной от входа стене появилось тонкое овальное кольцо, высотой, примерно, в два человеческих роста. Оно вспыхнуло, засияло, соединив в себе все цвета радуги, и, когда свечение стало почти нестерпимым, кикимора шагнула к кольцу и… исчезла.
— Вы идете? — окликнул нас рыжий, но ответа ждать не стал. — Я пошел. Встретимся в академии.
И исчез вслед за бабой Тиной.
— Поспешайте, ребята. Наш лорд опозданий не терпит, — напомнил Теофаст.
К порталу направилась Зимина, за ней — приятель Артура, а мы с ошарашенно молчавшим Верле все смотрели друг на друга.
Лично я размышляла о том, как влипла. Мало мне было в университете «звездных» шуток и надменности, так теперь еще и в магической академии чужого мира терпеть его блондинистое присутствие. О чем думал сам Верле, понятия не имела.
— Ева, поторопись, — проворчал гоблин.
— Ева? — отмер Артур и собирался еще что-то добавить, но больше я ничего не услышала, растворившись в призывно мерцающем радужном мареве.
Шаг, другой — и подземный зал «Граней миров» отдалился, растаял в разноцветной дымке за спиной. Я оказалась на просторной площади перед величественным замком с остроконечными башенками, взмывавшими к самому небу, воздушными мостами, балконами, террасами и беломраморной парадной лестницей. В таком, наверняка, не отказалась бы поселиться даже королевская семья.
— Главный корпус академии, — долетело издалека едва слышное пояснение вездесущего Горши.
Площадь была заполнена народом, одетым настолько по-разному, что, казалось, будто я попала на выставку одежды разных эпох. Взгляд выхватил в толпе знакомое лицо.
Марвелл…
Лорд директор стоял чуть в стороне от остальных и о чем-то беседовал с незнакомым мне молодым темноволосым мужчиной.
— Воронцова, мы здесь! — раздался сбоку вопль Зиминой.
Я повернулась, пытаясь сориентироваться, и тут на меня сзади кто-то налетел, больно толкая.
— Что застыла? Вечно под ногами путаешься, Няшка недоделанная, — зло прошипели в спину.