— Лопату не забудь, вовек за нее с домовыми не расплатимся! — пронзительной сиреной вопил тем временем сверток из подмышки. Мог бы и не напоминать. Я чужое имущество никогда не брошу. — Резвее, Евушка. Резвее!
Я лишь сердито фыркала и крепче прижимала к себе опьяненную свободой подельницу. В жизни так быстро не бегала, да еще с лопатой наперевес. А сзади что-то шуршало, скрипело, ухало и даже подвывало. Протяжно. Тоскливо…
До общежития добралась никем незамеченная, по лестнице взлетела — тоже. А вот у дверей комнаты меня поджидал неожиданный и очень недовольный тигриный сюрприз.
— Вы где были, Воронцова? — осведомился лорд директор, шагнув навстречу и смерив с ног до головы суровым взглядом.
— Гуляла, — доверительно призналась я.
Перевела дыхание, огляделась и аккуратно поставила лопату к косяку — туда, куда наказала тетка Сбыслава. Инструмент тут же исчез, словно его и не было.
— А лопата-то вам зачем? — не унимался Марвелл.
Вот, глупый вопрос. Очень глупый. Прямо взял — и все впечатление о себе испортил. Ну, каков вопрос, таков и ответ:
— Люблю, знаете ли, покопать перед обедом. А вы что-то хотели?
— Хотели, — прищурил свои невозможно янтарные глаза Кирилл Сергеевич.
Создавалось впечатление, что он видит меня насквозь. Даже гримуар тихо охнул. Мне тоже стало жутко, но лишь на секунду. А потом пришло привычное уже ощущение защищенности и надежности.
— Сегодня выходной. У нас свободное время, вы же сами на собрании сказали, — напомнила я, с трудом сдерживая улыбку.
Несмотря ни на что, настроение было превосходное. Спасательная операция благополучно закончилась, Темный лес остался далеко позади, все живы и даже относительно здоровы. Истерзанные нервы — не в счет.
— Не забывайте, Воронцова, что вы на службе, — подозрительно сузив глаза, отчеканил лорд директор. — Возникло неотложное дело. Вы мой стажер и помощник, так что будете сопровождать.
— А обед?
Есть пока не очень хотелось, но лучше уж уточнить.
— Пообедаем в городе. Позже. Идемте.
Идемте? Да я вся в земле и потная. А там, наверняка, люди, и, возможно, его леди Фами со своими ядовитыми комментариями. Нет, я точно не могла отправиться в таком виде.
— Простите, мне нужно переодеться, — пробормотала торопливо и… закрыла дверь прямо перед носом потрясенного такой наглостью начальства.
— Ева! — прогремело с той стороны, но я, бросив сверток на кровать, уже неслась в душ.
Глава 10
Годы учебы выработали во мне привычку собираться быстро. Через пять минут я уже доставала из шкафа джинсы и толстовку. Адепты академии, насколько мы успели заметить, носили одежду разных стилей и даже эпох, так что моя уж точно никого не удивит. А форму нам пока не выдали.
— Распаковать меня не желаешь? — вдруг укоризненно проскрипела книга, заставив едва не подпрыгнуть от неожиданности.
— Неа, — честно ответила я, быстро причесываясь перед зеркалом.
— И ни капельки не любопытно?
— Любопытно, конечно, но…
— Знаю, знаю. Оборотень наш там стоит.
— И усами шевелит, — в рифму буркнула я и едва не рассмеялась, представив тигриные усы под ровным аристократическим носом лорда директора. — Вообще-то, это не наш, и, тем более, не мой оборотень. Он сам по себе, хоть мне и предстоит с ним работать.
Но спасенный артефакт не слышал или не придал значения моим словам, а может, просто не поверил. И продолжал гнуть свое.
— А он ничего… Статный, и сила имеется. Долго не думай, сама соглашайся, а не то украдет.
Что за вздор она болтает, честное слово.
Я прикрыла глаза, покачала головой, а потом… Потом все-таки потянулась к мешковине. Когда-нибудь доброта меня погубит — очень надеюсь, что это случится не сегодня.
С одной стороны, меня не покидало смутное предчувствие, что я еще хлебну с гримуаром проблем полной ложкой. Но с другой, интуиция упорно подсказывала, что пока все мои поступки верны.
— Ух ты!.. — выдохнула я, когда, наконец, развернула ткань и увидела книгу.
Упаковали ее на совесть. В свертке, под слоем опилок, оказался еще один мешочек. На это раз темно-красный, бархатный, с вышитыми на нем рунами. Кто бы ни закопал гримуар, сделал он это тщательно, так, чтобы фолиант не попал в чужие руки и не пострадал при долгом хранении в земле. Наверняка мешок заговоренный, а опилки — кедровые.
Сама же книга выглядела, как толстая тетрадь в темном кожаном переплете. Распухшая от возраста, с пожелтевшими страницами. Ничего особенного, если бы не одно «но» — веяло от нее такой силой, что даже глупец понял бы: перед ним не просто рукопись, пусть даже старинная, а средоточие вековой магической мудрости.
— А ты думала! — прокомментировала мой вздох книга.
Кстати, почему книга? Она, хоть и предмет, но все же разумный, практически одушевленный, даже разговаривающий… вернее, болтливый не в меру. Надо же как-то к ней обращаться?
— Простите, как вас, все-таки, зовут?
— Да так и зовут — гримуар. Покличешь, я и отвечу. Окромя хозяина все одно никто меня не слышит. Ведьмы твоего рода могли бы еще, но никого больше не осталось, — с грустью в осипшем голосе пояснил фолиант.
— А отец?
Вопрос вырвался сам собой, и я затаила дыхание в ожидании ответа.
— Отец? Нет… Лишь женщины способны так тонко чувствовать. Мужчины, конечно, бывают хорошими артефакторами, но они все же не в состоянии постичь глубинную суть вещей.
Хм… Все-таки книга не только странно себя вела, но и разговаривала необычно.
Простонародное «окромя» совсем не вязалось с «сутью вещей». А песня «про коленки» — с той самой вековой мудростью. Создавалось впечатление, что надо мной издеваются или вводят в заблуждение, что, в принципе, почти одно и то же. Собеседница словно личину какую-то надела. Однако из-под маски разухабистой особы время от времени выглядывало совсем другое существо — умное, опытное и очень древнее.
Интересно, зачем ей это? Она что, меня испытывает?
— То есть, отец вас слышать не мог, верно я понимаю?
— Не мог. Никогда ведьмаки на наш зов не откликались, способны были лишь буквицы да символы, в нас начертанные, распознавать.
— Но это не мешало вам смотреть на мир его глазами. Иначе, откуда бы вы узнали о маме и обо мне?
— Все так. Видела, как они влюблены. Поняла, что на сносях мать твоя, ведала, что в ее утробе новая ведьма растет. Радовалась, само собой. Ведь твое появление, давало надежду и мне, потому что докричаться до твоего отца не получилось бы, — неожиданно серьезно и, что приятно, совершенно честно ответила книга.
— А…
— Ева! Вы там уснули? — грянуло из-за двери. Его тигрейшество явно терял терпение.
Ох, мамочки…
— Минуточку!
Выкинув из головы все, кроме предстоящей поездки и лорда директора, торопливо натянула толстовку, которую держала в руках, пока беседовала с… Нет, без имени нам все-таки не обойтись. Безлико как-то. Неправильно.
— Не против, если я буду называть тебя… называть… гм… Мурой, например? Раз уж ты гримуар, — выпалила я, зашнуровывая кроссовки. Особо раздумывать некогда было, а это первое, что в голову пришло.
В ответ — тишина…
А там, в коридоре, за дверью Марвелл в ярости…
И времени нет…
Уже хотела уйти, но тут за спиной послышался тихий всхлип.
— Ты там плачешь, что ли? — замерла я. Эх, нет у меня опыта общения с магическими древностями. — Может, тебе имя не нравится? Так скажи, другое придумаем. Или не устраивает, что на «ты» обращаюсь?
— Н-нравится. Устраивает… — совсем по-детски всхлипнула «древность». — Евушка, кровиночка моя… Неужто ты мне имя дала?
— Мур, я тороплюсь. Давай поговорим позже, а?
О злом, ждущем за дверью начальнике не забывалось ни на секунду. Более того, с каждой секундой тучи над моей головой сгущались все сильнее, земля… то есть пол горел под ногами, а сердце тревожно екало. Да и не любила я заставлять людей ждать. Одно дело, себя в порядок привести, а другое — зря время тянуть.
— Так чего мы стоим? — всполошилась книга. — Хватай меня и пошли уже.
— Но…
— Даже не думай меня здесь оставлять, поняла? Гримуар всегда при ведьме быть должен. Порядок такой.
— Как же я тебя понесу?
Спорить не стала. Чувствовала, Мура мне пригодится, но светить ее перед Марвеллом и остальными не хотелось.
— Погоди-ка…
Где-то я это «погоди» уже сегодня слышала. А потом оказалось, что копала в глухой чаще запрещенного для посещения леса.
— Опаздываем, — напомнила строго.
— Да помню я, помню… Магии в тебе маловато пока, но на простейшее заклинание хватит.
Фолиант взлетел над кроватью, и его страницы с тихим шелестом стали переворачиваться. Сами.
— Так… Это не то… И это… А, вот, нашла. Читай… Там для не владеющих руническим письмом транскрипция есть. Три раза произнеси, не больше. И при этом представляй, как я уменьшаюсь до нужного размера. Ниже, кстати, написано, что нужно сделать для отмены заклятия. Поняла, что ль? Смотри, не переусердствуй.
— Аббэс… — выдохнула я, трижды повторив короткое и, действительно, довольно простое слово.
— Ну, все. Бери меня и бежим, — пискнула Мура все так же скрипуче, только уже гораздо тоньше.
Выглядел гримуар теперь, как небольшой блокнотик, и я с чистой совестью положила его в карман. Только после этого открыла дверь и шагнула навстречу неизвестности.
— Женщины, ворк бы вас побрал, — рыкнул лорд директор при виде меня. Сверкнул своими янтарными глазищами, схватил за руку и втащил в портал, который сам же и открыл.
Трактир, к которому вела добротная проселочная дорога, местами укрепленная каменной кладкой, располагался на опушке леса. Прочесть название я не смогла, но по вывеске все и так было понятно. Дымящаяся на тарелке тушка птицы и над ней — две соединенные вместе кружки с чем-то пенным явно свидетельствовали о том, что в заведении можно поесть и выпить.