Волшебство началось.
Я смотрела на все это с легким трепетом и огромным интересом.
— Возложи длань свою, семя младое, чародейское! — торжественно завыла Мура. Даже привычный скрип из ее голоса исчез.
— Куда возлагать-то? — озадачилась я.
— Кого? — не сразу поняла книга. Все ее мысли были сейчас о великом и на житейские мелочи не распространялись.
— Ну, эту… длань.
— А… Руку? Так прямо на меня и клади. Да поплотнее. И смотри, не вздумай пальцы отрывать от страниц, что бы ни происходило. Смекаешь?
— Смекаю…
— Даже если твой хвостатый будет в дверь ломиться, все равно не отрывай.
— Он не мой, — в сотый раз терпеливо уведомила я.
— Ладно, начинаем… И да помогут нам силы природы, силы стихий, небес и вселенского равновесия.
Честно говоря, о вселенском равновесии от древней магической книги было странно слышать. И его тигрейшество Мура, несмотря на все возражения, упорно продолжала называть моим. Так и поверить можно.
Хм… А что, если я действительно оказалась бы парой Марвелла? Он, конечно, хорош, тут не поспоришь, но характер сложный, непредсказуемый, властный опять же, а я, с некоторых пор, стала менее терпима к подобным вещам. С другой стороны, превратись он в покорного ягненка, было бы еще хуже.
Черт… Что за мысли в голову лезут? С какой стати я вдруг об этом задумалась? Да и вообще, для того, чтобы серьезно рассматривать кандидатуру лорда директора на роль возлюбленного, я его пока слишком плохо знаю.
— Готова? — осведомилась Мура.
— Д-да, — подтвердила, поколебавшись, и таинство продолжилось.
Руке стало тепло, потом горячо и, наконец, ее запекло так, что почудилось, будто плавится кожа.
— Больно, — зашипела я, лишь чудом удержав ладонь на месте.
— Терпи. Чай не невинности лишаю, — огрызнулась подельница. — Сейчас еще крови немного выкачаю, чтобы родовой дар признал, что ты потомственная Эш, и станет легче.
В палец тут же впилось что-то острое, словно из книжных страниц вырос шип. На мгновение сияние стало ярче, а затем начало медленно тускнеть. Вместе со светом уходили и неприятные ощущения.
— Потомственная кто? — с некоторым опозданием переспросила я.
— Не бери в голову. Придет срок, узнаешь. Лучше держись за меня крепче. Желательно обеими руками.
Я схватила книгу так, будто век не читала, а тут дорвалась. И правильно сделала, потому что из фолианта вдруг подул такой ветер, что ноги сами оторвались от пола. Мини-ураган налетел, пронизывая насквозь, — и я ощутила, что вместе с ним в меня вливается что-то очень сильное, древнее, без чего я раньше спокойно существовала, а вот теперь, узнав и почувствовав, больше уже не смогу жить.
Вскоре все стихло, книга захлопнулась, а я упала на пол, при этом больно ударившись коленкой.
— Да пребудет с вами сила, — скептически хмыкнула, потирая ушибленную конечность.
— Не пребудет, а пребывает. Она уже в тебе, девонька, — радостно поправили меня.
— Допустим… И что, теперь мы сможем узнать, кто и за что убил эльфа?
— Сможем, как не смочь. Доставай нить, намотай ее на палец, да читай обрядовое заклинание. Вот это, что тут написано. А самое главное, не забывай представлять желаемый результат.
— Желаемый? Это как? А если мне хочется, чтобы эльф не умирал? Это ведь невозможно.
— Невозможно, — согласилась Мура. — Но в свое время, когда дух убиенного будет лояльно к тебе настроен, он сам придет и все про смерть свою обскажет.
— Не сразу, значит? — погрустнела я.
— Основная ошибка некромантов в том, Евушка, что они сведения насильственными методами получают, а смерть… Она уважения к себе требует. Ведьмы же никогда супротив природы не идут. Захочет дух эльфа — сразу признается, а нет — подождем. Рано или поздно, он нас отыщет. Иначе и быть не может.
И знаете, в этот момент я себя обманутым вкладчиком почувствовала.
Зря я лорду директору про нитку не сообщила. Вдруг время упустим?
— Не переживай, Евушка, — словно прочитав мои мысли, утешила книга. — Все ритуалы ведьминские на гармонии, да на разуме построены. Ответы придут в положенный срок, когда ты готова будешь их принять и действовать. Прислушайся к себе. Сама поймешь, что я истину говорю.
Я прислушалась. Потом кивнула чему-то большому и теплому, что поселилось глубоко внутри, послушно обмотала нитью палец, прочитала нужные слова и убрала улику в карман сумки.
Все же не давал мне покоя этот синий оттенок. Я совершенно точно видела на ком-то одежду такого цвета. Причем, совсем недавно. Но вспомнить никак не удавалось.
Наверное, Мура права, и ответы придут именно тогда, когда я сильнее всего буду в них нуждаться.
— Ладно, подождем, — согласилась я с книгой.
— Вот и хорошо, вот и ладненько… — тут же скрипуче запела она.
— Но не забудь, ты должна рассказать мне об Эшах.
Послышался сдавленный кашель, бормотание, и вслед за этим наступила тишина.
— Мур… Мура, — позвала раз… другой… Но ответа не дождалась.
Что ж, раз беседа и ритуалы закончены, будем считать, что я заслужила отдых.
Убрала гримуар и, не раздеваясь, легла поверх покрывала. Собиралась подремать немного до прихода Наташки, но, видимо, события долгого и трудного дня так меня утомили, что я, не успев донести голову до подушки, тут же провалилась в глубокий сон.
Разбудило меня солнце, пробившееся сквозь неплотно задернутые занавески. Хотя, нет. Солнце я уже потом почувствовала, когда проснулась от грохота. Какой-то добрый человек не стеснялся и барабанил в дверь так, что, скорее всего, перебудил весь женский этаж.
— Кто? — крикнула, блаженно потягиваясь.
Несмотря на то, что ощущала я себя отдохнувшей, бодрой и выспавшейся, вскакивать и бежать открывать не хотелось. Надо же, даже суставы не ломило после того, как меня обманом заставили половину Темного леса перекопать. Кстати, виновница этого спокойно лежала на тумбочке. Там, где я ее и оставила.
— У нее наглости хватает еще и спрашивать. Воронцова, немедленно впусти меня, пока я все эти зачарованные замки не взломала! — возмущенно завопили из коридора голосом Зиминой.
Тут любой бы поверил, даже Станиславский. Пришлось вставать с кровати и идти к двери — во избежание порчи магического имущества.
— Ты где была? Мы с Гавриком тебя весь день разыскивали, весь вечер, всю ночь… Нет, ночью я спала… Но все равно беспокоилась, даже во сне. И сегодня утром тоже.
Подруга, бесцеремонно отодвинув меня плечом, протиснулась в комнату и с подозрением ее оглядела.
— Утром?.. — охнула я.
— Утром, Воронцова! Утром!
Как утром? Как утром-то? А вечер? А ужин?
Я с укором покосилась на книгу.
— А чего сразу я? — тут же запротестовала Мура. — Ведьме апосля инициации отдых надобен, и прерывать его, между прочим, нельзя. Ни в коем случае. Ну… убавила я громкость входящих звуков, каюсь. Так ведь тебе же на пользу.
Получается, я просто не слышала стука, поскольку гримуар решил дать мне возможность… нет, заставил меня выспаться. И теперь утро, а не вечер, как я предполагала.
— Эй, Воронцова, у тебя все хорошо? — как-то тихо и непривычно робко поинтересовалась Зимина.
— Хорошо… Н-наверное, — с сомнением протянула я. — Понимаешь, Нат, вчера пришел Марвелл и забрал меня с собой. На место магического преступления. Мы пропустили обед, он накормил меня в таверне, а потом… Потом я стучалась к тебе, но, видимо, не застала дома. Пришла к себе, на минутку прилегла и… И все.
А что я еще могла ей рассказать? В общем-то, это была чистая правда. Без подробностей, конечно, но правда.
— Ну ты и горазда спать, — покачала головой подруга. — Мертвый бы проснулся от моего стука.
— Ха! Мертвый… Бери выше, деточка. Не мертвый, а зачарованный, — самодовольно прокомментировала ее слова Мура. Но Зимина, разумеется, этого не услышала.
— Извини, — виновато улыбнулась я. — Устала, наверное. Последний месяц перед дипломом был очень нелегкий.
— Ладно уж… Надевай униформу и пошли завтракать. Опаздывать в первый день занятий — признак дурного тона.
— Можно подумать, во второй или десятый раз — признак хорошего, — пробормотала я, с любопытством разглядывая стопку одежды, оставленную домовыми.
— Фасончик и цвет так себе, — хмыкнула Наташка, — но удобно. Пойду я Гаврика задержу, а вот ты не задерживайся.
Она ушла, а я…
— Прежде, чем что-то сделать, советуйся, — строго произнесла, обращаясь к книге.
— Не серчай понапрасну. Лучше меня уменьши, как вчера, да с собой взять не забудь.
Похоже, Мура не собиралась раскаиваться. Ну, если так…
— Даже не знаю, что тебе сказать, — демонстративно покачала я головой и… ушла в душ.
Воду включила на полную мощность, еще и песню начала напевать. А все потому, что только так можно было заглушить негодующие вопли «подельницы».
— Если возьмешь с собой, расскажу про Эшей, — попробовала она применить новую тактику.
Правильный подход выбрала, ничего не скажешь. Я бы обязательно прониклась и уступила, если бы не знала о скверном характере компаньонки.
Нет, идти у нее на поводу нельзя, иначе вообще перестанет со мной считаться. А это опасно. Тут надо действовать осторожно, как с Гавриловым, перенаправляя разговор в нужное русло.
— Обойдусь. В крайнем случае, в библиотеке информацию поищу или у куратора спрошу, — сухо отрезала я, натягивая серое форменное платье.
Зря его хаяла Наташка. Зря. Может, в фасоне ничего необычного и не было, но ткань выбрали мягкую, добротную и, что немаловажно, натуральную. А уж кружева на воротничке и манжетах, точно плела искусная кружевница — в нашем мире такой хендмейд дорого ценится, очень популярен и востребован. Я в подобных вещах разбираюсь.
— Евушка, давай не будем ссориться. Что нам с тобой делить? — не оставляла надежды Мура.