А я почем знаю? Давай читать по губам. Ты, главное, вопросы правильные задай.
Вот ведь… Муру послушать, так она не ведьмовской гримуар, а просто находка для шпиона. И уменьшается, и в других мирах нужный объект отслеживает, и советы на любой случай жизни дает, да еще и, как оказалось, умеет по губам читать. Только непонятно, почему с такой помощницей мне частенько приходится до всего собственным умом доходить?
Ладно, не до выяснения отношений сейчас…
— Приветствую вас, — произнесла, откашлявшись. Надо же с чего-то начинать?
— Ты смотри там, не расшаркивайся. Ему твои политесы до лампочки, — тут же предупредила книга.
А вот это она зря. Вежливость и после смерти никто не отменял.
— Хорошо меня слышите? — решила уточнить я. Потому что, если плохо, то наше общение сразу сведется к нулю.
Эльф медленно кивнул, словно и поздоровался, и ответил на вопрос.
— Замечательно. Я вас, к сожалению, совсем не слышу, но попробую понять.
Призрак снова кивнул.
Пока в целом получалось неплохо. Если задавать вопросы, на которые можно ответить односложно, то завяжется вполне конструктивный диалог. Жаль, что мне, ко всему прочему, еще имена требуются, пароли и явки.
— Господин эльф, вы часто употребляли лунную пыль при жизни?
Потусторонний гость отрицательно мотнул головой. Вышло величественно и как-то торжественно. Дальше он что-то беззвучно прибавил, но, увы, по губам я точно читать не умела.
— Что он сказал?
Раз уж Мура пообещала помогать, пусть старается.
— Знамо что. Ушастые, мол, круче всех, и им не нужна дополнительная магия, — бодро отозвалась книга. — Евушка, он не врет. Не помню, чтобы эльфов когда-нибудь в особой любви к допингу уличали.
Да, даже эксперты подтвердили, что передозировка была, но разовая. Не злоупотреблял покойный на постоянной основе.
Похоже, нужна еще большая точность в формулировке вопросов.
— Вы что-то узнали, и лунная пыль стала причиной вашей смерти? — перефразировала я, поразмыслив немного.
Эльф дважды кивнул.
Что ж… У меня оставался лишь один вопрос.
— Вы видели своего убийцу?
Призрак задумался, сначала кивнул, а потом отрицательно помотал головой.
Ну, и что это значит?
Я покосилась на книгу. Она явно почувствовала мой взгляд каким-то образом, потому что ответила почти сразу:
— Евка, не мешай. Что-то важное нащупали.
Я и не мешала, просто наблюдала, как призрачный визитер в полной тишине шевелит губами. Он напоминал рыбку гуппи, требующую срочно отфильтровать воду в аквариуме. По губам я по-прежнему читала отвратительно, но тут и дилетант бы сообразил, что нужные ответы найдутся в шкатулке, где лежала, таинственно сияя, найденная в трактире нить. Очень уж усердно эльф кивал в ее сторону.
— И что поведал наш словоохотливый гость? — все же уточила я у Муры.
— Не видел он нападавшего, почувствовал лишь укол в шею. Это был кто-то сильный, но не слишком высокий. Вырваться ушастый не сумел, а потом и сам уже не захотел, — перевела книга. — Утверждает, что о лунной пыли ему известно мало, а вот его друг, который погиб незадолго до него, мог бы рассказать больше.
— И как зовут этого друга?
Некромант из меня, конечно, так себе, но, зная имя, можно обратиться за помощью к Марвеллу.
— Говорит, тот был гоблином. А звали его… Не то Зегль, не то Вугль…
— Зарвегль! — выпалила я, вспомнив библиотекаря, который посоветовал мне книгу Димари Эша. А ведь мне еще тогда показалось, что он не своей смертью умер.
Эльф последний раз кивнул и грустно улыбнулся.
— Все, Евка, отпускай его. Больше ничего не вытянем, а домашние призраки нам тут ни к чему, — шепнула Мура.
Тут наши мнения полностью совпадали.
— Как отпускать-то? Это же душа, а не воздушный шарик.
— Благодари и прощайся.
— И все? Гм… Спасибо, уважаемый, что смогли прийти. Вы нам очень помогли, — неуверенно произнесла я.
Эльф поклонился и… остался.
— Прощайся… Прощайся с ним… — поторопила Мура. — Живо!
— Так я вроде уже…
— Вроде, да не так.
— А как? Что говорить-то? — зашипела я.
Тоже мне, гуру нашлась. Толком ничего не объяснит, а командует.
— Так и говори. Мол, отпускаю светлую душу, как исполнившую свое предназначение. Прощай, спокойной тебе вечности.
Я повторила.
После «спокойной вечности» эльф рассыпался крошечными серебристыми искорками. Они гасли одна за другой, оставляя в душе тихую грусть. Впрочем, долго скорбеть книга мне не дала.
— На шкатулку смотри. Не время нам отвлекаться, пора и миру послужить, Евушка.
Речь у Муры получилась пафосно-эпическая, с патриотическим нотками. В другое время я бы рассмеялась, но сейчас меня больше всего интересовала синяя нитка. Крышка шкатулки должна была вот-вот открыться. Обрядовая магия уже вошла в каждую молекулу нити, но информацию мог дать лишь сам предмет — и, как всегда, «в свое время».
— Укол в шею… укол в шею… укол в шею… — как мантру повторяла я.
Эльф скончался от лунной пыли. Но пыль вдыхают, и от одного раза не погибают, чтобы умереть, принимать эту гадость придется довольно долго. Да, в Мидгарде встречался банальный яд, и разная опасная живность водилась. Порой жертве хватало одной капли, чтобы благополучно отбыть на тот свет. Но лунной пыли для смерти требовалось гораздо больше, а моего призрака отравили именно ею.
И какой напрашивался вывод?
Инъекция!
Если смешать лунную пыль с чем-то магически нейтральным, то вполне можно получить раствор, обладающий свойствами порошка. А шприц и игла — это уже что-то земное, не из Мидгарда с его чудесами, а скучное и обыденное. Тот, кто ищет порошок, вряд ли обратит внимание на жидкость. Тот, кто разыскивает магическое орудие убийства, не найдет…
— Началось, — сбила меня с мысли Мура. — Твори заклинание.
Снова-здорово! А заранее предупредить нельзя?
— Какое еще заклинание? — нахмурилась я.
— Знамо какое — рифмованное. Не тушуйся, Евушка. Надо чтоб слова от сердца шли сразу, поэтому раньше и не сказала.
А крышка шкатулки уже распахнулась. Сияющая нить зависла над столом и медленно вращалась.
Стихи вы хотите? Их есть у меня!
— Предмет синий, шерстяной, правду поскорей открой. Ты ответь мне честно, нить, кто мог ушастого убить? — с чувством, толком и расстановкой продекламировала я.
Да, не Пушкин, и даже Маяковский плакал бы, жалеючи начинающего стихоплета, но ведь от души. Рифма есть, ритм и суть тоже — так что все параметры соблюдены. Мура, кстати, прониклась и одобрительно крякнула. Меня же распирало от любопытства. Нитка — это не эльф, на диалог рассчитывать не приходится. Так как же она мне обо всем расскажет?
Как выяснилось, не расскажет, а покажет.
Сияние стало ярче, собралось в одной точке и вспыхнуло окном, напоминающим голографический экран.
Транслировали таверну, вернее, коридор, в котором мы встретили дознавателя, хозяина и служанку. Вот и сейчас из номера эльфа выпорхнула уже знакомая мне служаночка. Девушка звонко смеялась, отвечая на какие-то шутки постояльца, обещала вернуться утром, а затем прошла в сторону лестницы.
Все сходилось. После вечерней уборки потенциальный покойник был еще жив, бодр и даже весел.
А потом я увидела ее — байкершу… нет, Берту из клана гиен. Ту самую, из зала досмотра!
Женщина улыбнулась, обнажив хищные зубы с острыми клыками, удивительно плавно, почти бесшумно скользнула к двери жертвы и постучала. Наверное, эльф подумал, что вернулась служанка, потому что открыл сразу — без промедления и вопросов. При виде гостьи на прекрасном лице отразилось понимание, а в изумрудных глазах появились обреченность и грусть.
— Ничего личного, — рыкнула гиена и втолкнула перворожденного в комнату.
Ее голос приобрел новые, еще более знакомые нотки.
И синяя нитка… При чем здесь синяя нитка?
Магия, словно умелый оператор, следовала за Бертой. Только сейчас, подумав о нити, я обратила внимание на странный наряд байкерши. На ней красовалась все та же, уже виденная мною, куртка с металлическими заклепками и загадочными символами, а вот вместо штанов женщина надела зачем-то длинную вязанную, совершенно несуразную темно-синюю юбку, которая явно выбивалась из образа и выглядела… старушечьей.
Старушечьей!
Перед мысленным взором внезапно появилась четкая картинка, а в ушах зазвучало хриплое: «Дуракам везет, девка, дурой и оставайся»…
И как я сразу-то не поняла? Альфа-самка гиен и старуха из переполненного автобуса, разбившая своей тележкой мои духи, — один и тот же человек… то есть существо. Потому что человеком нахамившая мне бабка точно не являлась.
Бандана на голове Берты очень напоминала платок, под которым розовоглазая попрошайка с Земли скрывала свои нечесаные патлы. Тяжелые берцовые ботинки на толстой подошве завершили образ — только такими можно было разбить фирменный флакон. И синяя вязанная юбка… В автобусе она ведь именно в ней щеголяла.
— Не стоило тебе переходить дорогу моему лорду, Ашерон из дома Сантьер, — насмешливо прошипела гиена в лицо эльфу. — Начинай вспоминать имена предков, что встретят тебя у врат граней.
— Какой смысл меня убивать? — холодно отозвался красавец. — Я всего лишь искал на Земле друга, и вряд ли успел узнать что-то секретное. Не проще ли связать меня магической клятвой молчания?
— Проще, — неожиданно согласилась Берта. Эльф чуть приподнял брови, явно удивляясь ее покладистости. А женщина продолжила, выбрасывая вперед руку и впечатывая в одежду эльфа — как раз напротив сердца — тонкую продолговатую пластину: — Но не лучше.
Пластина тускло замерцала, и перворожденный будто окаменел, превратившись в прекрасную статую — судя по всему, его мгновенно обездвижили.
— Вот так, — победно оскалилась гиена. — Все должно выглядеть естественно, без следов борьбы и сопротивления. Заодно и память тебе подчистим, чтобы меня в посмертии не вспомнил. На всякий случай. А то Бирк знает, что этим ищейкам таможенным в голову придет. Теперь будь хорошим мальчиком, ложись спать. Обещаю, ты обязательно найдешь своего приятеля-гоблина, и очень скоро. В ином мире.