Очень колоритная внешность.
Администратор напоминал гоблина из старой детской сказки. И одет был соответственно — в белую накрахмаленную рубашку, строгий серый жилет из хорошей шерстяной ткани и такие же серые бриджи. На ногах у него красовались старинные туфли с золочеными пряжками, большой размер которых никак не вязался с ростом их обладателя. К карману жилета была приколота металлическая полоска с изящной гравировкой, заменяющая бейдж.
«Теофас Кримпл», — значилось на ней.
Странный старик! Странное имя! Странное здание!
— Послушайте! — начала терять терпение Зимина.
— Значит, на собеседование? — спокойно переспросил этот… Кримпл и вернулся на свое рабочее место, сделав вид, что не заметил последней Наташкиной реплики.
— На собеседование, — подтвердила я, схватив за руку собравшуюся возмутиться подругу. Что-то мне подсказывало: если сейчас начнем спорить с бесцеремонным старцем, простоим здесь до вечера.
— Ваши имена? — строго поинтересовался администратор. Закрыл книгу, в которой писал, и достал другую, еще больше и объемнее.
— Наталья Зимина, — сжимая руки в кулаки, сквозь зубы процедила подруга.
— Зи-ми-на… — «гоблин» аккуратно вывел ее имя и посмотрел на меня. — А вас как величать, барышня?
— Евдокия Воронцова, — ответила я, немного смущаясь своего собственного имени.
— Эудокиа… Евдоксия… М-м-м… Ева… — задумчиво протянул Теофас, затем хмыкнул и закончил ни к кому конкретно не обращаясь: — Похоже, именно Евы нам и не хватало. Добротное имя, древнее.
Я напряглась — слова старика настораживали. Зимина окончательно потеряла всяческое терпение и гневно прошипела:
— Может, вы уже скажите, куда нам пройти?
— О… вы еще здесь? — скривился странный администратор, вызвав новую вспышку раздражения у Натальи. — Первый коридор налево, кабинет тринадцать. Арвен Элрондовна как раз сейчас принимают.
— Кто? — хором переспросили мы.
— Арина Эдуардовна… Кто ж еще кадры смотрит? — проворчал «гоблин» и тут же потерял к нам интерес, вновь уткнувшись в толстую книгу.
— Ты тоже это слышала? — прошептала подруга, когда мы отошли от стойки. — Он сказал «Элрондовна»?
Я лишь кивнула в ответ, и мы молча двинулись по широкому, светлому коридору. Идти пришлось долго. Кабинеты располагались далеко друг от друга, а нумерация шла от холла, начинаясь с цифры один. По дороге мы не встретили никого, хотя у каждой двери стояли изящные и очень уютные на вид диванчики.
Тихо, пусто и торжественно, как в музее. Пол из дорогого наборного паркета, картины и зеркала на стенах, мраморные вазоны с цветами в нишах.
— Чертовщина какая-то тут творится, — не выдержав, все же призналась я.
— Не дрейфь, Воронцова. Прорвемся. В объявлении черным по белому написано, что кандидаты должны верить в чудеса. Кажется, они уже начались.
Зимина справилась с негодованием и сейчас прибывала в небывалом ажиотаже. Весь негатив, вызванный встречей с «гоблином», испарился — она чуть ли не подпрыгивала от нетерпения.
Мы свернули за угол и оказались у цели. Рядом с искомым кабинетом под номером тринадцать тоже стояли два кожаных дивана. На одном из них сидел долговязый рыжий юноша и нервно барабанил длинными пальцами по своему колену.
— Вы последний? — спросила Наташка, плюхаясь на соседний диван.
— Я, — испуганно вздрогнул парень. — Только вот…
— Только вот что? — Зимина чарующе улыбнулась рыжику, подталкивая его к разговору.
— Только я уже не уверен, что хочу попасть внутрь, — выдохнул тот и судорожно сглотнул.
— Почему?
— Понимаете… — оглядевшись по сторонам, прошептал долговязый. — Когда я пришел, тут сидели две девушки. Они по очереди зашли в кабинет, и ни одна из них оттуда не вышла.
На какое-то мгновение его слова лишили нас дара речи. Чем все-таки здесь занимаются? И почему так безлюдно? Кроме меня, Зиминой и рыжего, ни одной живой души вокруг, в полном смысле этого слова, а ведь за то время, что мы здесь, хоть кто-то из сотрудников должен был промелькнуть в коридоре.
Определенно, странностей хватало, но вряд ли в этом учреждении вот так просто, среди бела дня, пропадают люди. Да и чувства опасности не было. А вот смутное, томительное предвкушение, наполнявшее душу, мысли, что я именно там, где должна находиться, никуда не делись.
— Если никто не вышел, значит тут вход, а выход в другом месте, — наконец, после раздумий, изрекла Наташка.
В целом, звучало логично, потому что я тоже пришла к подобным выводам.
Рыжик собрался что-то ответить, но в этот момент дверь кабинета отворилась сама собой, и нежный, мелодичный голос скомандовал:
— Следующий!
Парень резко вскочил, постоял, переминаясь с ноги на ногу, потом перекрестился, бросил на нас жалобный взгляд и направился в кабинет.
Дверь тихо закрылась. Сама.
Мистика какая-то.
Говорить не хотелось. Я присела на диван, который недавно занимал долговязый, и принялась рассматривать коридор. Занятие мне быстро надоело, потому что ничего примечательного вокруг не наблюдалось, кроме двух высоких затейливых ваз с растущими в них экзотическими растениями и зевающей подруги на диване напротив.
Дверь распахнулась.
— Следующий!
— Ну, я пошла, — Зимина поднялась, одернула короткую черную юбку-карандаш.
— Ни пуха.
— К черту, — откликнулась подруга, и мне показалось, что где-то вдалеке прогрохотали раскаты грома.
Не мистика… Чертовщина!
Дверь снова закрылась, отрезая меня от Наташки, и я осталась одна. На мгновение стало неуютно, даже немного страшно, спину обдало колким ознобом, а еще, вопреки всему, появилось малодушное желание сбежать, но я, тряхнув головой, затолкала его подальше.
Зимину бросать, в любом случае, нельзя, иначе, какая же я подруга? Кроме того… Несмотря на всю неопределенность ситуации, на все подозрения и опасения, даже вопреки им, мне становилось все интереснее и интереснее. Ощущение, что впереди ждет что-то невероятно важное, жизненно необходимое с каждой минутой, проведенной в этом месте, только усиливалось, будоража кровь, и постепенно перерастая в уверенность.
«Ты должна быть здесь… должна, — звучало далеким эхом где-то на краю сознания. — Это твое… Для тебя…»
Нет, теперь я отсюда точно не уйду, пока во всем не разберусь.
Через несколько минут процедура с дверью опять повторилась.
— Следующий! — пропел все тот же голос, и я, глубоко вдохнув, шагнула в кабинет.
Комната оказалась небольшой, но обставленной с таким изяществом, что хотелось просто стоять и рассматривать каждую деталь интерьера. А еще в глаза бросалось обилие зелени. Растения были практически повсюду — на подоконнике, на столиках и полках, на полу, в высоких причудливых вазонах. Многие из них цвели, источая сладкий, ненавязчивый аромат.
Посреди кабинета за резным письменным столом сидела молодая, стильно одетая женщина. Строгая блузка, яркий шейный платок, массивные золотые перстни на длинных, изящных пальцах. Блестящие каштановые локоны свободно падали на плечи, подчеркивая тонкие, безукоризненно правильные черты лица. На первый взгляд в облике незнакомки не было ничего необычного, разве что глаза… Огромные, миндалевидные, они буквально сияли и имели такой насыщенный зеленый оттенок, что невольно закрадывалась мысль, что женщина пользуется цветными контактными линзами.
«Арвен Элрондовна» — значилось на бейдже, таком же, как у администратора.
Значит, нам не померещилось. Все они тут подозрительные. Какие родители в здравом уме назовут ребенка Теофастом или Элрондом? И пусть «Арвен» звучит вполне мило, но даже это слишком. Лично я прекрасно понимала всю трагедию тех, кто носит странные, непривычные слуху имена.
— Присаживайтесь…
Хозяйка кабинета подождала, пока я займу место напротив, и открыла лежавший перед ней журнал, очень похожий на тот, в котором делал записи «гоблин».
— Ева Дмитриевна Воронцова?
Я настороженно кивнула, уже ничему, впрочем, не удивляясь и не споря. Похоже, заведующая кадрами решила вслед за администратором называть меня именно так. Что ж, Ева, так Ева — сами потом по паспорту проверят… если захотят.
— Мое имя вам известно, — дама поправила бейдж. — Я менеджер по подбору персонала. Для начала ответьте на несколько вопросов.
Надо же… А я всегда считала, что на подобных собеседованиях соискатели заполняют какие-то анкеты, предъявляют документы.
— Где и при каких обстоятельствах вы увидели наше объявление о работе?
— В кафе, — призналась я, решив отвечать максимально честно. — Мне его показала подруга.
— Текст объявления помните? — прищурилась Арвен.
— Да. Там было написано, что ваше предприятие приглашает на работу специалистов на несколько должностей.
— И какая же должность вас заинтересовала, Ева Дмитриевна?
Зеленые глаза ослепительно вспыхнули. Я даже заморгала от неожиданности, но, когда снова взглянула на собеседницу, ничего подозрительного не заметила. Почудилось, наверное.
— Финансовый аналитик. Правда, у меня нет опыта работы по специальности, но я окончила профильный вуз и стажировалась в двух крупных финансовых объединениях.
— Это нам известно, — произнесла Арвен и замолчала.
Повисла пауза.
Женщина внимательно, не отрываясь, смотрела на меня. Я — на нее. Через минуту тишина начала напрягать, и я кашлянула.
— В объявлении про опыт работы не было ни слова.
— Совершенно верно. Он не нужен. Если вы присоединитесь к нам, придется начисто забыть опыт работы в других местах, — хозяйка кабинета загадочно улыбнулась. — Специфика такая. Вам все равно придется проходить обучение.
Слова о переквалификации обнадежили и обрадовали. Учиться я любила, главное знать ради чего. Словно услышав мои мысли, Арвен Элрондовна проинформировала:
— Коллектив у нас дружный, зарплаты высокие, но…
— Но? — я внимательно взглянула на хозяйку кабинета. Так и знала, что без «но» не обойдется.