— Послезавтра экзамен. Надеюсь, на него Вы появитесь. Чтобы закрыть свои долги и прогулы, вот список рефератов, которые нужно сдать до экзамена.
— Спасибо, Иван Владимирович, — сказала я, прихватив бумажку с названиями тем.
«Я еще легко отделалась», - подумала я. Он вполне мог не допустить меня до сдачи предмета. Я радостно попрощалась и стала бегать по другим кафедрам. Для этого мне понадобился почти целый день. Едва переступив порог общежития, как назло, я нос к носу столкнулась с Егором.
— Боже, любимая. Я ищу тебя, звоню и переживаю.
— Со мной все в порядке. Зачем меня искать? — спросила я пожав плечами.
— Я подумал...
— Что? Что я с крыши сиганула? Не дождешься. Егор, мне кажется, но ты слишком высокого о себе мнения.
Мы молча подошли к моей комнате, я бесшумно открыла дверной замок и с грустью взглянула на Егора.
Всего доброго, Егор.
У меня не было обиды на него. Не было душераздирающих эмоций от разрыва. Я с облегчением скинула с себя этот груз, оставляя его в прошлом. Теперь, начинается новая и счастливая глава в моей жизни, я в этом уверена.
Утром с надела простое летнее платье по колено, с легкими рюшами, распустила свои длинные волосы по плечам и вышла на улицу. Непроизвольно я стала привязываться к своенравной Зое Степановне, несмотря на ее строгий характер и буйный нрав. Ее история манила и притягивала. Ее характер и любовь к простому парню Борису вызывала интерес и любопытство.
Зоя Степановна открыла двери и я увидела, что ее лицо слишком бледное, а глаза уставшие.
— С вами все в порядке? — спросила я, переступив порог квартиры.
— Уколи мне обезболивающее. Меня мучают сильные боли сегодня.
— Может лучше врача?
— Мне это не поможет. Только обезболивающее, — твердо сказала Зоя Степановна и протянула мне ампулу и шприц.
— Но… Это же наркотик. Я не буду это колоть, — испугалась я.
— Ира, если ты не уколешь мне его, я сделаю это сама, — ответила Зоя Степановна. – И вообще, я искала сиделку с медицинским образованием, а не пугливую девочку с улицы.
— Ладно, пусть будет по-вашему.
После укола, Зоя Степановна заметно оживилась. Казалось, ее боль ушла куда-то далеко и обещала не возвращаться. Мы проехали в ее кабинет, где женщина решилась на продолжение рассказа. Она пересела в кресло и продолжила.
ЕГОР:
Ирина:
Зоя, Подмосковье, 1961 год.
С того самого первого поцелуя мы больше не могли расстаться. Каждый день мы встречались у реки. С каждым днем, поцелуи Бориса были все жарче, а касания все нежнее и раскрепощённые. Мне все труднее было устоять, чтобы не переступить с ним запретную грань. Нина и Виктор стали проводили время отдельно от нас, я все так же сбегала по ночам, встречала с Борисом рассвет, а под утро приходила уставшая домой и спала до обеда. Мать все никак не могла понять, что происходит с ее дочерью. Я слышала, как она тихо заходила в мою комнату ближе к обеду и трогала мой лоб. От нее несло алкоголем и табаком. Пожимая плечами и не обнаружив у меня никаких признаков простуды, она уходила из комнаты, оставляя меня в покое. Я проводила все свое свободное время вне дома.
Однажды, за обеденным столом отец объявил, что они с матерью вернуться ненадолго в город, чтобы уладить кое-какие дела. Я согласно закивала головой, мысленно ликуя и радуясь временной свободе.
Зоя, я очень надеюсь, что ты будешь слушаться Дарью с Иваном и будешь им во всем помогать, - сказала мама, сжав мою ладонь.
Конечно, - ответила я и подмигнула нашей помощнице.
В тот момент мне было наплевать, зачем и куда едут родители, меня волновал Борис и никто больше. Перед отъездом мама зашла в мою комнату, и села на мою кровать. Я причесывала свои волосы у трюмо, любуясь собой в зеркало. Я видела, что мама пытается подобрать нужные слова, потому как ее руки теребили подол платья, а глаза бегали из стороны в сторону. Я же была спокойна и хладнокровна как никогда.
Ты только не натвори глупостей в наше отсутствие, ладно? – попросила мама.
Ладнооо, - протянула я последний слог.
Мама поднялась с кровати и подошла ко мне, слегка приобняв. Я словно колючий ежик, задержавшийся в ее объятиях попыталась вырваться на свободу. С возрастом я перестала любить все эти детские нежности, перестала залазить папе на коленки и обнимать маму. Я была самостоятельной единицей, взрослой и красивой барышней, как мне тогда казалось не нуждающаяся в помощи родителей.
Едва белая Волга родителей покинула пределы дачного поселка, как я надела на себя купальник, сверху легкий ситцевый сарафан и выскочила в гостиную, будучи в полной уверенности, что Дарья не помеха теперь моим ночным прогулкам. Когда я спустилась по перилам вниз, то увидела, что наша помощница моет посуду после завтрака. Со спины казалось, что Дарья это юная девочка, со стройной фигурой и длинными волосами до пояса, заплетенными в косу, но повернувшись, становилось ясно, что на самом деле ей значительно больше лет, чем, кажется. Помню, я безумно удивилась в прошлом году, когда мы праздновали ее тридцатипятилетие. На лице видные едва заметные морщинки, уставшее лицо, волосы с проседью на челке. Но добрее взгляда, чем у Дарьи я никогда не встречала. Ее зеленые глаза смотрят искреннее, без злобы и капли презрения. А когда она смеется, то у всех присутствующих тут же поднимается настроение.
Я без проблем отпросилась у нее на прогулку до позднего вечера и с радостью побежала на встречу к Борису. Он уже ждал меня у берега, простелив на песчаном пляже белоснежный плед. Он задумчиво курил, выпуская струйки дыма высоко вверх. Я подсела к нему рядышком и чмокнула в небритую щеку.
Привет! Я отпросилась сегодня подольше!
Отлично, - ответил Боря и заключил меня в свои объятия.
Уткнувшись носом в его грудь, я ощутила неземное блаженство. Словно вздымаешься высоко в небо, а потом паришь в воздухе, будучи свободной как птица. Ты совсем не боишься упасть и разбиться, в твоем теле зашкаливает адреналин и ощущение чего-то нереального. «Какое же все-таки счастье быть рядом с любимым человеком. Здесь и сейчас», - подумала я. Словно догадавшись о моих чувствах, Боря сказал:
Мы всегда будем вместе, Зоя. Мы поженимся, и у нас родится двое детей. Девочку я бы назвал — Любовью, а мальчика — Александром.
Я тогда смущенно улыбнулась, предпочитая не думать о будущем. Таком далеком-далеком будущем. В глубине души я знала, что скоро все рухнет. Все обязательно рухнет, словно хлипкий карточный домик, но я предпочитала жить настоящим моментом.
На пляж стали сходится люди. После утомительной работы, они приходили небольшими группами и искоса смотрели на нас – умиротворенных, счастливых, молодых. Мне было неловко, я стеснялась и не могла больше обнимать Бориса.
Пойдем к нашему месту? – предложила я тихонько Боре.
Несмотря на то, что наш с Ниной обрыв был нашей тайной, я решила, что имею право показать его Боре. Мы аккуратно ступали по крутой бугристой горе, Боря крепко держал меня за руку, и я знала, что рядом с ним я не пропаду. Мы быстро добрались до вершины, до старого ветвистого дуба, который величественно раскинул свои ветви, укрывая нас в тень.
Странно, но я никогда здесь не был, - признался Боря.
Мы обнаружили этот обрыв два года назад. С тех пор это наше любимое место с Ниной.
Боря постелил плед прямо под дубом, Мы не сговариваясь сели друг возле друга. Боря закинул свою руку мне на плечо и притянул к себе. Мы молча смотрели на оранжево-розовый закат солнца, отвлекаясь на нежные поцелуи и прикосновения.
Я так счастлив, что встретил тебя. Я с первого взгляда понял, что ты – моя.
С какого именно взгляда? Когда сбил меня на велосипеде? – рассмеялась я.
Спустя два дня мама вернулась из города одна. Ее лицо омрачала какая-то тайна, о которой она не хотела говорить. Мать вошла в гостиную, села у камина и пялилась туда долгих два часа. Даже мне стало не по себе, я чувствовала, что что-то происходит, но выведать у мамы что случилось – не могла.
Теперь, возможно, все будет по-другому, - только и сказала она на мои приставания.
Я непонимающе пожала плечами и поднялась в свою комнату, собираясь на прогулку. Что означал скорый уезд в город родителей, я не знала. Я, было подумала, что у отца с матерью семейные проблемы и они просто захотели побыть наедине, в нашей просторной городской квартире, чтобы наладить взаимоотношения. Затем, что-то пошло не так, родители вновь поссорились, и мама вернулась одна. Я подумала, что это самая подходящая версия для маминого настроения. В последнее время, они с отцом очень часто ругались. Но с таким ревнивым характером как у мамы, грех не поссориться.
Я чмокнула в щеку маму, сидящую в одном и том же положении, погладила ее по коротким вьющимся волосам и вышла из дома. Обеспокоенная Дарья встретила меня на летней террасе и схватила за руку.
Что с Анной Николаевной?
Она не рассказывает. Думаю, поругалась с отцом, - ответила я, желая как можно быстрее оказаться рядом с Борей.
Ох, думаю дело не в ссоре, - сказала Дарья шепотом. – Я слышала, дело в работе твоего отца. Кажется, его должны были вызвать на допрос.
У меня все похолодело внутри. Я прекрасно знала все эти истории. Я видела наглядно, как с лица земли исчезали целые семьи, но я никогда не думала, что это коснется и нашей семьи тоже. Я прекрасно помню Катерину, свою одноклассницу. Мы дружили с ней в третьем классе, пока однажды после уроков мама шепотом попросила меня больше не приглашать Катю к нам в гости. Потому что ее отец, работающий в министерстве образования, оказался врагом народа. Он внедрял в систему образования все новые и новые правила, как оказалось, позаимствованные из Запада. Мама слезно просила меня не садиться с ней за одну партой и даже не здороваться. Я сдержала свое слово, просто потому что была послушной девочкой, которая любила своих родителей. Но я до сих пор помню эту неловкость и стыд перед бывшей подругой.