Лида
Оставшийся день прошёл словно в лихорадочном тумане, и я ничуть не удивилась, обнаружив у себя вечером температуру под тридцать восемь градусов. Никаких других симптомов простуды не было, поэтому я решила, что это исключительно нервное.
Вещи я разбирать не стала. Грузчики сложили их горкой в коридоре, я поблагодарила, мужчины ушли, и я отправилась в спальню — валяться на кровати и смотреть в потолок. Больше ни на что не было сил.
Что я за никчёмная личность такая? Ведь собиралась и разобрать всё, и поесть себе приготовить, используя какой-нибудь рецепт из интернета, и поисками работы заняться. А в результате… не сделала вообще ничего. Только лежала и страдала. Единственное моё «достижение» — то, что вечером, во время разговора с Аришкой, я постаралась взять себя в руки и нормально пообщаться с дочкой. Мы договорились, что Вадим привезёт её ко мне сюда утром, часам к одиннадцати, и заберёт часа в четыре.
После этого диалога я ещё полежала, таращась в никуда, а потом встала и отправилась в коридор. Потихоньку перетащила по одной коробке в спальню, а там спрятала в гардеробную, надеясь, что Аришка туда не полезет и не увидит это позорище. В любом случае пусть коробки лучше лежат там, чем дочка завтра наткнётся на них в коридоре и поймёт, что мать со вчерашнего дня ничего не делала.
И как раз когда я закончила перетаскивать своё «имущество», позвонила Юля. Моя институтская подруга — единственная из знакомых тех времён, с кем я до сих пор поддерживала связь. Хотя поначалу нам было сложно: тот факт, что я вышла замуж за Вадима, Юля восприняла с огромным недоумением. Крутила пальцем у виска и говорила, что лучше бы я сделала аборт. Но потом она как будто передумала и перестала меня в чём-либо упрекать.
Юля работала у ближайшего конкурента Вадима, причём главным дизайнером. Я не посылала в ту контору своё резюме, поэтому наивно думала, что её звонок не связан с моими поисками работы. Но…
— Лида, — голос Юли в трубке полнился тревогой и недоумением, — что происходит?
— В каком смысле? — вздохнула я, возвращаясь в спальню. Выключила свет и рухнула на кровать.
— В прямом! — Кажется, подруга клацнула зубами. — Мне тут написала Машка Антипова, помнишь её? Она работает в «Хоум лук». Говорит, ты к ним на собеседование приходила, она тебя лично видела!
«Хоум лук». Машка…
— Да, я туда приходила. Но никакой Машки не встречала.
— Она к тебе не подошла — не могла, у неё срочный заказ был. А сейчас пишет мне и интересуется, с каких пор Лида Озёрская ищет работу. Ты ничего не хочешь рассказать, а?
По правде говоря, я совсем не хотела рассказывать. Но понимала, что нужно. Юля всё равно живёт в том же мире, что и Вадим, и частично я. У нас одна специальность. И происходящее скоро станет достоянием общественности.
Если уже не стало.
— Мы с Вадимом разводимся.
Юля застонала.
— Блин, Лида, скажи, что ты шутишь!
— Увы, нет.
— Но что случилось-то? Что ты натворила?
Да, забавно. У любой другой жены — нормальной — спросили бы: «Что он натворил?» Всё-таки чаще всего «творит» именно муж. Но у нас с Вадимом всё наоборот.
— Я ему изменила, — вздохнула я, и в трубке повисло ошеломлённое молчание. — Ходила на концерт к… Роме. Помнишь Рому?
— Ещё бы мне его не помнить, — проворчала Юля. — Лида, ты серьёзно? Этот чмошник бросил тебя беременную, ему Арина нужна как прошлогодний снег. И ты на него повелась? Сумасшедшая! И как об этом вообще узнал Вадим?!
Я рассказала. Кратко и сухо — как сводку из криминальной хроники зачитывала. И по ходу моего рассказа Юлю явно всё сильнее начинало разрывать от возмущения — я чувствовала это по гневному сопению. И, когда замолчала, ожидала услышать кучу упрёков, но услышала неожиданное:
— Тебе нужно к психологу.
— Что? — удивилась я, и Юля недовольно повторила:
— К психологу. То, что ты мне сейчас рассказываешь, — это неадекватный поступок. Ты взрослая женщина, с состоявшейся жизнью, прекрасной десятилетней дочерью, шикарным мужем, который тебя чуть ли не на руках таскал и пылинки сдувал, — и повелась на какого-то бродячего музыканта. Честное слово, пока ты говорила, у меня было ощущение, что ты мне детский мультик пересказываешь. «Бременские музыканты», блин. Принцесса сбежала из дворца, расстроила отца. Хотя та принцесса точно была поадекватнее тебя. У неё хоть ребёнка не было! Серьёзно, Лид, найди психолога. Я всегда знала, что ты не уверена в себе, что у тебя комплексы родом из детства, — но это всё какой-то перебор. Что ты собираешься делать?
— Ты знаешь. Я ищу работу.
— Я про другое! С Вадимом ты что собираешься делать?
— А что с ним можно сделать? — уныло вздохнула я. — Он не хочет больше быть со мной. Не желает прощать.
— Ну, такое хрен простишь. В общем, ладно, сейчас мы всё равно ничего под горячую руку не придумаем. Вам обоим надо остыть. А работа… Я попробую тебе помочь.
— Не надо, я…
— Цыц! — возмутилась Юля. — Не спорь. Тебе нужна помощь, Лида. И если ты не хочешь брать её у Вадима, возьми у меня. Я сейчас могу устроить тебя одним из внештатных дизайнеров в наш «Интродизайн» без проблем и лишних вопросов. Сразу говорю, что это ни хрена не благотворительность. Будешь плохо работать или косячить — уволю.
— Юль, — я слабо улыбнулась, — спасибо, конечно. Но ты представляешь, что со мной стало как со специалистом за десять лет практически безделья?
— Ну так пора заканчивать бездельничать-то, нет?
— Да, — вынужденно призналась я. — Просто не хочу тебя подставлять.
— Если будешь стараться — не подставишь, — отрезала Юля. — И вообще кончай хандрить. Ищи психолога, тебе нужно выбираться из этого болота, приводить себя в порядок, начинать работать и пытаться вернуть мужа.
— Думаешь, это реально? Вернуть Вадима… Не утопия?
— Если бы речь шла о том, чтобы переехать жить на Марс, я бы сказала, что нереально. Но в человеческих отношениях нет и не может быть ничего невозможного. Кроме того, не забывай, что у тебя есть козырь.
— Какой?
— Лид, не тупи. Арина. Вадим безумно любит её, такого сумасшедшего папашу ещё поискать.
— Ты предлагаешь мне использовать…
— Да нет же! — почти простонала Юля. — У тебя реально голова плохо работает. Вадим не женится, пока не найдёт женщину, которая будет хорошо относиться к Арине, а Арина — к ней. А это, мягко говоря, ещё сложнее, чем тебе вымолить его прощение.
— Не знаю… Вокруг него столько баб…
— Вот именно, что баб. Но бабы ему не сдались. Он поэтому тебя и выбрал.
— А я чем от них отличаюсь? — не поняла я, и Юлька тяжело вздохнула.
— Ищи психолога, — повторила она в который раз. — Иначе я за себя не ручаюсь.
46
Лида
Температуры на следующий день уже не было, и я с радостью встретилась с Аришкой. Дочка деловито прошлась по моему новому месту обитания, к моему облегчению не заглянув в гардеробную, но открыла холодильник, улыбнулась и предложила:
— Мам, а давай вместе сходим в магазин? А потом приготовим что-нибудь. Например, борщ. Ты же любишь борщ?
— Люблю, но я в жизни не готовила борщ.
— Я у папы рецепт взяла! — торжествующе призналась Аришка. — Он совсем несложный. Давай? Я буду тебе помогать!
Отказать у меня всё равно не получилось бы, и я согласилась.
Мы накупили в магазине ингредиентов для борща, пришли домой и начали кашеварить. И, к моему искреннему удивлению, в итоге получилось действительно вкусно. Хотя в процессе я постоянно боялась что-нибудь испортить, недоварить или переварить. Но борщ вышел отменным — не хуже, чем у Аллы Николаевны или Вадима.
Аришка была вне себя от радости, чуть до потолка не прыгала, когда мы с ней обедали этим самым борщом и чесночными пампушками. Пампушки, правда, мы купили в магазине.
— Надо будет попробовать испечь такие, — задумчиво протянула дочка, рассматривая белое тесто на просвет. — Да, мам?
— С тобой я готова печь что угодно, — сказала я искренне, а потом, подумав, осторожно поинтересовалась: — Как папа?
— Папа унывает, но бодрится, — довольно кивнула Аришка. — И это хорошо.
— Что хорошо? Что унывает или что бодрится?
— И то, и другое, — она хихикнула. — А давай нальём ему наш борщ в контейнер, я привезу и угощу? Скажу, что мы вместе готовили!
Сердце сделало кувырок у меня в груди.
Всё-таки Юля права. Аришка — мой козырь. Я даже представить не могу, чтобы она сидела вот так на кухне с какой-то другой женщиной…
И не хочу представлять!
— Да. Сейчас найду контейнер…
.
Вечером, когда Аришка уже давно была дома, позвонил Вадим. Я так заволновалась, увидев его имя на экране телефона, что уронила мобильный. Хорошо, что не разбила…
— Алло…
— Лида, — голос мужа был холодно-деловым, — юрист будет ждать нас завтра в четыре часа дня в кафе. Он подготовил документы, нужно ознакомиться, обсудить при необходимости и подписать. Ты сможешь?
Никаких собеседований в это время у меня не было, поэтому я ответила, сглотнув и ощущая непроизвольную боль в горле — будто у меня тяжёлая простуда:
— Да.
— Хорошо. Я сейчас скину адрес.
— Не надо! — перепугалась я. Открывать переписку с Вадимом и вновь увидеть то сообщение я боялась до трясучки. — Лучше продиктуй, я запишу.
Он помолчал, а потом ответил — с одной стороны, строго, а с другой — почти ласково:
— Лида, это глупо. Нам всё равно придётся переписываться рано или поздно.
— Тогда лучше поздно.
Вадим хмыкнул.
— Ладно, записывай. Но учти, что я всё равно тебе напишу. Надо перевернуть и эту страницу.
— Да-да, хорошо…
Он быстро продиктовал адрес кафе, который я записала в блокнот. А через пять минут, когда я уже сидела и смотрела, как туда побыстрее доехать, мне в мессенджер прилетело сообщение от Вадима. Оно частично отобразилось на экране блокировки, и меня так поразило его содержание, что я непроизвольно открыла весь текст…