— Не могу никак, — сразу же ответила Соня. — Совсем никак. Это окончательное решение.
Я отчётливо видел уверенность в её глазах. Поэтому выждал небольшую паузу и признал своё поражение — сотрудника я не сохраню.
— Что ж. Мне очень жаль. — Я пожал плечами, взял ручку и подписал заявление.
— Спасибо, — за что-то поблагодарила Соня, — значит, теперь ничего не мешает мне назначить вам свидание.
А-а-а, вот за что она меня благодарит…
А я только начал коситься на остывающую лапшу. Голод не союзник для эмпатии.
— Соня…
— Нет, не отвечай! — воскликнула девушка, вскакивая из-за стола, и молитвенно сложила ладони. — Я не тороплю. Как будешь готов, напиши мне. А я буду ждать…
— Не…
— Пожалуйста, не отвечай сейчас, Вадим!
Мне показалось, что она готова разрыдаться, и я не нашёл в себе силы обрубить ей всю надежду.
Влюбилась девчонка. Хотя не то чтобы совсем девчонка: не знаю, сколько ей по документам, но выглядела Соня лет на двадцать пять. Я вдруг посмотрел на неё другим взглядом, более оценивающим, что ли, словно прикидывая, а точно ли у неё нет шансов? Девушка и вправду милая, немного пухленькая, очень ухоженная, с кругленькими щёчками, разрумянившимися от волнения. И с живым огоньком в глазах. Но я ничего больше о ней не знал. Кто она? Откуда? Да и нужно ли мне всё это знать?
Всерьёз я эти мысли даже не воспринимал. Всё, чего я хотел в данный момент, — вернуться к лапше и к вопросам, связанным с туроператором.
Соня поспешно ушла, а я цинично и спокойно вернулся к остывшей еде, параллельно написав менеджеру турфирмы, что на его предложение по Таиланду я наконец-то согласен.
.
Нас с Ариной ждал маленький домик на первой линии у пляжа на острове Самуй. Я сделал скрины с видами этого домика и отправил дочке.
Лиде фотографии отправлять не стал, чтобы не дразнить, но написал в сообщении, что мы с Ариной полетим отдыхать на зимние каникулы и сам Новый год встретим уже на острове.
Не хочу даже представлять, что Лида почувствовала, ведь даже мне было грустно, что мы впервые будем отдыхать не всей семьёй. А она ещё и останется в одиночестве…
У нас уже был опыт поездок и в Турцию, и в Испанию, и на Мальдивы. Но каждая новая поездка всегда проходила иначе, во многом из-за взросления ребёнка. Чем старше становилась Арина, тем больше общих интересов возникало у нас троих. Если в шесть лет дочка не видела никакой радости в том, чтобы долго гулять по незнакомому городу, исследуя местность, — Ариша хотела только играть на детских площадках, купаться в аквапарках и уминать побольше сладостей, — то в девять ей уже был интересен даже сам факт того, что мы находимся в другой стране, с другими людьми, говорящими на незнакомом ей языке и с непривычными пристрастиями в еде.
Эти перемены делали нашу семью более цельной в отпуске, и отдых для нас, родителей, тоже постепенно становился настоящим отдыхом, а не операцией по вывозу ребёнка к морю. Первые совместные поездки с маленьким ребёнком отдыхом назвать было невозможно. Один раз мы брали с собой няню, но впоследствии отказались от этой практики — отпуск для нас, как и завтрак, был делом интимным и посторонних людей не терпел.
Пришло сообщение. Я думал, от Арины, но ошибся — от Сони. У меня не было в телефоне её номера, и девушка предусмотрительно исправила это, написав:
«Соня, которая выглядит вот так. Помни про меня…»
И приложила фотографию, на которой она была в белой блузке и с распущенными волосами. На этом снимке Соня выглядела чуть стройнее, но была более искусственной из-за косметики.
Да, за одиннадцать лет совместной жизни с Лидой я привык совсем к другому… Это, конечно, не килограммы штукатурки на лице Эльвиры, но тоже не в моём вкусе.
Тут же пришли ещё два сообщения. Одно было от Лиды. Она смиренно приняла новость, порадовалась, что мы с Ариной погреемся в тёплых краях. Но за каждым символом в её сообщении скрывалась боль, это я понимал безусловно.
А потом и Арина написала, прислав целую ораву ликующих смайликов и очень долгое «а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!»
И как много было в этом кличе. Арина его написала выражая радость.
А для меня это был девиз всего текущего этапа жизни.
Одно сплошное «а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!»
Лучше и не скажешь.
67
Вадим
Несколько дней до очередной Третьей пятницы промелькнуло почти незаметно — в рабочих делах, порой переходящих в предновогодние. Но во время встречи с друзьями я бы выделил двоих главных героев, затмивших всё и вся. Вторым была текила Barrique de Ponciano Porfidio по цене в две тысячи двести долларов за бутылку, которую мы распили в считанные мгновения. Уж слишком хорошо пошла. А первым героем, конечно же, был Сашка.
Непривычно хмурый, сгорбившийся как старик, он сидел в чёрной бейсболке с прямым козырьком и вяло задавал вопросы, ответы на которые его явно не интересовали.
В начале встречи я попробовал выведать у него, не появились ли новости насчёт застройщиков Эльвиры, но Сашка только невнятно пробубнил, что работа идёт и нужно больше времени.
А вот Виктор был в приподнятом настроении, бессовестно расхаживая перед нами в домашнем халате. Как оказалось, он проводил очередную любовницу прямо перед нашим приездом. Артур, прибыв в этот раз первым, даже застал её. Оценил на шесть баллов из десяти, чем вызвал у Виктора неподдельное возмущение.
— Ты просто завидуешь, потому что давно не трахался.
— Нет, мне просто неинтересны глупые потрахушки. А девушка и вправду ничего особенного.
— Тебе никакие потрахушки неинтересны, судя по всему! — хмыкнул Виктор. — Как у вас с супругой-то дела, есть прогресс?
Артур фыркнул недовольно, но всё-таки ответил:
— Не люблю я про личную жизнь говорить, тем более с такими лишёнными эмпатии и чувства такта личностями, как ты, Витя, но вот что скажу. После прошлой Третьей, посмотрев на всех вас, я решил, что надо действовать, и сделал первый шаг…
— Как это мы тебя вдохновили, я не понял? — уточнил я.
— Ты, Вадим, закрытая книга в том, что касается семьи. Так что я больше про этих двух балбесов. Посмотрел я на несчастного Витю, бессмысленно прыгающего с бабы на бабу: ни детей, ни мыслей о будущем, ни мыслей о чём-то большем, о Боге, о смерти, о…
— Все жизни бессмысленны, — перебил его Виктор с насмешкой. — Я просто не обманываю ни себя, ни других и получаю удовольствие от этой бессмысленности.
— Да-да, так я и поверил. В общем, глядя на тебя я понял, что так жить не хочу! Но и послушав Сашкину историю о непрощении…
— Я был пьян, не помню уже. Что ты там рассказывал? — Виктор повернулся к Сашке.
Сашка лениво отмахнулся. Этот жест я трактовал как «ответьте кто-нибудь за меня».
Я и ответил:
— Он рассказывал, что жена его так и не простила, то есть простила, но не по-настоящему, не до конца. И относится к нему теперь, так сказать, без уважения…
Сашка всегда был из тех людей, которые пьянеют незаметно для других и для себя. Просто в какой-то момент вдруг оказывается — он уже не то что только отшвартовался и поплыл, а уже в далёком плавании и паруса его давно скрылись за горизонтом.
Слушая мой пересказ, Сашка неожиданно залился краской, засопел, запыхтел, и я уже успел подумать, что сказал лишнее и сейчас будет драка, но друг внезапно схватил свой стакан и разбил его вдребезги, швырнув в дальнюю от нас стену.
— Ну нахера? — возмутился Виктор и, недовольно скривившись, пошёл собирать стекло.
— Саш, что стряслось? — недоумевал я.
— Может, помощь нужна? — подключился Артур.
— Мне нужен новый стакан… — пробубнил Сашка.
— Хрен тебе, а не стакан… — рявкнул Виктор, доставая совок и щётку.
Мы с Артуром осадили его, чтобы не подливал масла в огонь.
Сашке добыли первую попавшуюся кружку, он трясущимися руками налил себе виски, отпил немного и начал свой рассказ, запинаясь и шмыгая носом, как обиженный мальчишка:
— Всё, чего я хотел, — прощения. И всё для этого делал! Завязал с женщинами, был честным и верным для Марины. А она… Я старался! Из кожи вон лез, а она… — Сашка отпил ещё виски и выдохнул: — Сука. Две недели назад ушла куда-то с подругами, я остался с детьми. Поздний вечер, я уже задолбался, детишки купаные, младшую кое-как уложил спать, а Маринки всё нет и нет. На телефон не отвечает. Вернулась она в час ночи, завалилась с порога, в дупель пьяная и, сука, такая довольная! Я её такой не видел хер знает сколько лет… Стою, смотрю на неё, жду объяснений. А она спокойно так раздевается, как ни в чём не бывало, садится и говорит…
Он снова сделал глоток и поморщился — видно было, что ему тяжело даётся этот монолог, — но продолжил:
— Так вот, Маринка говорит: «Саша, тыры-пыры, я с мужчиной одним познакомилась недавно. Ничего особенного, просто общались мило, виделись пару раз…» — Сашка запнулся, будто засомневался, хочет ли рассказывать нам о своём унижении. — И, сука, заявляет мне это так, будто в магазине помидоры по акции купила, а не… В общем, спокойно так мне сообщает: «Саша, мы с ним только что впервые переспали…»
После этих слов у меня чуть глаза из орбит не выкатились, бородатая челюсть Артура отвисла, а Виктор, подметая осколки, замер на месте. Уж слишком это было неожиданно — мы же были знакомы с Мариной и едва ли считали такой поступок с её стороны возможным.
— Да! — кивнул Сашка, будто подтверждая, что мы не ослышались. — Но она не остановилась… Понимая, что я никогда её не ударю, как бы ни был зол, подошла ко мне вплотную и сказала… «Ты бы знал, как он меня оттрахал! А какой у него…»
В этот момент, судя по лицам, всем стало больно. Даже цинику Виктору. Услышать такое от жены — врагу не пожелаешь. Но оказалось: это было ещё не всё.
— И я бы никогда её не ударил! — воскликнул Сашка почти истерично. — Никогда, это вообще не про меня. Но...
— Да ну? Саш, ты чего? — заголосили мы с Артуром, надеясь, что Сашка не поднял руку на Марину.