Если бы да кабы…
— Ну-у? — Виктору особенно не терпелось узнать, в чём было дело.
— Так я ж сказал? — удивился Артур.
— Нет!
— Да, сказал. Дело было в одной-единственной шутке.
— Охренеть… В какой?
— Этого я не скажу.
Мы хором затянули «у-у-у», как люди в кинотеатре, разочарованные финалом фильма.
— Ладно-ладно, замолчите только… — замахал руками Артур, улыбаясь. — Моя супруга как-то, э-э-э… в самый неподходящий момент сказала мне… То есть мы были как бы в процессе…
— Вы трахались, Артур. Говори прямо, — снова влез Виктор.
— Трахаются псины дворовые, а мы занимаемся любовью, господи помилуй! И не перебивай меня.
— Всё-всё, молчу. Так что она ляпнула?
— Она, э-э-э, ждала, когда я того… И от скуки начала болтать со мной… Сказала, что глупо устроено мужское тело. С возрастом оно должно быстрее кончать, потому что мало времени остаётся до смерти, а не наоборот, тянуть и тянуть резину. Как оказалось, жена так пошутила. Но мне было не смешно.
— Тонкая сатира. И что, из-за этого у тебя висяк? — съязвил Сашка.
— У меня не висяк. Всё отлично работало и тогда, и сейчас, слава бо… — Артур осёкся, видимо посчитав, что в этот момент упоминать Бога как-то кощунственно. — Просто в голову засела её, э-э-э, тонкая сатира. И обидно было, что уж греха таить, ещё и эта мысль про близость смерти… Всё смешалось в голове, я и не заметил, как к жене перестало тянуть.
— И как вы сейчас? — спросил я.
Они вместе. Не разрушили то, что у них было, в отличие от нас.
— Тьфу-тьфу-тьфу, всё в порядке, — смущённо, но очень довольно кивнул Артур.
— Трах… Занимаются любовью как кролики! — предположил, хоть и с утверждающей интонацией, Виктор.
— Смотри, не затаи обиду на жену за то, сколько денег и времени пришлось заплатить за эту шутку, а то ещё что-нибудь перестанет работать, — беззлобно пошутил Сашка.
— Это верно, — Артур согласился, — таить обиду вообще грешно.
А ещё грешно бездействие.
Теперь я как никогда остро ощутил, какую плату за него мне пришлось отдать. Ведь если винить себя за шутку, которую даже толком и не помню, глупо и надуманно — вряд ли она сыграла какую-то важную роль, — то не винить себя за бездействие очень сложно. Были же все причины начать действовать, а не откладывать в долгий ящик! Психолог на самом деле мог помочь Лиде понять себя — до рокового побега…
— Вадим, ты с нами? — Виктор дружески похлопал меня по плечу.
— Да… задумался просто.
— О чём?
— М-м-м… Что мы не выпили за Артура и его прекрасную супругу!
Встреча получилась какой-то особенно тёплой. Давно таких не было.
В тот вечер даже Виктор не язвил над семейными ценностями Артура, и как-то чувствовалось, что и его цинизм на время испарился при виде довольного лица друга.
Разъехались мы глубокой ночью, потому что прерывать встречи, наполненные радостью за близкого человека, тоже грешно.
123
Вадим
В конце апреля я наконец слетал вместе с Воронцовым и Переваловым в Дубай. Точнее, в ОАЭ, потому что объекты, над которыми они работали, были и в Абу-Даби, и в каком-то ещё менее известном массовому туристу городке.
Мозги мои за время этой поездки расплавились и из-за жары, и из-за обилия информации, которую надо было переработать. Я даже пожалел, что не взял с собой кого-нибудь в помощь. Например, Виолетту. Всё-таки две головы лучше, чем одна.
Аришка со мной поехать не захотела — осталась с Лидой. В дальнейшем выяснилось, что это было даже к лучшему — я бы всё равно не смог уделить дочке время.
Раньше я уже бывал в этих краях в качестве туриста, но во время рабочего визита всё воспринималось иначе. Мозг постоянно всё анализировал, оценивал, выискивал какие-то ходы и идеи для будущих проектов. Не то чтобы я планировал успеть отдохнуть за три дня командировки, но и что вымотаюсь так сильно, как в итоге получилось, тоже не ожидал.
Да, командировка удалась, «первый блин» реального взаимодействия с новыми партнёрами оказался совсем не комом, а вполне поджаристым, с россыпью ажурных дырочек и хрустящими краями, ещё и маслом сверху смазанный.
Правда, отдыха после него захотелось сильнее, чем за прошлые четыре месяца работы. Благо на носу были майские праздники, на которые я возлагал большие надежды.
Помимо отдыха, надо было и дела закрывать, если не рабочего характера, то хотя бы личного — отношения с Лерой продолжали развиваться, несмотря на некоторые шероховатости… В общем, я решил заняться наведением мостов между моей дочкой и… Нет, новой семьёй я пока никого не готов был называть, какие бы ни были между нами тёплые отношения. Но связь между Ариной и Лерой надо было налаживать, желательно чтобы и с Маратом у дочки было всё более-менее в порядке.
Аришка вроде бы стала меньше дуться на меня — значит, какое-никакое, но принятие ситуации у неё произошло, — и я решил ещё раз попробовать организовать общую встречу.
Пора бы!
Времени прошло достаточно, да и неудобно вот так жить: как на две семьи. Распределять время, да и логистику организовывать, чтобы видеться и с Лерой и Маратом, и с Ариной. Мотаться между своей квартирой и домом Леры, возить дочку в школу и на танцы, иногда подвозить Леру с Маратом на занятия по робототехнике, проводить время с ними по очереди, возить Арину к маме, а между всем этим ещё и продолжать ездить из дома на работу и обратно.
Как подумаю обо всём этом — так сразу хочется заставить Аришку принять мою новую спутницу без вопросов и пререканий. Но нельзя. Как с этической стороны, так и с практической — это невозможная задача. Сердцу не прикажешь, в конце концов.
Но если заставить Арину принять Леру невозможно, то кто сказал, что нельзя изменить её отношение постепенно, шаг за шагом?
Вопрос риторический. Конечно же можно! И с первым, то есть уже со вторым шагом я не хотел больше ждать.
В итоге придумал хитрый, как я думал, план с якобы случайной встречей в парке.
Откладывать больше незачем, 1-го мая и проверну эту затею. Поеду с Ариной гулять, а там откуда ни возьмись — «вот это невероятное совпадение», то есть моя прекрасная Лера с сыном. Ну, дочка, деваться некуда — «будем вместе гулять». Так я это себе представлял…
И когда я превратился в наивного дурня, считающего себя способным понимать и предсказывать поведение дочери?
124
Лида
Накануне 1-го мая мне позвонила Аришка, сказала, что они с папой собираются пойти в парк аттракционов — кататься и лопать мороженое, — и попросила меня тоже прийти.
— Я с тобой хочу погулять, — вздохнула она в трубку, и мне тут же представились глазки котика из «Шрека». — Приходи, ладно?
— Спроси у папы разрешения. Будет как-то нехорошо, если я просто возьму и явлюсь на вашу прогулку вдвоём.
— Да вряд ли мы там будем вдвоём! — съязвила Аришка с недетской интонацией. — Я прям по лицу папиному вижу — опять хочет меня с этой своей свести. Бесит! Как будто я мешаю ему с ней встречаться. Ни слова же не говорю! И всё ради тебя, мам! А он опять её мне тащит. У-у-у!
Я сглотнула и поморщилась, пережидая невнятную боль в груди.
Я понимала их обоих — и Вадима, который изо всех сил старался наладить свою личную жизнь, при этом логично желая хороших отношений между важными для него женщинами, и Аришку, которая не хотела ни с кем знакомиться. Она смирилась — ну, почти — с тем, что папа ходит на свидания и тратит время не только на неё, но и на Леру, однако принять желание Вадима вовлечь во всё это ещё и себя не могла.
И я знала совершенно точно, что, как только Вадим начнёт более активное поползновение в сторону Леры, Аришка сразу переедет ко мне. Даже если я на этот момент буду жить уже не в съёмной квартире, а в грязном подвале многоквартирного дома.
— Ариш, ну ты представь, как это будет выглядеть…
— Нормально будет выглядеть. Ты — моя мама, я могу гулять с тобой, когда захочу. И если папа приглашает эту… Пусть с ней и гуляет! А мы с тобой уйдём.
Видимо, в этом и состоял дочкин коварный план-демонстрация — показать папе, что, если он будет приводить на их встречи Леру, Аришка перебежит от него ко мне. План, прямо скажем, так себе — смахивал на шантаж.
Но я была уверена, что, если не приду, всё в конечном итоге получится ещё хуже. Если Вадим на самом деле вновь решил свести нашу дочь со своей новой женщиной, ненавязчиво столкнув их во время прогулки в парке, это может закончиться взрывом. Я как воочию видела прекрасную картину — хмурая Аришка шагает рядом с Вадимом, демонстративно отворачиваясь от папы и всячески показывая, что объявила ему бойкот, он разрывается между раздражённой дочерью и напряжённой Лерой, которая пытается сохранить лицо и поэтому даже не разговаривает с Аришкой лишний раз. Так они и будут гулять — Аришка отдельно, Лера и её сын отдельно, и между ними — мечущийся и растерянный Вадим.
Нет, так не пойдёт.
— Ладно, я приду, — согласилась я, тяжело вздохнув. Никакой радости по этому поводу я не испытывала, даже видеть Вадима не хотелось, несмотря на то, что я по нему, как обычно, очень скучала. Но не в компании же с Лерой! Мне точно будет больно и неприятно. И в таком состоянии придётся ещё и углы им сглаживать…
— Спасибо, мам, — прошептала Аришка с искренней благодарностью и шмыгнула носом. — Ты у меня — самая лучшая! Я так хочу, чтобы вы с папой помирились…
— Ты же знаешь, насколько сильно я его обидела.
— Знаю, — горестно пробормотала дочка. — Раньше я думала, что, раз папе плохо без тебя, значит, вы со временем помиритесь. Нельзя же обижаться вечно! Особенно если плохо. Лучше же помириться! А потом эта всё испортила.
— Ариш…
— Ты уже много раз говорила мне! Не надо! Я помню: папа — взрослый и свободный человек, он ничего тебе не должен. Вот раз не должен — пусть и живёт с ней! А я буду с тобой жить.
Ох, Боже…
Дай мне сил.