– Рад своей интуиции. Поздравляю! Педагогу – великий поклон. Девочка, ты молодец! Без сомнения, это Гран-при.
На них стали оборачиваться, обращать внимание.
Даша зарделась, опустила глаза.
– Смотрите-ка, засмущалась! – засмеялся духовик. – Я не комплименты раздаю. Ты вообще знаешь, что такое комплименты? Это хорошо приукрашенное враньё! Я говорю истину. Поверь мне, как музыканту. У меня даже мальчишек проняло! Благодари педагога. Всё сделано! Всё! – Последнее уже прозвучало на ходу.
– Спасибо за оценку, но мы ждём результатов! – вдогонку крикнула Ирина Вениаминовна.
– И ждать нечего. Всем уже всё ясно!
К ним подошли какие-то женщины, потом высокий и очень худой мужчина, как оказалось – директор одной из столичных музыкальных школ.
Ещё, ещё…
«Замечательно… талантливо… лучшее выступление… Гран-при…»
Ирина Вениаминовна, соглашаясь в душе, боялась этого внимания, боялась преждевременных выводов. Видела она и смущение Даши, и растущее с каждой минутой раздражение Лиды. А люди подходили и подходили.
Вскоре восторги поулеглись, и разговор перешёл на профессиональные темы. Даша, почувствовав, что на неё больше не обращают внимания, вытянула из толпы мрачную Лиду, и девушки направились к Жене, который умудрился сбежать раньше и занять два стула в углу фойе.
– Я что, плохо сыграла? – едва они сели, выкрикнула Лида.
– Лидка, ну что ты! Это же конкурс. Не бери в голову. Кто-то одно услышал, кто-то другое. Мнения разные. Всё равно будет так, как решит комиссия. Они вообще могут что-нибудь такое сказать, что пойдём мы с тобой реветь вместе! – воскликнула Даша. Ей было неловко и досадно из-за Лиды.
– Или пить шампанское! – поправил Женя.
– Правильно: или шампанское…
– Вы, девчонки, всегда отыщете, из-за чего расстраиваться. Сыграли, и ладно!
Лиду Женька прекрасно понимал. Если придётся реветь, то в любом случае это будет не Даша. Ему очень хотелось, чтобы вердикт комиссии не слишком отхлестал самолюбие Дельцовой. Но едва он начинал представлять, как Даше, Дашке, его другу Дашке, объявят Гран-при, физиономия предательски расплывалась в широчайшей улыбке.
– Реветь? Ну уж нет, не дождётесь! – Лида вскочила.
– Ты что? Мы-то тут при чём? Даша правильно говорит: рано эмоции разбрызгивать.
– Ладно, «рано», «рано»… – механически повторила Лида и быстрым шагом пошла через фойе к одному из выходов.
– Куда это она подорвалась? – удивился Женя. – То реветь собиралась, теперь побежала.
– В туалет. Не понятно, что ли?
– Ну, тогда у неё «медвежья хворь». Смотри, как потруси́ла!
Даша засмеялась.
– Чего хихикаешь? У меня всегда перед концертами живот болит.
– Это я так. Вспомнила. Ирина Вениаминовна рассказывала…
– Ну-ка, ну-ка!
– Да… глупости… В общем, она когда в консерватории училась, там нужно было что-то петь на сцене. Её подруга играла хорошо, а пела никак. Препод к ней привязался – пой. Она ему объясняет: у меня «медвежья хворь». Он – ничего, пройдёт. И опять – пой. Она опять про «хворь». Он ей на уши показывает и говорит: «Девушка, вы феномен! Обычно „медвежьей хворью“ болеют совсем в другом месте». Понимаешь, она хотела сказать – «медведь на ухо наступил»!
– Ну, судя по Лидиному темпу, у неё всё же «медвежья хворь»! – засмеялся Женька.
Лида выбежала на улицу. «Проклятая музыка! Проклятая школа! Проклятая Дашка! Почему всё достаётся ей, ей, ей! Господи, ну почему никто не замечает, что я не хуже Заяц?! Никогда! Никогда никому не верить! Никогда ни с кем не дружить! Добиваться всего самой. Как угодно! Только так можно стать по-настоящему счастливой!»
Трясущимися руками Лида достала мобилку.
– Мама!
– Что, моя доченька! Что, моё сол…
– Заткнись ты! Рассюсюкалась! У нас всё закончилось. Комиссия совещается. Дашке дадут Гран-при!
– Подожди, не тарахти, уши закладывает! – Вера Филипповна схватилась за сердце. – Я думала, что вы результаты завтра узнаете.
– Мало ли что ты там думала! Сегодня! Через час!
– О господи!.. Лидочка, а почему ты заговорила про Гран-при?
– Это не я заговорила. Это все говорят. Понимаешь, все! А обо мне – ни слова.
– Так. Давай-ка тогда без эмоций, о деле. Ты ошибалась много?
– Нет! Нет! Ни разу! Понимаешь, я играла не хуже её, но к ней подходят, поздравляют, а меня словно рядом нет.
– А Ирина Вениаминовна?
– Что Ирина Вениаминовна? Улыбается как дура. Она же от Дашки без ума.
– Ну понятно…
– Что тебе там понятно? Я этого не переживу!
– Девочка моя! Не волнуйся. Иди спокойно к Ирине Вениаминовне, к Заяц. Сиди тихонько рядышком и не волнуйся. Поняла, не волнуйся!
– Мама!
– Всё, всё! Не отвлекай меня. Времени и так мало. Пока.
Совершенно некстати зазвонил телефон. Илья Витальевич глянул на экранчик. Да, этот звонок был, действительно, некстати. Хотя, надо отдать должное, ко времени.
– Деловой звоночек. Простите. Заседайте пока без меня.
Он встал, вышел в коридор, потом подумал и пошёл на улицу.
– Слушаю вас, Вера Филипповна.
– Илья Витальевич, чем вы можете меня порадовать?
Он поёжился. Да уж, ситуация…
– Не знаю, что сказать. Дочь ваша сыграла лучше, чем я ожидал. Но этого явно недостаточно даже для диплома.
– Достаточно, Илья Витальевич, дос-та-точ-но! Судя по сумме…
– Стойте! Ну не надо же о таких вещах по телефону. И поймите, у девушки были очень серьёзные соперники! Очень! Вот, кстати, из вашей же школы. Заяц Дарья. Тут явный, безоговорочный Гран-при. А Лидия… Нет, меня не поймут. Я готов встретиться и вернуть всё, что… Ну, вы понимаете.
Трубка молчала. Он немного расслабился: если не наседает, значит, действительно поняла. Надо же было так влипнуть с этой Дельцовой! И начиналось-то всё как безобидно – встречи, консультации…
В этот момент телефон заговорил снова:
– О возврате не может быть и речи. То, что было, умножьте на три. Но решение ваше должно быть правильным. Вы поняли, Илья Витальевич? Пра-виль-ным! Я думаю, вы сумеете это организовать. По крайней мере, в отношении этой вашей Заяц… Вам понятно?
– Да это…
– Впятеро! Ну не дурак же вы, в конце концов!
Он вздохнул. Прикинул, от кого и что придётся выслушать, с кем и какими суммами поделиться. Естественно, он не дурак.
– Уважаемые участники и гости конкурса! Вы приглашаетесь в зал для объявления решения конкурсной комиссии. Номинация «фортепьяно», старшая возрастная категория. После объявления оценок – конкурсное прослушивание в номинации «ансамбль».
– Ну, кулачки зажали – и вперёд! – скомандовала Ирина Вениаминовна.
«Теперь бы как-то унять Лидочкину истерику, успокоить девчонку. И Дашкин триумф не перебить. Пусть нарадуется вдоволь. Заслужила». Ещё не зная, как справиться с этой задачей, она поднялась и пошла в зал.
Они выбрали места в самом центре. Впереди расположился со своими пацанами Игорь Яковлевич.
– Когда вы играете? Мы придём послушать, – тут же пустился в переговоры Женя.
Но на него шикнули: на сцену поднимались члены комиссии.
Гудение быстро пошло на спад. Наступившую тишину прошило чье-то жалобное «О господи!», но никто не засмеялся, не прокомментировал отчаянное воззвание.
– Слово для объявления результатов предоставляется председателю конкурсной комиссии, заведующему кафедрой фортепьяно… профессору Илье Витальевичу Спицыну.
Зал замер.
– Уважаемые конкурсанты, педагоги! Прежде всего, хочу поздравить вас с окончанием состязания. Вы показали свои исполнительские возможности. Поверьте, оценивать в этом году их было нелегко. Вы привезли по-настоящему сложные программы и продемонстрировали достаточно высокий уровень мастерства. Кого-то наше решение разочарует, но это не означает, что вы играли плохо. Просто именно в этот день были те, кто сыграл удачнее. Не останавливайтесь! Идите вперёд!
Теперь вот то, что у нас после бурного обсуждения получилось…
(Даша вздохнула – скорей бы!)
Диплом за лучшее исполнение произведения современного композитора присуждается… Дельцовой Лидии. Педагог Ирина Ильина. Город… школа…
Ирина Вениаминовна ахнула. Вот так сюрприз! Странный, но приятный. Очень приятный сюрприз!
Она обняла Лиду, прижала к себе:
– Девочка моя! Поздравляю! Какая же ты молодец!
Лида кивнула, пытаясь выдавить улыбку. Диплом… Это всё, на что способна мама?
– Третье место… Сушко Дмитрий. Педагог…
Ирина Вениаминовна нашла и стиснула Дашину руку.
– Второе место… Алёшкина Юлия. Педагог…
Не в силах усидеть на месте, заёрзал Жбанов.
– Первое место единогласным решением жюри решено не присуждать.
Ирина Вениаминовна почувствовала, как запрыгало в груди сердце. Сейчас!
– Дашка! Готовься! Видишь, первого места не дали! – шепнул Женя. – Так часто бывает, когда Гран-при дают. Мне Семён рассказывал.
Обернулся и кивнул Игорь Яковлевич.
– Уважаемые конкурсанты и гости! Мы ещё раз поздравляем победителей. Их выступления вы сможете услышать на гала-концерте, который состоится послезавтра в семнадцать часов в этом зале.
– Погодите, а как же?.. – Игорь Яковлевич привстал.
В установившейся тишине его услышали. В зале никто не шелохнулся. Всё внимание было приковано к Ирине Вениаминовне и Даше.
Ведущий переглянулся с Ильёй Витальевичем и несколько суетливо повторил:
– Гала-концерт – послезавтра, в семнадцать часов. Здесь.
Всё было ясно. Зрители, конкурсанты и педагоги стали подниматься со своих мест.
– Ничего не понимаю. Как же так? Чёрт подери, но я классный специалист! У меня уши не отсохли! Вы что-то понимаете? – Игорь Яковлевич ухватил за локоть проходящую мимо женщину, одновременно объясняя Ирине Вениаминовне: – Это Мария Иосифовна, педагог Юли Алёшкиной. Маша, ты что-нибудь поняла?
Мария Иосифовна, стараясь не встретиться глазами с Ириной Вениаминовной, пробормотала:
– Да, вот, конечно, бывает, – высвободилась и постаралась поскорее уйти.